Ирина Юрьева – Сердце для змея (страница 6)
Сердце замирает.
Мысли путаются:
Мечты на берегу…Свобода…Вечная тюрьма…
Грудь горит адским пламенем. Легкие рвутся изнутри, требуя вдоха.
Так легко было бы сдаться.Отпустить.Утонуть.
И в этот миг, жесткие руки хватают меня.
Рывок вверх.
Вздох.
Жизнь.
Воздух обжигает лёгкие, словно я вдохнула раскалённые угли. Он гораздо холоднее воды, и каждый вдох заканчивается мучительным спазмом. Я хватаю ртом пустоту, но горло сжато невидимыми тисками.
Плеск воды в ушах оглушает.
Тьма перед глазами пульсирует.
– Тихо!
Голос пробивается сквозь водяную завесу, резкий, как удар весла по воде. Чьи-то сильные руки выдергивают меня из объятий реки, но я продолжаю биться, как пойманная рыба.
– Да не дергайся ты!
Я не могу объяснить, что задыхаюсь. Пальцы впиваются во что-то твёрдое – возможно, в плечо спасителя. Вода стекает с ресниц, смешиваясь со слезами.
Наконец удаётся сделать жалкий глоток воздуха – и тут же начинается новый приступ кашля. Тело сотрясает так, будто кто-то выжимает меня, как мокрую тряпку.
Холод.
Он проник глубже костей, в самые потаённые уголки души. Меня переворачивают, и мир встаёт с ног на голову.
– Тихо!
Голос уже ближе, но звучит будто из глубины колодца.
Что-то твёрдое упирается мне в живот – и следующее мгновение я выплевываю кажется всю реку целиком. Вода вырывается наружу, обжигая губы, нос, подбородок.
И – о чудо!
Воздух наконец наполняет лёгкие, сладкий, как первая победа.
– Всё хорошо. Слышишь меня? Русалка?
Меня приподнимают, усаживают на землю. Пальцы спасителя грубые, но движения удивительно аккуратные.
– Ау?
Глаза наконец начинают фокусироваться. Передо мной – лицо, освещённое лунным светом.
Глубокий вдох. Воздух врывается в лёгкие – острый, свежий, с привкусом ночных трав и свободы. Такой живой, что хочется пить его, как хмельной мёд.
Тыльной стороной дрожащей ладони вытираю глаза. На другом берегу – зарево купальских костров, далёкое, как прошлая жизнь. Течение унесло нас… нет, правильнее сказать – спасло… далеко вниз по реке.
Поворачиваю голову.
Тьма играет с очертаниями.
Передо мной – мужская фигура, высеченная из лунного света. Совершенно голый. Вода стекает по его торсу, подчёркивая каждую мышцу. И он… ухмыляется?
– Я не русалка, – выдавливаю из себя, отводя взгляд.
Хотелось бы произнести это с достоинством, но зубы стучат так, что, кажется, разобьются в щепки.
– Не русалка? – он поднимается во весь рост, и луна обрисовывает силуэт, достойный лесного бога. Отходит к воде, будто проверяя течение. – А зачем тогда топиться собралась? Разве не знаешь, что симпатичных утопленниц водяной забирает себе в услужение?
Голос у него глубокий, с хрипотцой, будто смешанный с шёпотом реки.
– А страшненьких? – цепляюсь за шутку, хотя слова вылетают мелкой дрожью, как осенние листья.
Он замирает, потом разражается смехом – тёплым, живым, таким неожиданным в этой ледяной ночи.
– Страшненьких, – повторяет он, наклоняясь ко мне, – водяной возвращает. Сказать, что ошибся вышла.
Его глаза в темноте горят, как те угольки, что ещё тлеют на дальнем берегу.
– Как это? – зачем-то задаю дурацкий вопрос.
– Оставляет мавками бродить вдоль берега, – его слова тонут в шелесте осоки. Ветер играет с моими мокрыми прядями, заставляя их липнуть к щекам. – Раздевайся, давай!
– Что? – даже дрожь от холода на мгновение прекращается.
Он делает шаг. Лунный свет выхватывает резкие черты – высокие скулы, упрямый подбородок, глаза, как будто светящиеся в темноте.
– Раз-де-вай-ся, – повторяет он, будто объясняет ребенку. В голосе звучит терпение, граничащее с раздражением.
– А-а-а… – понимание наконец приходит. Губы сами растягиваются в улыбке. – Значит, хочешь воспользоваться моей беспомощностью?
Его брови резко взлетают вверх.
