Ирма Кишар – Стилбон (страница 1)

Ирма Кишар

Стилбон

День 1

Вечером

Бар «Хмельной грифон» прятался в одном из дворов-лабиринтов Северной столицы и притягивал публику самобытную и таинственную — тех, чьи жизни сотканы из полутонов.

Хмурые осенние сумерки поглотили город. Трое прохожих в чёрных пальто, полы которых разлетались при каждом шаге, свернули с шумного проспекта в арку и пересекли внутренний дворик с обшарпанными скамеечками под деревьями. Они шли на тёплый свет продолговатых фонарей, что свисали из кованых клювов грифонов, придерживающих козырёк над входом. Мельком взглянув на окна домов, прохожие скрылись за железной дверью бара.

Внутри пахло гвоздикой и корицей и теплились свечи в кованых бра. Стены цвета южной ночи, дубовая мебель и бордовая драпировка диванов, казалось, вбирали свет пламени. По низким кирпичным сводам и в углах ползали дрожащие тени, и тихая, заунывная музыка вторила их движению.

Вытянутый зал делился на два равных крыла, а посередине, прямо напротив входа, пульсировала барная стойка. По тёмному дереву скользили красные всполохи. Позади, как обманка, уходили вглубь стены три стрельчатых окна-ниши с полками, освещённые изнутри багряным светом нарисованного заката. Встроенные зеркала множили ряды бутылок и заодно фигуры входивших. Дюжий молчаливый бармен кивком приветствовал гостей.

Официант Вениамин, высокий и угловатый юноша в серебристом поясном фартуке, принял пальто, чуть влажные от осенней мороси. Неспешно повесил их в гардеробном закутке. Гостей было трое: две девушки, затянутые в чёрные корсеты и длинные, узкие юбки, и молодой человек в чёрном сюртуке, с надменным выражением следивший за их прихорашиванием у зеркала.

Веня проводил гостей к столику в углу зала. Вытащил из кармана фартука зажигалку, стилизованную под дуэльный пистолет, и зажёг ещё несколько свечей. Мрак, прятавшийся в складках бархатной драпировки, шевельнулся и уполз, уступая место слабому, уютному свету. К середине вечера, когда становилось душно от разговоров и выпитого, воск ускользал из переполненных плошек и тёк по стенам, замирая в причудливых наростах.

Перечислив блюда, Веня записал пожелания гостей. Молодого человека он знал. Тот называл себя некромантом и представлялся Вороном. Появлялся регулярно в компании одной-двух ведьм и обязательно заказывал что-нибудь сверх меню. Из постоянного у бара подавалась солянка и уха, на гарнир жареная картошка и рис с овощами, из горячего — мясо по-строгановски да котлета по-киевски. Под алкогольные напитки солонина, строганина, атлантическая сельдь и грузди в сметане. Но некромант как-то услышал, что для особых гостей повар готовит отдельно. Посчитал себя именно таким гостем и с тех пор капризничал и позёрствовал перед барышнями.

— Ну и хотелось бы побыстрее, чем обычно, — завершил заказ Ворон, отмахиваясь рукой от Вени как от назойливой мухи. — Я с кладбища, продрог. Сложный вызов, — обратился он уже к спутницам, таинственно понизив голос.

Веня услужливо кивнул, словно не заметил жеста, но губы его невольно изогнулись. Каждый третий здесь был «с кладбища», «с ритуала» или «после работы с тонкими материями». Поначалу Веня с упоением ловил подобные фразы, но со временем заметил, что за словами и внешней атрибутикой как будто бы ничего и нет.

Он поспешил скрыться за барной стойкой.

— Заказал «нетленку». Плесни водочки, за мой счёт.

Здоровенный Виктор, скорее похожий на вышибалу, чем на бармена, одобрительно кивнул, подняв большой палец. Из-под рукавов его чёрной футболки вырывались огненные татуировки. Рядом с ним тщедушный Веня тушевался и казался более бледным и бесплотным.

Коктейль «Погребальная тень», который среди персонала именовался не иначе как «нетленка», состоял из вина и гранатового сока. Терпкий, играющий в стакане кровавыми бликами, он особенно нравился тем, кто любил поговорить о кладбищах. Веня рассчитывал, что тонины заглушат дополнительный алкоголь, и некромант опьянеет быстрее. Захмелев, тот начинал вести себя по-свински.

Передав заказ на кухню, Веня зашёл в подсобку, позвонить. Вежливый голос сообщил, что Денис недоступен. Он пропадал с самого утра. Веня потёр шею, которая начала тянуть, и набрал снова. Денис, второй официант, его напарник и единственный Венин друг, должен был выйти на смену ещё час назад.

Между тем пришёл дядя Лёня. Он заходил в бар каждый четверг, в одно и то же время. Заказывал борщ и вареники, которые неизменно появлялись к его приходу, хотя никогда не озвучивались в меню для других посетителей. Пока Веня занимался курткой, дядя Лёня перед зеркалом расчёсывал аккуратную бородку и приглаживал усы. На вид ему было лет шестьдесят. Впрочем, возможно, возраста добавляли поношенный пиджак с отвислыми карманами и волосы, поседевшие местами до белизны.

