Ирвин Уэлш – Резолюция (страница 44)
– Да, так и было, Дуги...
– Твоя проблема... твоя проблема в том, – голос Гиллмана внезапно снова становится вялым, как будто очередная порция алкоголя только что ударила ему в голову. – что ты думаешь, что ты единственный во всем гребаном мире, кто может чувствовать боль... когда ошибается… да… да… – Гиллман тяжело вздыхает. Это странный звук, как будто кто-то допивает молочный коктейль. – Я разобрался с паролями доступа, подключил к делу Скотта Маккоркела, этого мелкого умника, Ленни, но это еще не все... это вообще фигня…
Охваченный чувством, что проваливается в черную дыру внутри себя, Леннокс думает, что и он, и Гиллман, находясь за семьсот километров друг от друга, сейчас одновременно разрыдаются. Охваченный отчаянием, он умоляет:
– Дуги, прошу! Завязывай сиськи мять, что у тебя за информация, друг?!
– Я не такой, как они, Ленни, – вызывающе рычит Гиллман. – Я всю жизнь выслеживал этих чертовых ублюдков и сажал их за решетку! Я! Мы с тобой никогда не ладили, но мы же были на одной, блин, стороне, – говорит он, как будто это для него откровение. – Раз ты начал копать под этого гада Кардингуорта, я понял, что он ни фига не мальчик из церковного хора! Так оно и оказалось! И это еще не все, – повторяет Гиллман, будто сам пораженный тем, что он нашел, а потом ревет: – Но я не такой, как он, Ленни! Посмотри мне в глаза и скажи, что я прав!
– Дуги... что он сделал? – спрашивает Леннокс упавшим голосом.
– Я говорю, посмотри мне в глаза и скажи, что я не такой!
– Конечно, мать твою, не такой! – орет в ответ Леннокс. – Я тебе это в лицо скажу! Если надо, я завтра утром сяду в самолет и прилечу, приятель! Но скажи сначала, что там ты выяснил?
– Я бухой. Не могу сейчас... – булькает Гиллман. – завтра поговорим...
– Но, Дуги, будь ты проклят... ты же не бросишь сейчас трубку!
– Завтра, Леннокс, – рявкает Гиллман и отключается.
Опустошенный, Леннокс перезванивает, совсем не уверенный, что его бывший коллега возьмет трубку.
Он и не берет.
А если плеснет?
Когда Леннокс просыпается, тусклый свет робко пробивается сквозь дорогие жалюзи "Hunter Douglas Pirouette", которые он заказал из Штатов. Еще одна суббота, такая же, как та, в которую все началось. Неделю назад? Две? А, может, месяц? Он уже не может сказать наверняка, но ему кажется, что он улавливает слабый аромат духов Кармел, возможно, сохранившийся на постельном белье, которое давно пора сменить. Или, может, это запах Моны?
Ему нужно найти ее, расспросить о Даррене Ноулзе и Мэтью Кардингуорте. Связаны ли они? Кто она ему? Этот Ноулз – второй из туннеля?
Он медленно садится, помня о своем истерзанном теле, и спускает ноги с кровати. Часы показывают, что он проспал.
Простонав, он тянется к телефону, лежащему на прикроватном столике. На экране обвиняюще светятся уведомления, напоминая, что его жизнь проходит где-то в другом месте, а он остается позади.
Джордж:
Позвони мне. Большой контракт с тем ужасным торговым центром, ну ты помнишь, как раз выходит на тендер. Мне настоятельно рекомендовали срочно подать заявку. Все зашибись. Ну, если не считать этого хренова гриппа.
Кармел:
Нам обязательно надо поговорить. Это срочно.
Том Трэйси:
Ты как, приятель?
Он заходит в один из альбомов в разделе фотографий на телефоне и просматривает череду лиц, которые он должен был бы стереть. Почему он их сохранил, хотя никогда не смотрит? Это все женщины, которых он любил. Просматривая фотографии, он вспоминает о жертвах, которые они принесли, и своих собственных недостатках, восстанавливая в памяти обрывочный рассказ. От Пенни к Катрионе, от Труди к Кармел... но, к его внезапному ужасу, в ленте появляется лицо Кардингуорта…
Потом другие: педофилы из реестра преступников на сексуальной почве, все с этими мерзкими, провоцирующими улыбками. Он моргает и видит, как два лица выделяются среди остальных...
...мимолетный образ двух исчадий ада, искаженный и демонический, что-то он может в них уловить, но этого недостаточно. Его прошибает пот, будто бы внутри то-то вскипает...