– Дурища! – фыркает он, и в этом слове столько привычного раздражения, будто мы ссоримся уже сто лет. – Ты вся синяя, как слива. Хочешь околевать – твое дело, но я зря что ли тебя вытаскивал?
Он резко наклоняется, поднимает с земли мое свою рубаху и швыряет ее мне в лицо.
– Одевайся. Хотя бы сверху.
Я ловлю одежду, но не спешу двигаться.
– А если я не хочу? – дразню, наблюдая, как его скулы напрягаются.
– Тогда валяйся голая, – поворачивается спиной. – Только не ной потом, когда комары съедят полностью.
В его голосе – смесь заботы и раздражения, как у старшего брата. Я вдруг понимаю – этот человек спас меня и, похоже, уже жалеет о своем порыве.
Глава 4
День прошел как в тумане. Всю ночь снились кошмары, хотя я бы их назвал видениями из прошлых жизней… пусть даже не моих. После того, как я заглянул в портал, они стали моими частыми спутниками.
Из книг отца стало известно, что наш мир не линеен, а состоит из множества вселенных, соединенных пространственно-временными порталами. Одновременно существует и прошлое, и будущее, и настоящее, причем для каждого мира оно свое. Подробно описаны всего несколько, об остальных практически нет никаких сведений.
Именно поэтому меня преследует навязчивая идея – что, если где-то в одной из вселенных моя семья жива? Несколько лет назад мы жили совсем в другом мире, далеком от этого княжества. Но потом, отец, как ему казалось, нашел способ вернуться на планету наших предков. Патала так она называлась. В самом сердце вселенной Нагалока. Но боги прокляли нагов, изгнав их с родной земли, и теперь многие поколения ищут дорогу туда.
В то утро отец сказал, что мы сможем вернуться на родину. Он сумел подобрать нужное заклинание для портала. Матушка была на седьмом небе от счастья, а младшие братья наперебой фантазировали, каким будет наш новый дом. Все сказки, что нам рассказывали на ночь грозились стать реальностью. В день солнечного затмения, ровно в полдень, когда луна закрыла солнечный диск, оставив лишь тонкий серп света, отец собрал нас у портала. Это должно было быть началом новой жизни, а стало концом уже существующей. Наги не обладают природной магией, как ведьмы, поэтому для заклинания понадобилась энергия солнечного затмения и жертвенный еж. Именно это колючие создание предписывалось лишить жизни во имя благой цели. Все было сделано правильно. Но в тот самый момент, когда луна начала отступать, возвращая солнце миру, что-то пошло не так. Яркая вспышка и болезненный ожог от зеленого пламени портала все, что я запомнил. В себя пришел уже здесь. Один. Никого из моей семьи не было рядом, лишь обрывок платья младшей сестры, которую держал на руках. Красная рюшка с пришитыми белыми бусинами. Малышка Кали очень его любила.
С тех пор прошло пять лет. Я здесь, один. Сначала было сложно, но потом жизнь пошла своим чередом. Моей целью стало изучение портала, и связанных с ним миров. К счастью, в лесу за болотом нашелся домик. Вполне себе крепкий, а главное с большой библиотекой. Много лет назад здесь жил мой предшественник – наг, судя по записям, сумевший сбежать из этого мира.
Я трачу много времени на изучение книг, записей, дневников. И недавно мне удалось заглянуть за грань портала. Это словно подглядывать в чужие окна. Можно часами наблюдать, как огромные космические корабли плывут в космосе или на балы в роскошных замках, или пирамиды среди песков пустыни. И вглядываться в лица, страстно желая, увидеть родных. Миры разнообразны, а мне достался этот. Все могло бы быть не так трагично, но местные жители верят в домовых, водяных, русалок и мавок, но не в нагов. Меня до сих пор считают страшным змеем и активно пытаются приносить в жертву девственниц. В первые разы это сильно шокировало, причем нас обоих. Объяснить девице, что я не собираюсь ее есть оказалось невероятно сложно. Потом научился с ними договариваться и вывозить в соседнее княжество. Там, конечно, “дикие” кочевники, но с нагами вполне знакомы. В одном из кланов даже глава полузмей.
Один раз правда, кхм… девушка попалась совсем странная. Требовала не съесть ее, а овладеть прямо на жертвенном камне. Мне стоило огромного труда пристроить жертву замуж в клан кочевников.
Сегодня у местных праздник. Все время забываю его название… Кажется ночь Ивана Купалы. Молодежь до самого рассвета танцует, прыгает через костер и хлещет местный хмельной напиток. А потом придется самый активных вылавливать из реки.