Вот и теперь он привычно направился к столу, над которым висела картина ангела с мечом и кадилом. Веня поспешил доложить на кухню, а Виктор уже налил стопочку к борщу.

Вслед за ним явилась, бряцая браслетами, ворожея. За ней — угрюмый сутулый чернокнижник. И светлый маг с длинной бородой и посохом, неудачно замаскированным под клюку.

Посетители пока что раскланивались и рассаживались порознь. Но Веня знал, что не пройдёт и часа, как столы сдвинутся, и бар наполнится стуками колец о стаканы и шумными разговорами. Кто-то достанет карты, кто-то начнёт спорить о правильном снятии порчи и венцов, а дядя Лёня будет сидеть в стороне и усмехаться в усы.

Всё время, пока Веня встречал гостей, принимал заказы и разносил напитки, он поглядывал на вход. Улучив момент, снова шмыгнул в подсобку с телефоном. Но абонент по-прежнему был недоступен. Веня выглянул в зал, но его присутствия пока что не требовалось.

Маги, ведьмы, колдуны. Для Вени они были просто чудаками, создавшими в баре клуб по интересам. И всё же именно здесь он оказался не случайно.

Веня рано определил, что молиться напрасно, суеверничать глупо, а винить высшие силы в злоключениях судьбы безответственно. Но недавно скорлупка его скептицизма дала трещину.

Сидя у постели умирающей бабушки, он увидел приведение. Бабушка в последние дни часто впадала в забытьё, затем приходила в себя и лепетала что-то путаное. Веня практически не отлучался, боясь пропустить важные слова. Ему казалось, что бабушка придёт в чувство и непременно поделится тайной, связанной с кончиной матери или с личностью его отца.

От усталости он задремал на стуле, зажатом между кроватью и столом. Еле слышно шли советские прямоугольные часы на полке книжного шкафа. Золотые стрелки поблёскивали в свете настольной лампы и приближались к двенадцати.

Веня очнулся с чувством тошноты. Он понял, что бабушка умерла, а, взглянув в лицо, увидел то самое выражение глаз, которое потом ещё долго будет преследовать его во снах.

Что-то колыхнулось на фоне окна и отделилось от тюля, выплыв на середину комнаты.

Веня ссутулился и протёр глаза, перед которыми плясали чёрные мошки. Но призрак не исчез, наоборот, приобрёл родные черты. Так знакомо погрозил Вене пальцем и посмотрел ласково. Потом обернулся к окну и поплыл в сторону улицы. Ком подкатил к Вениному горлу и помешал крикнуть вслед: «Не уходи». Изо рта вырвался только невнятный хрип. Призрак завис перед стеклом и растворился.

Открытка с Банковским мостом, бережно хранимая бабушкой, вдруг качнулась и упала с полки. Рамка стукнулась углом об пол, и в тишине негромкий звук прозвучал выстрелом. Веня вытер передом футболки заплаканное лицо. Поднял открытку и, поразмыслив, поставил на место.

Завибрировал и тренькнул телефон, вырывая Веню из воспоминания. Он принёс весть, что абонент снова в сети. И тут же последовал звонок.

— Был в метро, — раздался в трубке весёлый голос. — Я скоро.

Денис неровно дышал, словно запыхался.

— Будем с тобой сегодня задачку решать, — добавил он и отключился.

Веня убрал телефон и в задумчивости поковырял заусеницу. Денис постоянно что-то искал: старые книги, странные адреса, забытые имена. В прошлый раз притащил с Апрашки истлевшую тетрадь и неделю изучал её, бормоча под нос и пытаясь разобрать написанное. Веня энтузиазма товарища не разделял.

По залу плавали глухие голоса, доносились обрывки фраз, невнятный смех. Были готовы к подаче мясо и солянка. Веня с подносом проскользнул к столикам. Ворожея, шурша юбками, пересела ближе к чернокнижнику. Тот, сутулясь, показывал ей что-то в своём блокноте. Некромант оживился, допил третью «нетленку» и теперь пытался поймать руку ведьмочки, сидящей справа. Та ловко уворачивалась, но делала вид, что увлечена.

Подошло время борща. Веня составил на поднос тарелку, плошку с чесночком и ломтями хлеба, не забыл захватить стопарик и понёс дяде Лёне. Он как раз закончил подавать, когда в бар зашёл Денис, принеся на ботинках несколько пожухлых листьев. Остановившись у стены, Денис опёрся на неё, потянул ворот водолазки и вытер пот со лба. Движения его были заторможенными. Увидев Веню, он, пошатываясь, сделал несколько шагов в его сторону.

Веня почувствовал, как заледенели пальцы, и по ногам прошёлся холодок. Он с усилием сглотнул, смотря, как слишком медленно Денис перехватывает с плеча в руку зелёный толстый тубус на лямке и вскидывает его, как трофей.

— Пророк, — сказал Денис. В гуле зала его голос прозвучал неожиданно громко. — Я нашёл его.