...он прокручивает назад, а сердце бешено колотится, но это снова Пенни-Катриона-Труди-Кармел…
...затем, как только он начинает думать, что его чувства приходят в норму, фотографии снова меняются с внезапно жестокостью: на них возникают Бритни Хэмил, затем Хейзел Ллойд, Валентина Росси, Крейг Коннор, Тианна Хинтон, некоторых из этих детей он спас, а других не смог... и наконец, самый отвратительный из них, этот подлый детоубийца, мерзкий мистер Кондитер насмешливо ухмыляется ему в ответ.
Телефон выскальзывает у него из рук, ударяется о край кровати и отлетает на деревянный пол. На экране появляется большая трещина, и Рэю Ленноксу хочется заплакать. Вместо этого он наблюдает, как устройство начинает звенеть, вибрируя, как лежащее на спине, умирающее насекомое. Он медленно, с трудом опускается на колени, чтобы посмотреть на него, и в красных с похмелья глазах все расплывается. От этого движения в ранах на ногах начинает пульсировать боль, и он медленно возвращается на кровать, поднимая телефон, который прекращает звонить.
Когда Леннокс подходит к окну, раздается долгий громкий скрип, и он не уверен, что это пол, а не его кости. Отбрасывая в сторону эти мысли, он дрожащей рукой поднимает жалюзи. Солнце робко выглядывает из-за клубящихся черных туч, который надвигаются со стороны Ла-Манша так угрожающе, что он почти решает лечь обратно в постель.
Эта ночь стала мучительным кошмаром. Алкоголь и кокаин так возбудили его воспаленный разум, что он долго терзал искалеченное, покрытое шрамами тело. Трижды он резко подскакивал в темноте, набирая сначала Гиллмана, потом Нотмана, но оба раза безрезультатно. Наконец, уже перед рассветом он забылся в беспамятстве.
Когда он берет телефон, его затуманенный мозг сопротивляется даже простым попыткам выработать хоть какой-то план. Необходимо срочно попасть в Эдинбург и повидаться с Гиллманом, но Джордж оставил еще одно сообщение, которое он не может разобрать из-за разбитого экрана. Не в силах заставить себя готовить завтрак, он бегло осматривает квартиру и обнаруживает, что Стюарта нет дома – вероятно, трахает кого-то из постоянных членов своей богемной компании. Леннокс осторожно снимает одну из повязок. Место, где пересажена кожа на бедре, выглядит как зловещий портал в ад. Он ковыляет в ванную, чтобы сменить повязку.
Это занимает целую вечность, и когда он возвращается в гостиную, то видит Стюарта в носках, который переобувается из мокрых туфель в ботинки на резиновой подошве.
– Чертов дождь…
– Стю, я так рад тебя видеть...
– Не самый подходящий момент, Рэйми, – говорит он, натягивая сухую обувь и запихивая сброшенные туфли под кофейный столик. – Нажрался вчера, ну, пришлось ведь после звонка режиссера, который сообщил, что первая репетиция уже на следующей неделе. Похоже, тот еще говнюк...
– Да, не везет, Стю...
–... но пошли они все, сегодня вечеринка продолжается. Я только что узнал, что умер один из ветеранов местной сцены. А я-то думал, почему его вчера не было. Самоуверенный был мудак, если честно, но он мне вроде как нравился, – И он мрачно смотрит на Леннокса. – Покойся с миром, Ральфи!
У Леннокса внутри все сжимается.
– Ральфи?
– Да, Ральф Тренч. Ты его знал?
– Нет, – тут же отвечает Леннокс, в очередной раз солгав и надеясь, что Стюарт слишком увлечен собой, чтобы заметить это. – Что... что с ним случилось?
– Точно не знаю, в пабе ребята расскажут. Может, покончил с собой: одинокий, депрессия, ты же знаешь, как это бывает, –
Леннокс смотрит на стол в гостиной, смахивает с него пылинку. На баре что, пятно появилось? Он протирает это место рукавом. Нет. Он смотрит в окно, где виднеется полоска моря металлического цвета, и понимает, что слоняется по квартире, как зомби.
Леннокс нарушает свое правило не работать в субботу. Он думает, что надо бы отвлечься и решает заняться документами по торговому центру. К тому времени, как ему удается умыться, одеться и добраться до Севен-Дайлз и офиса "Хоршэм Секьюрити Солюшнз", уже почти час, и самая лучшая часть дня закончилась. Он звонил Риа и просил ее тоже прийти, якобы чтобы сделать кое-какую срочную работу, но на самом деле он хочет разузнать о Крисе. Ее пока не видно.