Ирина Юрьева – Сердце для змея (страница 7)

Солнце давно закатило свой круг за горизонт, когда я пришел на берег реки, чтобы привести свои мысли в порядок. Ночной воздух приятно холодит кожу. Приятно размять хвост. Сбросив одежду, меняю ипостась и захожу в воду. Ее холод только раззадоривает. Ныряю, прохожу под водой и в пару мощных гребков оказываюсь на середине реки. Разворачиваюсь и растягиваюсь на поверхности, чуть подправляя вектор движения хвостом. Где-то на фоне слышно пение, голоса празднующих. Но неожиданно что-то изменяется. Вместо пения крики и топот лошадиных копыт.

Поворачиваюсь и вижу, как с обрыва вниз летит девушка. Она совершенно молча и практически без всплеска уходит под воду. Мне требуется всего несколько гребков, чтобы подплыть к ней. Подхватываю ее и вытаскиваю на поверхность, оставив местных мавок без жертвы.

– Да не дергайся, ты! – рыкаю, когда девушка начинает мешать своему спасению.

Но меня конечно же никто не собирается слушать. Она начинает судорожно кашлять, при этом цепляясь руками за себя, воду, и что всего хуже мои волосы.

З-зараза! Именно поэтому спасение утопающих дело рук самих утопающих.

Кое-как меняю ипостась.

Шипя, и ругаясь, вытаскиваю ее на берег.Переворачиваю, чтобы помочь освободится от воды.

– Все хорошо. Слышишь меня? Русалка? – спрашиваю, пытаясь отыскать хотя бы зачатки сознания. – Ау?

Девушка жадно дышит, не обращая на меня внимания.

– Я не русалка, – произносит спустя несколько минут.

Губы синие, бледная и дрожит от холода, но при этом выражение лица, словно она меня спасла, а не наоборот.

– Не русалка? – усмехаюсь, отходя чуть в сторону. – А зачем тогда топиться собиралась? Разве не знаешь, что симпатичных утопленниц водяной забирает себе в услужение?

– А страшненьких? – спрашивает язвительно.

– Оставляет мавками бродить вдоль берега, – говорю, натягивая штаны. – Раздевайся уже давай!

– Что? – взвизгивает, переставая трястись.

– Раз-де-вай-ся, – повторяю четко и по слогам.

Честно, я ожидал какой угодно реакции от недавней утопленницы. Истерики, воплей и заламывания рук, но только не этого. Девушка разом успокаивается, как только убеждается, что ей не послышалось. Она понятливо кивает с совершенно отрешенным лицом.

Проклятье! Вот же…

Из жизни с сестрой, пусть и младшей, я совершенно точно усвоил, что когда девушки вот так вот спокойно соглашаются, совсем не означает, что они действительно тебя поняли. В большинстве случаев в их головах просто произошел какой-то взрыв, выводы после которого получились абсолютно невероятные.

– Тогда ясно. Ты хочешь воспользоваться моим телом. – выдает с максимально серьезным выражение лица. – Фух.

Она выдыхает с явным облегчением, а потом начинает громко хохотать.

Та-а-к… Это истерика? Ну явно же истерика. Нужно быть снисходительнее к девушке… все же она пережила стресс… Или она всегда такая странная была, именно поэтому ее с обрыва столкнули?

Ладно. Пусть. Терпеливо жду пока девушку хотя бы немного отпустит.

Отсмеявшись, она так же совершенно спокойно ложится на землю, раскидывает руки и ноги в сторону, изображая звезду, и закрывает глаза.

– Можешь приступать. Я готова.

– К чему? – произношу, пытаясь понять, как правильно реагировать на происходящее.

– Дать тебе то, чего желаешь. – отвечает, раскидывая руки еще шире.

Так. Кажется теперь мне необходимо отдышаться и понять, что делать.

– Я же попросил, – выдыхаю, – снимай свои тряпки.

– А? – удивленно приоткрывает один глаз.

– Раз-де-вай-ся! – рычу, уже не сдерживаясь. – Живо!

Мгновение ничего не происходит. Она лежит, я стою, борясь со жгучим желание, отправить ее обратно в реку.

– Живо!

Девушка медленно садится, заправляет прядь мокрых волос за ухо и произносит:

– А это обязательно?

– Да!

– Я слышала, – смущенно опускает взгляд, – что совсем не обязательно… некоторым даже нравится…

– Что нравится? – я уже начинаю сомневаться кто из нас двоих повредился рассудком.

– Когда в одежде…

– Но не в мокрой же! – не выдерживаю и подхожу ближе. – Мне в мокром не нравится!

Удивленно хлопает глазами, а потом смотрит на свое платье. Ткань плотно облепляет худое тело. Местами она практически прозрачная. В сумраке ей наверняка ничего этого не видно, но у нагов ночное зрение развито гораздо сильнее, чем у людей.

– Ну да… мокрое…

Девушка приподнимается и начинает стягивать с себя платье. Ее движения все еще заторможенные. Не выдержав, просто сдергиваю с нее все, включая нижнюю рубаху. А потом резко одеваю на нее свою рубаху. Она достаточно длинная и сойдет ей за короткое, но платье.

– Сухое. – произношу, передразнивая ее интонацию.

– Не поняла, – поднимает на меня глаза. – А…

– Что?

– Тебе все-таки нравится в одежде?

– Конечно. – говорю, стараясь, чтобы мой оскал все же напоминал дружелюбную улыбку, хотя бы отдаленно.

– Но…

– Люблю, когда девушки одеты в теплую, сухую одежду и не трясутся от холода.

Несколько раз моргает, видимо переваривая ситуацию.

– Ой, – прикрывает рот рукой, словно боиться, что оттуда вырвется что-то лишнее. – Я… Ой… простите.

Ее снова начинает бить крупная дрожь, в этот раз видимо от нервов.

– Спокойно, – выставляя ладони вперед. – Спокойно. Я не собираюсь делать ничего плохого.

– Вы же… вы же… меня спасли…

– Имел неосторожность.

– Зачем же вы это сделали, – в ее голосе слышится искренне сожаление, а из глаз вот-вот брызнуть слезы.

– Не понял, – встряхиваю головой, словно от этого мысли в ней быстрее улягуться. – Все-таки сама с обрыва спрыгнула?

– Нет, – отмахивается, обнимая себя за плечи. – Упала случайно, но я совсем не хотела, чтобы меня спасли.

– Тогда прошу прощения, – поправляя штаны. – В следующий раз вешай на шею табличку, чтобы всем ясно было.

– Какую?

– Можешь камень. Если человек лезет в воду с камнем, то никто уже не будет сомневаться в его намерениях.

– Я пряталась от брата. Если бы он нашел меня, то пострадали бы другие люди.

– Тогда радуйся, – пожимаю плечами. – Он тебя не нашел. Тайком сбежала на праздник что ли?

– Да. – кивает.