Ирина Ячменникова – Вызов (страница 1)
Ирина Ячменникова
Вызов
Вызов
Судьбу вершат не боги: это люди принимают глупые решения и делают дурацкие выборы. Но когда нет ни сил, ни желания брать ответственность за собственную жизнь, человек запросто доверит её богам – вытянет жребий, попросит совета у незнакомца, поставит всё на кон, играя в кости, или подкинет монетку на удачу.
В своей жизни Рова́джи всего добился сам: стал дезертиром, предал командира, отрёкся от сородичей и сбежал в Халасат, где его унизительным образом обокрали. С этого и началась его по-настоящему вольная жизнь. За несколько лет скитаний он так и не нашёл себе места, но потерял всё, включая надежду на завтрашний день.
Теперь, стоя посреди опустевшего храма, Ро переводил взгляд от статуи к статуе. Двенадцать каменных изваяний окружали его – благостные и порочные, милосердные и мстительные, словно собранные здесь не по высшему замыслу, а по прихоти какого-то расчётливого коллекционера. Практичные халасатцы не редко воздвигали всех древних богов континента под одной крышей. Одних сильнее почитали на Востоке – в Утрише и Шаррифе, других – на Западе, в Гидолии, а здесь, в Халасате, воспевали каждого, чтобы никого не обидеть. На всякий случай.
Ро не верил ни в одного. Но ему больше не к кому было обратиться. Разве не для того нужны боги, чтобы взывать к ним, оказавшись на распутье?
Тусклый свет пробивался сквозь высокие узкие окна, но с каждой минутой витражи гасли, как и вечернее небо. Темнота не съедала величие храма – напротив, делала его ещё более грозным, таинственным, живым. Воздух пропитали запах старых благовоний и горьковатый аромат увядших цветов. Каждый шорох, каждый вздох, даже собственное сердцебиение казались Ро неестественно громкими, будто храм прислушивался к нему.
Вряд ли богам было дело до какого-то вора и бродяги. Но Ро постоял в молчании у каждой статуи и наконец остановился перед той, в чьей милости нуждался больше всего.
Наминэрия – богиня судьбы, злого рока и счастливого случая – смотрела на него сквозь шёлковую повязку. Её каменные губы кривились в бесстыдной улыбке – то ли насмешливой, то ли заигрывающей. У ног её лежали букеты из птичьих перьев – символы лёгкости и перемен, оставленные теми, кто ещё надеялся на удачу.
У Ро не было даров. Лишь твёрдое намерение. Но разве не оно – самое ценное подношение?
Он не умел молиться. Да и не хотел притворяться. Просто поднял взгляд на завязанные глаза богини и тихо произнёс:
– Если ты хоть что-то решаешь… сейчас самое время.
Ро не ждал ответа. Судьба была в его собственных руках. Он собирался бросить сам себе вызов – и будь что будет.
– Не справлюсь – буду болтаться в петле. Или пойду в банду.
На днях его подкараулили в переулке два мордоворота – отобрали всё украденное и намекнули, что их главарь – Лорти – желает познакомиться. Вряд ли в следующий раз повезёт отделаться парой тычков и пустыми карманами. Ро кое-как сводил концы с концами – то подворовывал, то надрывал спину честным трудом. Но вступить в банду означало стать настоящим преступником. Придётся начинать с низов и падать всё ниже и ниже, опускаясь на самое дно и продавая никчёмные принципы за грязные сардины. Хуже всего было то, что такая паршивая жизнь стоила не только совести, но и свободы.
– Справлюсь – проживу сам.
Вот и весь уговор. Не ахти какой выбор, но всё же. У Ро с богами разговор был короткий.
За дверями засыпал день и проступали истинные очертания города. Полыхали тысячи огней и горячих жаровен, зазывая то на ночлег, то к столу и веселью. Страна возможностей принимала всех – но не как священник у светлого храма, а скорее, как жаркий камин пожирает хворост. Люди сгорали, как мотыльки, задевшие крыльями пламя свечи. Одних забирала лихорадка, других голод, третьих нож в переулке.
– А ну пошёл прочь с дороги! – крикнул раздутый, как бочка, стражник.
Не стоило останавливаться посреди площади. Ро свернул на тесную улочку и пошёл дворами, высматривая окна, в которые можно наведаться. Воровство было способом выжить – единственным талантом, приносившим ему отраду и хлеб.
Его не учили ремёслам, а теперь он был уже слишком взрослым, чтобы стать подмастерьем. Да и кто бы за него заплатил? Ему шёл восемнадцатый год, а он так и не нашёл ни места, ни дела.
Настоящего военного опыта тоже не было. И всё же с клинком выжить проще, чем без него. Рапиру украли, и лишь недавно подвернулся случай стащить у пьяного стражника саблю. Лучше, чем ничего, но даже с нею мало кто хотел нанимать юнца-чужеземца. Он стал настолько потрёпанным и тощим, что вполне мог бы выпрашивать милостыню, но притом был рослым, с целыми руками и ногами – а потому вызывал презрение даже у нищих и убогих.
