Ирвин Уэлш – Резолюция (страница 14)

– СКАЖИ ИМ, ТВОЮ МАТЬ! РАССКАЖИ ИМ ПРО ХРЕНОВ ТУННЕЛЬ...

Он колеблется, глаза блестят, но он все еще не в себе от страха, затем он начинает говорить…

Весь этот свингинг

– ...рискую показаться старомодным, хотя так оно и есть, но весь этот свингинг мне сооовсем не по душе.

Слова Мэтью Кардингуорта возвращают Рэя Леннокса в реальный мир, и его хватка на бокале ослабевает. Выскользнув у него из рук, он разбивается о деревянный пол, вино и осколки стекла разлетаются в стороны.

– Рэй... – начинает Кармел.

– Извини, что-то рука онемела.

Леннокс встает, чтобы взять тряпку и смахнуть осколки в совок. Замечает, как разочарованно хмурится Анжела, хотя она теснее прижимается к чудовищу. Напряженная фигура Кардингуорта говорит Ленноксу о том, что его беспечность – напускная: от него исходит беспокойство.

Что?

Очевидное смущение Кардингуорта заставило Леннокса вызывающе сжать челюсти. Он смотрит на Кармел.

– Что ж, это, наверное, не самое умное решение, но я готов.

– Может, это я такой, – обращается Кардингуорт непосредственно к Ленноксу, и на его лице заметно страдальческое выражение. – но тебе не кажется, что это непристойно?

Оно говорит с тобой. Эта тварь, это чудовище, говорит с тобой. Про непристойности, мать его!

Леннокс издает тихий звук, значение которого он не может до конца понять.

– Я считаю, каждому свое, – заявляет Мэт Кардингуорт почти извиняющимся тоном. – но я все же привык к одному партнеру.

Леннокс просто не может поверить, что чудовище может так говорить.

Где же этот жестокий зверь из туннеля? Кардингуорт, блин, говорит о том, что это непристойно... это проклятое чудовище…

– Ну, мы с Эндж надеялись, что сможем сообразить на четверых. Просто безобидное развлечение, – говорит Кармел.

– Но это не так, – утверждает Кардингуорт. – Это все наша нарциссическая культура. Нам все время хочется, чтобы на нас смотрели. Похоже, именно так мы, как биологический вид, на экзистенциальном уровне справляемся с угрозами нашему существованию. Пытаемся как-то самореализоваться в этом очень негостеприимном мире, полном дешевых, примитивных ощущений.

Леннокс заворожен тем, как акцент Кардингуорта становится более похожим на речь представителя рабочего класса, в то время как его монолог приобретает более философское содержание. Тут Кармел поднимает брови, что его всегда заводит. Она обрывает напыщенные рассуждения Кардингуорта, заявляя своим гортанным, сочным голосом:

– Возможно, ты просто все усложняешь, Мэт.

Глядя снизу вверх на Кармел, Леннокс восхищается ее стройной шеей и прямой спиной, переходящей в ягодицы. Неужели она реально хотела этого пожилого козла?

– Я по натуре не очень осторожный человек, Кармел, – заявляет Кардингуорт. – Но мне это просто не нравится.

– Я знаю, что тебе нужно быть внимательным со своей репутацией, – Кармел смотрит сначала на него, а потом на Леннокса. – и что вокруг полно неадекватов, но Тереза и Майк уверяют, что все в группе Гэри и Линды – настоящие профи, умеющие хранить секреты.

– Они всех тщательно отбирают, – подхватывает Анжела. – и там очень строгие правила в отношении телефонов, записи и, тем более, публикаций в социальных сетях.

На Кардингуорта это, похоже, не произвело впечатления, и Леннокс, к своему изумлению, оказывается в союзе с этим человеком. С этим чудовищем?

– Я совсем не считаю это все таким уже безобидным. Как думаешь, Рэй?

В Ленноксе просыпается коп отдела тяжких преступлений.

– Меня беспокоит чрезмерная сексуализация нашей культуры, – начинает он, сознавая, что подражает важному тону Кардингуорта, который, говоря умные слова, намеренно усиливает свой пролетарский акцент, чтобы придать им весомость с трудом завоеванного авторитета. – Когда я работал в полиции нравов, я видел, как люди теряют чувствительность от просмотра порнографии, – и Леннокс хватает пульт и включает спортивный канал.

– Да, – говорит Кармел, глядя на него сверху вниз. – но может, они и раньше были не особо чувствительными? Я считаю, что все мы здесь разумные, уравновешенные люди.

Говори, блин, за себя, милая.

– Самый лучший секс, который у меня когда-либо был, – Леннокс меняет тему. – И пусть это звучит как фраза из любовных романов, – Его взгляд поднимается на Кармел. – всегда случался в контексте нежных моногамных отношений. Все остальное, конечно, весело, но это просто погоня за кайфом, которая по сути своей не приносит удовлетворения. Люди увлекаются этим, потому что думают, что это придаст пикантности их отношениям. Обычно, и это только мой личный опыт, это говорит о том, что таким отношениям скоро придет конец.

