Ирмата Арьяр – Лорды гор. Трон над бездной (страница 23)
Визги и вопли были услышаны. Дверь кабинета распахнулась, появившийся Лэйрин хлопнул в ладоши, и ткань рясы перестала тлеть.
– Мне жаль, ваше чистейшество, что вас постигла такая неприятность в моем дворце. Прикажу проверить все факелы и повесить поставщика. Похоже, подсунули гнилое дерево.
Огорчение короля выглядело таким искренним, а голос был таким сочувствующим, что кардинал скрипнул зубами, но дальше падать лицом в сажу не стал. Лишь скрипнул зубами и махнул рукой, мол, пустое. Можно не сомневаться, церковь заставит короля заплатить десятерную цену испорченной рясы.
Помощник накинул на Трамаса плащ.
Таррэ вывел из кабинета свою наследницу и, не удостоив присутствующих даже взглядом, повел девушку по направлению к бальному залу. Сиаль выглядела бледно и потерянно. Проходя мимо Яррена, леди пристально взглянула ему в лицо и одними губами прошептала:
– Да.
Полукровка прикрыл глаза веками, показывая, что услышал и понял. Пешка решилась на бунт? Прекрасно. Что ее заставило передумать за такое короткое время?
Лэйрин в сопровождении Сиарея вернулся в помещение, сел в кресло за стол и приказал:
– Сиарей, зови кардинала. Яррен, распорядись принести вина и оставайся на страже.
«Однако, – усмехнулся про себя полукровка, – быть личным слугой монарха довольно хлопотно, зато не соскучишься».
Глава 13. Лэйрин. Разорванная ночь
Легенды говорят — время возникло только после исхода айров из мира Эальр, в качестве последней шутки полубожеств.
С тех пор изобретенные людьми приборы отмеряют время, словно пропускают сквозь пальцы бесконечную ленту, тянущуюся из прошлого в будущее, на которой равномерно завязаны узелки — миг, сутки, год, век, эон...
Но время – величина нелинейная. Это я точно знаю.
Оно движется импульсами, то убыстряясь и пролетая во мгновение ока, то замедляясь до полной иллюзии, будто мир стал застывшей в янтаре вечностью. Чтобы в следующий миг снова взорваться невероятным вихрем событий.
День и ночь турнира выдались именно таким вихрем.
Одно спасение: «карманы времени».
«Это не позорное бегство, это тактическое отступление. Правда, мой король?», — утешала я себя, проскользнув мимо бального зала, мимо разгневанного кардинала, мимо Сиарея и тройки высших мастеров, уже спешивших погасить скандал.
Скользнуть в неприметную дверцу для слуг. Подняться по черной лестнице на этаж выше. Исчезнуть в первой же пустой комнате.
Пламя шести башен всегда горит для меня.
И моих фантомов.
Я уже машинально, едва выйдя из огня камина Жасминовой башни, сбросила личину сероглазой скромницы Айрани и вернулась к собственному ненавистному облику. К радости Дорри, всегда безошибочно знавшей, где настоящая я.
Фантомы так и стояли поблизости от «входа». Головы, плечи и руки опущены, веки закрыты. Их безжизненные фигуры тихо мерцали, словно отблески пламени горели внутри, под призрачной кожей. Пугающее зрелище. Но мне ли, их создательнице, бояться?
Встав перед Инитаэрой, я ее руками разделась. Удобно, когда сама себе камеристка и ее глазами смотришь на свою спину.
Верхнее платье, корсет, нижнее платье, юбки… Мучение. Как-то бы упростить женскую моду Гардарунта следом за мужской? Горные леди и лорды одевались изысканнее, но выглядели роскошнее.
–
Я прошла в будуар и замкнула огненный контур. Теперь это небольшое пространство исчезло, выпало из настоящего мира Эальр.
Когда весь Найреос замирал от восторга при виде шагающей по облакам фигуры огненного короля Роберта, я зачерпнула столько силы, что хватило на полноценный сон в «кармане». Я придала такое ускорение внутреннему времени, какого раньше не могла себе позволить. Час за минуту!
В мире Эальр пройдет десять минут, а в моей капсуле с огненными стенами – десять часов.
Как подкошенный снопик, я рухнула на ложе и провалилась в сон без сновидений.
Видение пришло перед пробуждением.
Прикосновение. Опаляющее, как когда-то в детстве обжигали меня пальцы ненавистного рыжего короля. Как будто огненные пальцы сполохами скользнули по щеке.
