Ирвин Уэлш – Длинные ножи (страница 63)
"Альфа-Ромео" несет его по городу. Машина кажется его частью, какой-то силой. Двигатель работает еле слышно.
Он останавливается у "Ремонтной мастерской". Там пусто. Парни – его (бывшие) коллеги – все еще в том пабе в Стокбридже. Заказывает двойной "Макаллан", залпом выпивает, просит еще один и направляется в туалет, где закидывается коксом. Достает из кармана маркер и пишет на стене:
ВСЕ КОПЫ УБЛЮДКИ
ЛЕННИ
ФК ХИБЕРНИАН
Смеется над своей надписью, как сумасшедший.
Выпив еще для храбрости, он направляется в место своих кошмаров. В мрачных сумерках идет между унылых многоквартирных домов. Вот он, впереди – темный, чуждый, угрожающий. Холодок пробегает у него по спине, и он начинает дрожать. Думает о том, что ребенку, растущему в таком районе, это место могло бы показаться порталом в какой-то темный, таинственный мир.
Но сейчас туннель закрыт стойками и сетчатым ограждением, которые он видел во время своего последнего прерванного посещения. Прямо по другую сторону барьера темноту пронзают строительные леса. Он осторожно осматривает закрытый вход в туннель, прикидывая, как можно было бы попасть внутрь. В сетчатом заборе есть дверь, запертая на висячий замок. Но между краем заграждения и стеной туннеля есть пространство там, где стойка забора втиснута в бетонное основание. В нее он, хоть и с трудом, сможет протиснуться.
Но он все еще колеблется.
Сердце стучит все сильнее. В ушах шумит кровь, а кислорода в легких будто становится все меньше. Он оглядывается на близлежащие дома. Везде тихо. Поблизости запаркована всего одна машина.
Он думает о Фрейзере и делает шаг вперед. Протискиваясь в щель, он обдирает нос и больно зажимает пах. Думает о Галливере и Эрскине, протискивая свое достоинство внутрь.
Внутри полная темнота: освещение в туннеле выключено. Ленноксу не остается ничего иного, как шагать вперед, во мрак. Всего через несколько шагов едва различимые темные контуры, окружающие его, сливаются в бесформенную массу. Воздух разрежен. Сердце бешено колотится, а по коже бегут мурашки. Перед ним непроглядная темнота. Он чувствует, что в любой момент может оступиться. Оборачивается как раз в тот момент, когда инерция уносит его еще на шаг вперед, и успевает увидеть, как скудный свет позади него меркнет, превращаясь в кромешную тьму. Можно ли увидеть полную темноту?
Леннокс чувствует, как мрак туннеля поглощает его целиком. Часть его хочет убежать, отступить, позвать на помощь, попытаться зайти с другого конца, из парка. Ни за что. Он должен быть здесь. И не только из-за Фрейзера.
Он продолжает путь во мраке. Достает из кармана телефон и включает фонарик. Ноги дрожат.
Он скидывает куртку "Hugo Boss" на случай, если придется драться. Когда он отбрасывает ее в сторону, в темноту, раздается какое-то шуршание, и внезапно позади него раздается голос:
– Не любишь ты туннели, да?
Леннокс мгновенно оборачивается. Ничего, кроме темноты. Голос, кажется, доносится откуда-то справа, и он орет в ту сторону:
– ГДЕ ОН?!
– С маленькими мальчиками, которые бродят по туннелям, случается кое-что плохое. Ты же знаешь, Рэй Леннокс.
– Где, сука, мой племянник?!
В ответ в слабом свете телефона Леннокс видит лишь краткий блеск металла, прежде чем что-то бьет его по лицу так сильно, что шея откидывается назад.
Он поднимает руку, чтобы отвести следующий удар, но промахивается и чувствует, как что-то врезается ему в челюсть, а его "iPhone" отлетает в сторону. Третий удар ему удается блокировать, но он такой сильный, что его отбитая рука беспомощно падает вниз. Его пронзает тошнотворная боль, и Леннокс ничего не может поделать, когда содержимое его желудка выплескивается наружу в промозглом воздухе. Странным образом это причиняет напавшему некоторое неудобство, и Рэй Леннокс чувствует, как его враг, выругавшись отскакивает назад, чтобы избежать брызг рвоты. Затем он бросается вперед, и еще один удар обрушивается на детектива, который чувствует, как пол летит ему навстречу в темноте. Затем какая-то огромная сила прижимает его к земле. В свете упавшего телефона все, что он может разглядеть в фигуре, сидящей на нем, – это белые зубы и огромная латунная рука, готовая нанести удар.
Вот и все. Ему конец. Его страдания закончатся там, где все и началось: в очередном темном туннеле этого старого города.
