Ирина Юрьева – Сердце для змея (страница 8)
– А почему тогда не хотела, чтобы спасли?
– Потому что возвращаться домой все равно, что умереть. Точнее по-настоящему смерть приходит один раз, но судьбой мне уготовано угасать в одиночестве день за днем всю мою жизнь.
– Перспектива замечательная.
Девушка лишь горько усмехается, поднимаясь на ноги.
– Такая судьба. Мне нужно возвращаться. Я обещала, что успею до рассвета.
Она с грустью смотрит на противоположный берег, где все еще вдалеке видно зарево от костра. Потом делает пару шагов по направлению к воде и начинает падать.
– До рассвета все-таки не успеешь. – говорю, едва успев, подхватить бесчувственное девичье тело.
Замерзла совсем.
Глава 5
Жарко. Кажется, что я плаваю в кипятке. Ужасно хочется пить, а еще вдохнуть свежего воздуха.
Сил нет, но я заставляю себя открыть глаза. Веки кажется опухли. Проморгавшись, осматриваюсь вокруг, и с ужасом понимаю, что это не моя светлица.
О, боги… Значит, все произошедшее вчера правда! И меня спас совсем не брат… Что же теперь? Нянюшка! Девушки! Сколько времени я спала? Сердце сжимается от тревоги.
О боги! Надеюсь отец милостив и не казнил их.
Нужно успокоиться и понять, где нахожусь. Паника мне совершенно не поможет, но если смогу быстро вернуться в терем, то возможно смогу спасти своих близких от гнева своего родителя.
Обвожу взглядом помещение.
Тусклый свет пробивается сквозь маленькие окна, обрамленные занавесками из грубого холста. Непривычный запах древесины и свежей травы щекочет ноздри, погружая в странное чувство умиротворения и тревоги одновременно. Я лежу на широкой кровати, стоящей в углу избы. Перина покрыта простыней из мягкого лён, а сверху меня несколько толстых одеял.
Изба сама по себе кажется живой. Стены, обшитые темным деревом, излучают тепло, а потолок, низкий и сводчатый, украшен резьбой – завитки, похожие на ветви деревьев, обвивают балки, словно стремятся вырваться на свободу. В углу на полке стоят глиняные горшки, сверху подвешены пучки трав. Их ароматы сливаются в один, приглушая запах сырости, проникающий из-за двери, которая ведёт на улицу.
Голова немного болит, но странно обращать на это внимание, зная, что меня ждет дома.
Сажусь на постели, спуская ноги вниз. И с удивлением смотрю на голые икры. На мне нет моего платья.
Сердце начинает биться еще сильнее, как будто это возможно.
Провожу ладонями по плечам, груди, животу. Чужая! Вместо моей одежды на мне мужская рубаха. Длинные рукава почти полностью закрывают кисти, а сама она доходит до середины бедра, но за платье не сойдет. Нет. Даже, если я расскажу, что на меня напали русалки или обокрали мавки. Представляю, какая будет реакция, если появляюсь в таком виде на дворе терема.
Принюхиваюсь, словно могу различить запах предыдущего хозяина этой одежды.
Поднимаюсь на ноги, чувствуя теплоту дерева, вместо холода земляного пола. Осторожно подхожу к столу, вырезанному из цельного куска древесины. На нём стоит кружка с парящим чаем, из которого поднимается дымок, обвивающий мой нос. Рядом на льняном полотенце свежие, еще горячие лепешки. Странно. Хлеба нет. Не могу представить, чтобы кто-то из знакомых мне людей мог хотя бы день прожить без хлеба.
От запаха начинает противно сосать под ложечкой. Я чувствую, что голодна, но тратить время на еду будет верхом безрассудства в моем положении.
Справа от стола на лавке аккуратно свернуты несколько кусков ткани. Да простит меня хозяин дома. Беру их, разворачиваю. Чистая простынь. Вполне подойдет. Отрываю узкий кусок. Остальное оборачиваю вокруг бедер на манер юбки и завязываю получившимся поясом.
Лучше, чем могло бы быть. Обуви нет, но я готова пережить это.
