Ирина Юрьева – Сердце для змея (страница 10)

Сердце стучит в груди, как воробей, запертой в клетке. Я разглаживаю низ своего платья, чтобы не выдать волнение, и пытаюсь собраться с духом, но страх нарастает, как тень, ползущая по стене. Собравшись с силами, подхожу ближе, но ноги словно прирастают к земле. Взгляд мой устремлен на ворота, и я чувствую, как холодный пот стекает по лбу. Как будто сами стены терема знают о моем проступке и ждут, чтобы отомстить. Словно в ответ на мои мысли, ветер поднимает пыль, забивающую глаза, уши, рот. На языке ощущаю вкус песка. Словно сама природа намекает о последствиях.

Боги запрещают истязать женщин, только князья не боги. В их душах нет милосердия, лишь жажда власти. Когда-то давно провинившихся женщин закапывали живьем. Потом мой дед разрешил просто ссылать их на всю жизнь в монастырь.

Самым разумным было бы действительно сбежать. Но я не могу. Не могу уйти, не могу скрыться от своего поступка, зная, что от этого зависит жизнь людей.

Собравшись с духом, делаю еще шаг вперед. Пусть ждет меня отец, пусть его слова будут тяжелыми, как свинец. Я должна принять судьбу, какой бы горькой она ни была. И с каждым шагом чувствую, как страх уступает место решимости.

Люди, стоящие вокруг, смотрят на меня с тревогой и страхом, их лица выражают осуждение. Неужели отец уже кого-то казнил? Всем телом ощущаю, как их взгляды пронизывают меня, словно острые стрелы. В этот миг мне кажется, что я – предательница собственного рода.

Я останавливаюсь перед входом в терем, и сердце колотится, как у птицы, пойманной в сеть. Здесь, на крыльце, стоит мой брат. Его фигура, словно скала, неподвижна и величественна, но в глазах его читается буря. Он готов осудить меня. Как всегда.

– Ты вернулась, – произносит он, и его голос звучит как гром среди ясного неба.

В нем нет ни радости, ни прощения, только холодное осуждение, от которого мне становится еще более невыносимо. Поднимаю голову, стараясь найти в его взгляде хоть каплю понимания, но вижу лишь решимость.

– Я пришла не для того, чтобы оправдываться, – отвечаю я, собравшись с силами.

Но слова мои звучат как шепот, потерянный в шуме народного осуждения. Чувствую, как земля уходит из-под ног, и в этот миг понимаю, что каждый шаг, каждый выбор, который я сделала, вёл меня именно сюда – к этому лицом к лицу с судьбой.

Вокруг меня снова звучат голоса. Вижу, как люди переглядываются, как будто я – не княжна, а простая дворовая девка. Вдыхаю глубже, но ощущаю лишь вкус и запах дорожной пыли.

– Слышишь ли ты их? – в голосе брата звучит сталь. – Слышишь ли ты, что они говорят о тебе?

Бросаю взгляд на толпу, и там, среди знакомых лиц, я вижу лишь страх и неприязнь. Но внутри меня что-то ломается: я не могу быть той, кем меня хотят видеть. Я – княжна, но также и женщина, обладающая правом на свои желания и мечты.

– Я не боюсь тебя, – произношу я, и этот голос, полный решимости, звучит уже иначе. – И уж точно не стану объясняться перед тобой. Пропусти, мне нужно увидеться с отцом.

На лице брата появляется ухмылка.

– Великий князь не желает видеть тебя, – произносит он, словно выплевывая каждое слово. – Наш батюшка поручил мне решить твою судьбу.

– Ты не можешь, – качаю головой. – Я принадлежу к княжескому роду.

– Больше нет, – говорит брат с мерзкой улыбкой. – Отец отрекся от тебя. Княжна Радмила официально мертва, а вот с простая девка будет ждать своей участи в подвале.

Сердце падает куда-то вниз, когда твое дружинников подходят и берут меня за руки.

Глава 7

Стражи отводят меня в подвал. Я не сопротивляюсь, просто переставляю ноги, не в силах до конца осознать происходящее. Как отец мог перепоручить судьбу своей дочери ему. Брат никогда не испытывал ко мне теплых родственный чувств. Только раздражение и ненависть. Что он может придумать для меня?

Подвал расположен даже не под самим теремом, а под домом дружины. Радует только то, что это не тюремные подземелья, где компанию бы составляли настоящие преступники. Здесь располагаются склады. Специально для бывшей княжеской дочки расчистили овощной погреб. Хотя нет, не до конца. Справа вон несколько морковок осталось и редька. Или это мой ужин? При мысли об еде неожиданно сводит желудок. Сколько я не ела? Пара яблок во время праздника и кусок лепешки, практически насильно впихнутый Каем. Похоже морковь не настолько плохой вариант.

Осматриваю помещение. Даже соломы в дальний угол кинули, а сверху какую-то тряпку. Переступив с ноги на ногу, сажусь на свою тюремную постель, приваливаясь спиной к холодной стене.