«Пора, душа моя», – то ли чужой хриплый голос в ушах, то ли мысль, разбудившая сознание.
– Роберт! – вскинулась я.
И эхом – заполошный толчок сердца. Волна жара по всему телу.
И осознание: мой король мертв. А я схожу с ума.
Еще несколько минут я лежала, пялясь в огненные узоры на потолке. Перебирала в памяти всё, что могла упустить в суете. Выстраивала стратегию разговора с Таррэ. С кардиналом. С Сиареем. В том, что я задумала, без союзников не обойтись. Белогорье слишком дорого возьмет за помощь, а присягнувшие мне ласхи могут не согласиться. Я могу им приказать, но… не могу без того, чтобы потерять их доверие.
Я покинула капсулу только после того, как привела мысли в порядок и почувствовала, что дальнейшее пребывание чревато потерей сил, а они мне сегодня ночью еще понадобятся.
Поднявшись, я стащила с себя нижнюю рубашку, встала перед зеркалом и внимательно исследовала свое тело.
Оно почти очистилось от яда Хелины и стало еще женственнее. Губы казались пухлее, глаза шире, овал лица нежнее, а груди торчали уже совсем неприлично! Линии бедер стали более плавными.
Как мне с таким ужасным телом играть роль короля Лэйрина?
Стоя перед зеркалом, я тренировалась накладывать частичную иллюзию, начиная с лица и заканчивая бедрами.
И походка… Чтобы сыграть Айрани или Инитаэру, мало изменить свою внешность. Надо было следить за движениями, делая их более плавными. Иначе двигаться, говорить, улыбаться…
Сейчас я вспоминала саму себя в роли наследника Роберта. Размашистый шаг. Резкие движения. Угрюмый взгляд исподлобья…
Вспоминать – куда проще, чем учиться быть нежной девушкой, никогда не державшей в руках меч.
Удовлетворившись результатом обратного преображения, я синхронизировала свою капсулу с внешним миром и вышла из спальни.
И замерла, схватившись за кинжал на поясе, забыв, что на мне нет даже рубашки!
Моя мужская копия, мой великолепный Лэйр поворачивался и ощупывал себя, точь-в-точь повторяя мои недавние движения перед зеркалом в «кармане времени». Фантом трогал свою грудь, бедра, ощупывал скулы, губы.
Если бы не его застывшее безжизненной восковой маской лицо и не застегнутый на все пуговицы парадный костюм, выглядело бы это так, словно это мое, слегка улучшенное, отражение сбежало из стеклянного плена.
Что происходит?
Перед Лэйром сидела огненная собака и поскуливала, глядя в лицо фантома. Ее хвост крутился мельницей, бил по плитам пола огненной плеткой, высекая искры.
Едва я появилась в дверях, Дорри заскулила, прыгнула на куклу и облизала его руку. Потом кинулась ко мне. Обратно к фантому. Словно не могла выбрать.
Судя по ее поведению, это не дух рода Грахар проник в башню. Предыдущий раз, когда в фантомное тело Лэйра вселился посланник матери, дэриэн Тайлиэн, Дорри пыталась его загрызть огненными клыками.
Движения Лэйра замедлялись с каждым мгновением. Затем по всему его телу прошла странная дрожь, и он застыл в изначальной позе, в какой я его и оставляла, вяло опустив руки и голову.
Я подошла, готовая в любой миг факелом развеять свое творение. Направила поток магии, проверяя состояние куклы. Может, какой-то сбой в плетениях огненной вязи?
Но нет, все как обычно, никаких изменений. Почти.
Только капли моей крови, влитые в куклу, преумножились сами собой, и уверенно текли по кровеносной системе. И сердце фантома билось чуть чаще и увереннее.
Почти как настоящее.
Было ли это следствием того потрясающего чуда на ристалище, когда Лэйр и Дигеро сошлись в сшибке, а я словно бы духом перенеслась в тело своего фантома? В тот миг я сидела на трибуне, будучи княжной Айрани. Но внезапно мое сознание полностью перенеслось, слилось с Лэйром, несущимся на коне, и я чувствовала все, что чувствует настоящее тело бойца во время боя с соперником!
Длилось это невозможное чудо несколько биений сердца, но было таким реальным!
И таким спасительным!
Получается, моя связь с фантомом Лэйра, связь мага и его создания, стала особенной? И, если он повторял мои движения перед зеркалом, то… он действительно стал моим улучшенным отражением?
Почти живым…
О, Роберт, неужели у меня получится создать нечто, похожее на твою Дорри?