Ирина Ячменникова – Вызов (страница 2)

В детстве яркие краски и шумные пиры приводили в восторг. Теперь – лишь раздражали. Трудно разделять всеобщее веселье, сидя с пустыми карманами и в дырявом сапоге. Увы, тяжёлые кошельки для разговора с богами не годились. Ни звенящие монеты, ни перстни с самоцветами, ни вычурные палантины, расшитые золотой нитью. Боги привередливы, а уж лукавая Наминэрия и вовсе славилась своенравием: то милостиво улыбнётся, то преподаст жестокий урок.

Что-то неприятно хрустнуло на зубах – словно попалась рыбья кость. В курином-то пироге! Поморщившись, Ро вытащил изо рта пережёванное перо длиной в два дюйма. Вот тебе и знак свыше. Оставалось только отплёвываться от эдакого «благословения».

Шум, смех, выкрики – всё гремело и кружилось вокруг, убивая желание думать. Красные и оранжевые одежды охватили пожаром трактир, оттого единственное синее пятно сразу же бросилось в глаза. То был простенький, но чистый полуплащ с откинутым капюшоном. Он ладно сидел на приземистом халасатце, спустившемся с верхнего этажа. Мужчина шёл в компании смуглого дикаря с Востока – а́ви, так называли этот вольный народ. Оба одеты в хорошие кожаные доспехи, а на поясах, судя по гардам, не самые дешёвые сабли. Наверняка наёмники какого-нибудь си́да.

Они подошли к трактирщику, и халасатец полез в кошель, попутно распахнув плащ. Две блестящие полновесные козы – крупные серебряные монеты – перекочевали к хозяину, заставив того кланяться и рассыпаться в любезностях. Но Ро не интересовала нажива, он заметил другое. Из ножен не длиннее двух ладоней торчали кольца больших причудливых ножниц. Ювелирная работа, не иначе. Они не походили на инструмент портного, их носили словно оружие. Глупость какая! Абсурд, да и только. Но было что-то особенное в их холодном серебряном блеске, заставившее сердце бешено заколотиться. Ро обдало волной жара, стоило дорогой, но совершенно бессмысленной безделушке промелькнуть в нескольких футах от него.

«Вот оно!» – решил он и наспех запихал в рот остатки пирога.

В судьбу Ро не верил, но старался обращать внимание на знаки. Люди вечно наделяют всё подряд особым значением. В Алуаре ножницы символизировали начало новой жизни, ведь именно ими перерезали новорожденным пуповины. В Халасате их случалось видеть в храмах Хиля – покровителя медицины. Амбивалентный символ жизни и смерти в их противоречивом союзе. Чем не мери́ло? Всё или ничего. А если металл окажется драгоценным, то и продать такую добычу можно задорого.

Наёмники прихватили бутылку хорошего вина и вышли из трактира. Вопреки ожиданиям, они не бросились дебоширить или искать новое место для гулянки, а неспешно зашагали по кривым улочкам, увлечённые беседой. Ави чаще помалкивал, прикладываясь к бутылке. С кожей цвета потемневшей бронзы он мог бы раствориться в темноте, если бы не громкий смех – да и как не заметить эту громадину ростом в шесть с половиной футов? Халасатец доставал ему лишь до плеча, но шуму производил в десять раз больше. На одном дыхании он ухитрялся отпускать шутки, сетовать на нелёгкую жизнь и браниться то на окружающую темень, то на подвернувшийся камень.

Крадущийся следом Ро начал сомневаться – не зря ли он старается? Даже если бы он пустился вприпрыжку, болтающие наёмники вряд ли обратили бы внимание. Видавшие виды сапоги не издавали ни скрипов, ни шорохов. Это был бесспорный талант. Лучше, чем красться, у Ро получалось только бегать и прыгать. На крыше он мог дать фору любому бисту. Без когтей и хвоста для равновесия, зато весил гораздо меньше и без труда мог балансировать даже на узкой кровельной жерди. Жизнь – лучший учитель, а тот, кто намерен всеми силами выжить – бесспорно толковый ученик.

Халасатец и ави бесцельно слонялись по тёмным улицам, наслаждаясь приятной прохладой и крепким вином. Их можно было понять: уже второй день стояла ясная погода, и кое-где поблёскивали звёзды. Такие ночи – неслыханная редкость. Ни ветра, ни дождя, ни бескрайней грязи.

За внутренними стенами гуляк давно бы задержала стража, но на окраине внешнего кольца проще было встретить грабителей, чем стражников. И тем не менее наёмники не озирались и не пытались вести себя тихо, словно напрашивались на неприятности. Сами боги велели преподать им урок.

Иногда Ро удавалось снимать кошели с поясов так, что жертвы не замечали пропажи. Правда то были зажиточные лавочники, мелкие торговцы без серьёзной охраны или праздные хлыщи – сынки каких-нибудь маломальских сидов, и без того сорящие монетами. С таких не убудет. Красть у вооружённых людей военного толка – чистое безумие. Денег при себе у них всегда мало, а за пару сардин запросто изрубят, как борова в базарный день.