И что делать теперь? Я так хотела исправить свои ошибки и спасти других людей, а вместо этого оказалась в подвале, в темноте. Из крошечных отдушин, расположенных под самым потолком едва-едва пробивается тусклый свет. Впрочем, скоро и он полностью пропадает, оставляя в кромешной тьме.

Ночь окутала мир, и лишь шёпот ветра доносится, словно голос, который пытается успокоить мою израненную душу. Но внутри меня только страх и безысходность, захлестывающая с головой, словно далекие океанские волны.

Нянюшка всегда в детстве рассказывала перед сном волшебные сказки о бесстрашных путешественниках, покорявших океанские просторы и высокие горы, пустыни и ледяные степи. Там всегда было место чуду и отваги. Они преодолевали козни недоброжелателей, магические препятствия, а в конце получали заслуженную награду. Их ждали любовь и богатства. Только у меня совсем другая сказка.

Темнота становится все гуще, затапливая все вокруг. Я не вижу даже собственных пальцев на руках. Ничего, будто в мгновение ослепла.

Слышу, как капли воды стекают по стенам, и этот звук становится единственным спутником в моём одиночестве. Каждый раз, когда они падают, мне кажется, что это кто-то зовёт меня, пытается напомнить о том, что я всё ещё жива, что где-то там, наверху, светит луна. Но здесь, в этом мрачном месте, чувствую себя потерянной.

Стены вокруг кажутся живыми, они шепчут мне свои тайны, старые и забытые, но я не могу понять их язык. Чувствую, как страх обвивает мою душу, словно змея, готовая укусить. В тишине подвала каждый шорох – предвестником беды. Я сжимаю свои колени крепче, пытаясь заглушить этот ужас.

Наверное именно так людям приходит сумасшествие.

Снаружи, где-то далеко, должен быть мир, полный жизни, звуков. Там есть звезды и луна, а еще свежий ветер. Мечтаю о том, чтобы снова увидеть его, ощутить тепло солнечных лучей на своём лице. Но пока я заточена здесь, в этой тёмной бездне, мои надежды кажутся лишь призраками, ускользающими на грани сна и яви.

Закрываю глаза, пытаясь погрузиться в воспоминания о тех днях, когда ничего этого не было. Нянюшка рассказывала свои истории, а мы с девушками вышивали, сидя возле окна. Наверное сейчас все это не кажется таким ужасным, как раньше. Я сменила одну клетку на другую, но четко ощутила разницу между ними.

Не знаю, сколько проходит времени, но по моим ощущениям целая вечность.

Вдруг чудится, что слышу шаги. Сердце моё замирает, и я затаиваю дыхание. Они приближаются. Я прижимаюсь к стене, стыдясь своего страха, но не в силах его побороть. В этот момент понимаю, что каждый звук здесь может стать последним. Не знаю, что произойдёт, но готова сразиться со своими демонами, даже если они уже пришли за мной.

Дверь распахивается, впуская свет нескольких факелов. Глаза режет, но я не отвожу взгляда. На пороге стоит мой брат в компании стражей и священника.

– Я определился с твоим наказанием, – произносит он торжествующе. – На рассвете тебя принесут в жертву змею. Но я милостив, ведь когда-то ты была моей любимой сестрой, – при этих его словах у меня вырывается невольный смешок. – Священник исповедует тебя, а женщины помогут собраться в последний путь.

– Я хочу увидеть отца, – произношу твердо. – Более не нужно ничего.

– Великий князь отказывает тебе в последнем желании. На рассвете твою печень сожрет змей. Так что, советую исповедоваться и очистить свою душу перед встречей с вечностью.

Брат разворачивается и уходит. Священник в длинной рясе переступает порог и подходит поближе.

– Я готов облегчить твою душу, дочь моя, – говорит он, передавая факел вошедшей с ним монашке. – Княжич милостив к тебе. Благодари богов, что он даровал возможность искупить свои грехи, пострадав за свой народ.

Затем священник достает откуда-то из складок рясы небольшую книжицу, слюнявит пальцы и открывает на нужной страницы.

Я наблюдаю за этим со стороны, совершенно ничего не чувствуя, кроме нарастающей брезгливости.

Мужчина прокашливается и затягивает молитву, периодически осеняя себя знаменем.

У меня сводит скулы от злости. И в чем мой страшный грех? В том, что хотела жить? В том, что не хотела хоронить себя заживо?

– Достаточно! – выкрикиваю, поднимаясь на ноги.

Священник давиться словами, закашливаясь.

– Что, дочь моя? – спрашивает он, смотря на меня как на умалишенную.

– Достаточно. – говорю, гордо подняв голову, – Не нужно читать по мне похоронных молитв. И отпускать грехи не нужно. Я – дочь Великого князя, виновна лишь в том, что хотела жить, а не покрываться монастырской пылью в угоду ваших богов. И я уйду достойно дочери князя с гордо поднятой головой, ни в чем не раскаиваясь.

– Одумайся! – топает ногой мужчина. – Твоя душа в плену темных сил! Тьма пожирает тебя изнутри! И только я могу облегчить твои посмертные страдания!