Одно Ро решил для себя точно: в халасатскую армию он не пойдёт. Ни за острый клинок и красивую форму, ни за щедрое жалование, ни за приветливые взгляды девиц, ни за радушный приём в кабаках. Не для того он отрёкся от ало-класси, чтобы проливать кровь за зверьё и расфуфыренных кретинов!
Стража добросовестно патрулировала главные улицы, и Ро спешил убраться от них подобру-поздорову. Ночью никто не станет разбираться: вышел ли ты подышать свежим воздухом или намерен обокрасть честных людей – догонят, поколотят, а потом либо посадят в темницу, либо вышвырнут за ворота. И неизвестно что хуже. Лучше держаться увеселительных кварталов и шумных постоялых дворов. Но и там не были рады бродягам.
Работы в Халасате хватало, как и способов добыть скудный ужин, но для того, кто не умел прогибаться и угождать, их число неумолимо стремилось к нулю. Иногда удавалось напроситься разгружать обозы, но чаще гнали прочь. А когда совсем не везло, какой-нибудь надушенный щёголь предлагал «заработать» иным, непотребным способом – в стране возможностей как нигде потакали похоти и разврату. Таких Ро слал на причинное место, а после пытался срезать кошель. Если не удавалось – приходилось удирать от стражи или наёмных громил, петляя по переулкам и взбираясь на крыши. За воровство отрубали руки, а особо наглых и неудачливых плутов вешали остальным в назидание, но страх и здравый смысл нередко проигрывали гордыне и пустому желудку.
Покинув центр города, Ро добрался до внешнего кольца и вошёл в случайный трактир, где беспечные жители Са́нси осушали кружку за кружкой, уплетая жареных перепелов и свинину. Трактирщик посмотрел на него неприветливо, но с любопытством. Такими взглядами всегда сопровождают чужаков: с интересом, но осторожностью. Главное – выгонять не стал.
Вопреки знаменитому халасатскому дружелюбию, алорцев в Стране Гроз не жаловали. Ро разделял эту нелюбовь и знал, что дорога в Алуар для него закрыта навсегда. За дезертирство там безоговорочно казнили, сперва прогнав через площадь в исподнем под градом камней и плевков. Некоторые не доходили сами до эшафота, и тогда «доблестные» солдаты волокли их окровавленные тела по брусчатке. Хорошее зрелище для патриотов и показательное представление для инакомыслящих.
Пристроившись у огня, Ро принялся рассуждать, как именно решит свою судьбу. Бороться за каждый день в одиночку, постепенно теряя здоровье? Прибиться к жулью, которое вытянет из него не только силы, но и остатки человечности? Голодная смерть, когда везение кончится? Скорая расправа, если ноги не унесут? Надо было что-то решать, пока город не прожевал его, как куриный хрящ, и не выплюнул собакам на ужин.
– Либо плати, либо проваливай! – крикнул трактирщик.
Вырванный из раздумий, Ро посмотрел на него, как на всех прочих – с усталым презрением, но пошарил по карманам и нашёл несколько ржа́нок. Медные монеты с чеканными колосьями всегда казались ржавыми и темнели куда менее благородно, чем серебро. Но последнюю сардину – продолговатую монету с изображением одноимённой рыбины – у него отобрали прихвостни Лорти. Сегодня денег хватало лишь на выпивку или на еду – но не на то и другое. Желудок жалобно ныл и умолял о благоразумии. Стоило потерпеть до утра, когда оживёт рынок, и купить снеди подешевле, но хотелось горячего и прямо сейчас, да и место выдалось удачное – недалеко от камина. Ро обречённо вздохнул и заказал картошку со шкварками.
В этот трактир его привёл случай. Вызов брошен, оставалось вступить в игру. Он искал кого-то. Или что-то. Знак. То, что станет мерилом – тем самым вызовом. За такое картошка со шкварками – недорогая цена. А раз ужин мог стать последним, стоило взять ещё и кусок пирога.
Уже стемнело, и народу было много. Проезжие торговцы делились историями и слухами. Наёмники – крепкие лбы с саблями на перевязях и здоровенные би́сты с бычьими, козьими, львиными и прочими звериными мордами – мозолили глаза работодателям. Лавочники праздновали нежданную прибыль. Смазливые девицы виляли задами меж столов. Молодые хлыщи с промасленными волосами жадно озирались в поисках утех. Когда есть деньги и время, каждая такая ночь кажется ярче предыдущей. Когда же ты на мели, то можешь о такой жизни только мечтать или люто её ненавидеть, хотя второе вытекает из первого, так зачем же кривить душой?
Ро сидел, выискивая неведомо что и растягивая скудную трапезу. Жевать приходилось медленно – чтобы не выставили раньше времени. Обжаренная до хруста картошка лишь разжигала голод, превращая ужин в пытку.