Азарт подарил лёгкое головокружение. Ро слишком любил риск, и это чувство придавало ему уверенности. Осмелев, он догнал наёмников и пошёл в нескольких футах позади. Те не замечали его, поглощённые разговором. Слишком просто для настоящего вызова – но раз уж боги ждут зрелища, отступать поздно.

Пальцы скользнули под плащ и подцепили гладкие на ощупь кольца. Они должны были быть холодными, но оказались тёплыми и вздрогнули от прикосновения, будто живые. По ладони пробежала колючая дрожь, в венах заструился огонь, а мир взорвался оранжевыми искрами. Ро так и застыл, вцепившись в ножницы, а наёмники резко обернулись и уставились на него.

– Какого Гре́шта?! – рявкнул ави, хватаясь за саблю.

– Какого Ли́кого?! – воскликнул халасатец.

В тот же миг ножницы ужалили не хуже крапивы. Ро одёрнул руку и бросился наутёк, но не успел сделать и шага. «И́мпас!» – пронеслось в воздухе, и его швырнуло вперёд, будто шквал ураганного ветра ударил в спину. Он врезался в стену ближайшего дома и рухнул на мостовую. Предплечье, принявшее удар вместо лба, горело огнём, но пальцы шевелились – хороший признак.

Он ещё не успел перевести дух, как над ним навис ави. Первый удар тяжёлого сапога пришёлся по рёбрам, второй – угодил в живот. Ро закашлялся и пропустил ещё пару ударов, а потом увидел, как к нему мчится изогнутая полоса стали – сабля блеснула в слабом свете звёзд. Он откатился в сторону, готовясь вскочить.

– И́дэ!

Невидимая сила снова обрушилась на него, заставив распластаться на мостовой. Раньше Ро не сталкивался с колдовством и даже не верил в него, но иначе объяснить происходящее не мог. Строить догадки было поздно – смерть уже заносила саблю.

– Хаш, погоди! – крикнул халасатец.

Он так и не сошёл с места: стоял посреди улочки, в одной руке держа бутылку, а второй вращая ножницы, просунув указательный палец в кольцо.

Пользуясь заминкой, Ро поднялся, опираясь на стену. Не время для бегства – лучше подождать, когда наёмники потеряют бдительность.

– Ты никак обчистить меня вздумал? – усмехнулся халасатец. Ножницы совершили ещё один оборот вокруг пальца, подлетели в воздух и послушно упали в подставленную ладонь. Выглядело это, как хвастовство балаганного жонглёра. – Ты хоть знаешь, что это?

– Ты что, алорец? – перебил его Хаш, щурясь в попытке разглядеть незадачливого вора.

– Не твоё собачье дело, – огрызнулся Ро, за что немедленно поплатился.

Удар по лицу заставил его снова рухнуть на камни. В глазах потемнело. Наёмники перекинулись ещё парой фраз, но Ро едва слышал их, а когда вернулась ясность – сплюнул кровь и принялся пересчитывать языком зубы.

– Что тут у нас? – халасатец склонился над ним и стал шарить по карманам. – Ни денег, ни чего-либо ценного. А это что? Сабля? – сталь загремела о мостовую, отброшенная в сторону, как бесполезных мусор. – С какого трупа ты её снял?! С утопленника? Да на ней ржавчины больше, чем в твоей башке.

– Иди на хер! – процедил Ро, чем заслужил ещё один тычок сапогом в бок.

– Эй, Кагмар, ты долго с ним возиться будешь? – рявкнул Хаш, наблюдавший со стороны в компании бутылки, отданной приятелем. – Прикончи и дело с концом.

– Тебе лишь бы кого зарезать, – усмехнулся халасатец.

– Ну врежь ему и пошли. На кой ляд он тебе?

– Лёгкие деньги, – лукаво усмехнулся Кагмар. – Кое-кто за него точно заплатит.

– Да чтоб мне копытом по яйцам, если я поволоку его к белоголовым! – зарычал ави.

– Тоже придумал! От них и ржанки не дождёшься. Но я точно знаю, кто за «таких» не скупится, – халасатец состроил многозначительную гримасу.

Ро приметил край крыши, за который смог бы ухватиться, но едва попытался встать – его грубо швырнули обратно, лицом в землю. Руки завели за спину. Верёвка до боли впилась в запястья. Он резко дёрнулся, проверяя её на прочность, за что получил подзатыльник. Выругался – и ему принялись затыкать рот шейным платком.

– Ты хоть знаешь, где его искать? – усомнился в затее Хаш.

– Конечно, знаю, – фыркнул Кагмар. Закончив, он отошёл к воротам ближайшего дома и снова крутанул на пальце ножницы.

Ро проводил его взглядом, пытаясь высвободить руки, но тут же сник под надзором ави. Бороться с ним было бессмысленно, как и звать на помощь. Кого? Стражу? Глупо и иронично. Да и кляп не позволил бы. Не убили на месте – и ладно. Бездарная вышла кража. Полный провал и позорище! Если удастся выждать момент и сбежать – придётся признать поражение и попроситься в банду.

Стоило Хашу отвернуться, Ро сгруппировался и перекинул руки вперёд. Темнота позволила ему провернуть этот трюк незаметно, но тут же в рёбрах проснулась боль, заставив скривиться. Оставалось надеяться, что все кости целы.