– Не могу не согласиться, приятель, – говорит Кардингуорт. – Я не хочу выглядеть старым усталым динозавром, дающим наставления другим, но, полагаю, мы повидали побольше, чем вы, девчонки!

Ага, повидал ты, сволочь, один туннель, мать твою.

– О, я понимаю, – говорит Кармел, и ее вызывающий тон противоречит улыбке. – раз вы уже все попробовали, то нам нельзя?

Анджела кивает в поддержку подруги.

– Ничего я не попробовал, в том-то и дело, и я не говорил, что вам что-то нельзя, – отвечает Кардингуорт, а затем добавляет, чтобы закрыть вопрос: – Боюсь, на меня не рассчитывайте.

Этот хрен просто бойскаут какой-то. Он никакой не педофил. Он не может быть тем чудовищем. Стопудово. Их там в туннеле было трое. Но я же видел его. Как он держал Леса. Хватал меня за плечи. Я видел этого козла!

Кардингуорт замечает, как Леннокс следит за результатами футбольных матчей, появляющимися на экране телевизора.

– Я не пытаюсь уйти от темы, но ты увлекаешься футболом, Рэй?

– Футбиком-то? Так-то да, – отвечает он, и Анджела с Кармел разочарованно вздыхают.

– Анджела говорила, ты из Эдинбурга, – и Кардингуорт получает от нее добродушный тычок локтем под ребра. – За "Хибс" или за "Хартс" топишь?

Леннокса удивляет, что Кардингуорт знает про два ведущих клубах Эдинбурга, поскольку представление большинства англичан о шотландском футболе не идет дальше опостылевшего дерби двух клубов из Глазго. Хотя тот факт, что "Хибс" были упомянуты первыми, не так его вдохновляет.

– "Хартс", – кивает Леннокс. – В этом сезоне дела неплохо идут. А "Брайтон" нормально играет, с тех пор как переехали на новый стадион. Клевая арена.

– Господи, у меня же там курица, – Кармел встает и идет на кухню, показывая Анджеле следовать за ней.

– Да, это принесло большую пользу клубу и городу в целом, – мурлычет Кардингуорт, глядя на удаляющуюся Анджелу. – Бывал там?

– Нет, хотя надо бы достать билеты на какую-нибудь игру.

– Не стоит, у меня ложа есть, приходи, когда захочешь.

– Да?

– Ну, конечно, – Кардингуорт кладет свой телефон на кофейный столик перед Ленноксом. – Забей свой номер, и будем на связи.

Ошарашенному Ленноксу остается только согласиться. Через минуту, вернув телефон, он получает сообщение, испытывая прилив необъяснимой благодарности. – Спасибо.

Е-мое... не может же эта тварь так хорошо притворяться! Он действительно раньше меня не видел. В друзья, блин, набивается... не мог же он тогда быть среди тех, в туннеле...

– Звони в любое время, только предупреди за пару дней, и я организую для тебя два места в VIP-ложе на любую игру: отличный обзор, свой бар, все дела.

Леннокса поражает, что Кардингуорт не только обаятелен, но и, возможно, он самый приветливый и отзывчивый человек из всех, кого он встречал.

Поведение этого козла кажется правдоподобным, но ты бы так не отреагировал, если бы он на самом деле был таким святым, каким хочет казаться…

Анджела выглядывает из кухни.

– Что ж, похоже, мы переключились со скучного секса на захватывающий футбол, – говорит она с мрачностью, которая кажется лишь отчасти наигранной.

Кармел более прямолинейна.

– Поверить не могу, что двое мужиков, оба значительно старше нас, пытаются отговорить нас от группового секса, – Она с презрением смотрит на Леннокса и Кардингуорта. – Это сильный удар по самолюбию…

Что за фигня такая? Сам не могу поверить. Что задумал этот Кардингуорт?

– Как тебе в Брайтоне после Эдинбурга, Рэй? – спрашивает его Кардингуорт, демонстративно игнорируя жалобы женщин. Ничуть не обидевшись, Кармел отступает на шаг, переводя взгляд с одного мужчины на другого, как будто она только что переступила черту дозволенного. Это озадачивает Леннокса, ведь она никогда не ведет себя излишне почтительно в мужской компании. – Ты вернулся из такого прекрасного города, – добавляет Мэтью Кардингуорт.

Леннокс решает рискнуть.

– А ты там бывал?

– Ну да... правда, давно это было. Я когда-то ездил на Эдинбургский фестиваль. Помогал финансировать один концерт, в котором участвовали мои друзья по колледжу. Году в 84-м, кажется.

Годы стремительно проносятся в голове Леннокса. Это было лето 81-го, сволочь ты...