Потом, к его удивлению, нападавший вдруг колеблется. Кажется, что он начинает трястись... его мышцы сводит судорога, и он внезапно падает на Леннокса и крепко прижимает его к себе. Из темноты на него смотрят два больших глаза, и Рэй Леннокс в мыслях видит себя десятилетним пацаном в туннеле, тем самым, который избежал участи Леса Броуди, но которому теперь, похоже, придется ее испытать уже взрослым мужчиной, слишком слабым, чтобы бороться с этим насильником. Они сплелись, как в каком-то причудливом танце. Но с человеком, навалившемся на него сверху, явно что-то не так, как будто его тело пронзает электрический ток. Его хватка усиливается, металлическая рука впивается Ленноксу в спину, а затем давление ослабевает, поскольку его нервные окончания уже отказывают, и противник всей массой обрушивается на Рэя Леннокса.
Леннокс чувствует, как его хватает чья-то рука, вытаскивая его охваченное паникой тело из-под противника, пораженного этим внезапным ударом. Он поднимает глаза и видит Брайана Харкнесса, освещенного фонариком на телефоне, который освобождает его, прежде чем нанести оглушенному, распростертому телу еще один разряд электрошокера, который он держит в другой руке.
– Увидел, как ты выходишь из паба... вид твой мне совсем не понравился, и я шел за тобой сюда...
– Брайан... спасибо... – Это все, что способен выдавить Леннокс. Он видит, как нити электрошокера, похожие на паутину, мерцают при свете его телефона, который он поднимает с земли. Харкнесс, помня о латунной руке, надевает на лежащую рядом с ним фигуру наручники выше локтей.
Они почти сразу находят Фрейзера, лежащего на чем-то, что выглядит и воняет как матрас, испачканный мочой. Связанный пластиковыми стяжками и почти задохнувшийся от кляпа, он рукой привязан к деревянному верстаку. Леннокс светит на его руку фонариком и видит... обрубок.
СУКА... НЕТ...
У парня нет руки.
Но нет, это иллюзия – когда Леннокс с выпученными глазами подносит фонарик поближе, он видит, что это его собственная сброшенная куртка упала на верстак и накрыла руку Фрейзера. Он стягивает куртку и видит, что рука на месте. У парня сильно помята одна сторона лица. Когда Леннокс вынимает кляп, а Харкнесс разрезает стяжки, Фрейзер, задыхаясь, произносит:
– Я ему ничего не сказал, дядя Рэй...
Харкнесс читает взгляд Леннокса и отходит к поверженному Равату, оставляя Леннокса, шепчущего:
– Ты в порядке?
– Да. Он его не нашел, – И Фрейзер понижает голос, чтобы Харкнесс не мог услышать. – Ну, ты же знаешь, за чем он пришел. Он в будке Кондора. Он весь коттедж вверх дном перевернул, но будку так и не проверил. Я сказал ему, что ты его запер в свой стол в управлении.
– А он его не нашел...
– Я услышал, как он входит, побежал на задний двор к будке и спрятал его под ковриком. Потом я вернулся, чтобы встретить его лицом к лицу, но у него железная рука, и он здоровый парень, – говорит Фрейзер тоном ученика престижной школы Эдинбурга. – Я пытался достойно себя проявить, но он был слишком силен.
– Ах ты ж смелый маленький засранец, – Он держит Фрейзера за плечи и смотрит в глаза. – Кем ты себя ни считал, ты просто человечище. Вот как я всегда буду думать о тебе, вот кто ты есть на самом деле, – И он обнимает своего племянника. – Готов поклясться, ты продержался против него дольше, чем я.
Внезапно из темноты раздается до боли знакомый голос:
– ДАЛЬШЕ МЫ УЖЕ САМИ РАЗБЕРЕМСЯ, МАТЬ ТВОЮ!
В свете еще одного фонарика появляется большая квадратная голова Билли Лейка. Чувствуя, как его охватывает непреодолимый страх, Леннокс заслоняет собой Фрейзера. Харкнесс встает, вынимая полицейское удостоверение.
Затем за спиной Лейка возникает Холлис, тоже с фонарем. В его извиняющемся взгляде Леннокс видит что-то, похожее на раскаяние, и теперь ему становится действительно тревожно.
Билли Лейк и так постоянно находится в состоянии стероидной ярости, а сейчас, видимо, совсем сбрендил. Леннокс задается вопросом, как долго Лейк сможет прожить в таком состоянии, прежде чем он умрет от кровоизлияния в мозг. Даже при плохом освещении его лицо выглядит так, словно с него содрали несколько слоев кожи, а глаза горят, как безумные адские огни. Но его голос удивительно спокоен, когда он смотрит на Равата.
– Этот мой.
Леннокс переводит взгляд с него на Холлиса, который объясняет:
– Отследили тебя через телефон, Рэй.
Он не видит, как напрягается Брайан Харкнесс. Детектив из отдела тяжких показывает значок:
– Я из полиции...
Рэй Леннокс понимает, что ему с Фрейзером нужно срочно убираться отсюда. Что бы ни случилось дальше, он не хочет, чтобы он или даже Харкнесс были еще больше втянуты в это дело.