Толкаю дверь избы, и та с легким скрипом открывается. На мгновение меня ослепляет яркий свет, который прорывается сквозь густую листву. Ступаю на землю, чувствуя под босыми ногами мягкую, чуть влажную траву. Колючки и мелкие веточки тут же впиваются в ступни, заставляя стонать от боли. Но я сжимаю зубы, продолжая делать шаг за шагом.
Передо мной раскинулась лесная опушка, окруженная высокими деревьями, их стволы покрыты мхом и лишайниками. Делаю еще шаг вперед, пытаясь сдержать слезы, и замираю. Вдалеке виднеется болото, его поверхность покрыта зелёной коркой водорослей. Туман, легкий и прозрачный, стелется по воде. Солнце пробивается сквозь кроны, оставляя на земле узоры света и тени. Прислушиваюсь к звукам вокруг: трели птиц, шорохи в кустах, далекий гул воды, и всё это знакомо с детства. Я знаю болото с детства, только раньше здесь не было этого дома.
Ничего. Справлюсь.
Осторожно подхожу к краю болота. Вот старая береза, расколотая молнией, справа от нее будет тропинка, идущая вдоль топи. Если идти по ней, то я должна выйти к терему.
– Ты все-таки решила утопиться, мавка? – раздается сзади меня знакомый голос.
– Я не мавка, – произношу не оборачиваясь.
– Не русалка, не мавка. А кто?
– Мила, – зачем-то называю часть своего имени.
– А я Кай. – отвечает со смешком. – Сутки тебя отварами отпаивал, отогревал, боялся захвораешь от холода, а ты вон по болоту босиком бегать собралась.
– Сутки? – резко поворачиваюсь, хватаясь за грудь.
– Сутки.
Меня окатывает волной ужаса. В висках начинает стучать, а мир вокруг почему-то пошатывается.
– Ты чего? – Кай в мгновение оказывается рядом, не дав упасть.
– Все пропало, – шепчу, чувствуя, как слезы ручьями текут по щекам.
– Все найдем, – ободряюще говорит мужчина. – А если еще расскажешь подробно в чем беда твоя, то найдем пропажу гораздо быстрее.
Я теряюсь, не зная насколько подробно нужно объяснять всю суть.
– Ну? – спрашивает он, относя на руках на лавку рядом с входом в дом. – Расскажешь или мне самому нужно строить догадки?
Мужчина осторожно опускает меня на лавку, придерживая. Я давлюсь слезами, не решаясь начать.
– Кстати, белье портить не нужно было, – говорит Кай, отходя в сторону, и снимая с веревке мое платье. – Твоя одежда уже высохла. Только с обувью проблема. Ты падала в реку уже без нее.
– Спасибо, – шепчу, едва шевеля губами.
– Не за что, – пожимает плечами и садится рядом, протягивая мне комок из одежды.
Смотрю украдкой, как он невозмутимо срывает травинку и начинает грызть кончик стебля.
Я набираю побольше воздуха в грудь, чтобы выдать все скороговоркой и не передумать.
– Я сбежала из терема тайком, чтобы побывать на празднике. Обещала няня вернуться к рассвету, потому что, если отец узнает, то убьет ее за то, что не помешала. Мне нужно торопиться. Возможно отец еще не казнил ее и девиц прислужниц.
– Казнить? – Кай даже немного подпрыгивает и выплевывает травинку от неожиданности. – Твой отец самодур? Человек с серьезными проблемами в голове?
– Да, – киваю, не раздумывая. – Только хуже.
– Куда хуже? – хмурится мужчина.
– Он князь.
Пауза неприлично затягивается, потому что я боюсь сказать лишнее, а Кай молчит, сосредоточенно жуя стебелек.
– Кай, – наконец-то решаюсь нарушить тишину, – умоляю тебя, помоги добраться скорее. А если не можешь, то просто не мешай. Я дойду сама.
– Что сделают с тобой, когда вернешься? – он отбрасывает стебелек и поворачивается ко мне.
– Моя судьба решена уже давно, – отвечаю с горечью. – Княжески дочки не выходят замуж, не рожают детей, не живут. Когда настает время, они умирают для общества, уходя в монастырь служить богам до конца своих дней.
– Ты готова к такому?
– Монастырь не острог. И там люди живут.
– Ты готова? – он смотрит прямо в мои глаза.
– Я смирилась.
– Поэтому сбежала?
– Хотела увидеть жизнь… напоследок…