Ирина Ячменникова – Бессветные 3 (страница 8)

Дверь перестала быть преградой. То ли через щели, то ли прямо сквозь стекло просачивались чувства, запустившие припадок. Внезапно Он увидел коридор чужими глазами: фигура в чёрном с бритым черепом и лицом, обрамлённым жёсткой бородой. Кожаная куртка, тяжёлые ботинки, в руке пистолет. Убийца окидывал взглядом два ряда одинаковых дверей.

— Их было восемь. В какой палате последний? — спросил он. — В четвёртой?

Силуэт перед окном начал поворачиваться. Ища номер палаты, он внезапно встретился взглядом с наблюдателем. Взрослый мужчина и мальчик. Первый смотрел на второго, а второй — на первого и на себя самого. Едва не упав со стула, Он в ужасе спрыгнул на пол и отпрянул, но успел ощутить нечто большее — целый водопад чужих эмоций, обрушившийся на него. Слишком много, слишком ярко, слишком больно для его хрупкого сознания.

— С дороги! — потребовал Хардли.

— Он же ещё ребёнок, — попытался возразить человек в костюме.

— Он телепат. — Каждый слог звучал как приговор. — Последний раз говорю, Кристиан: уйди с дороги.

— Иначе что? Пристрелишь и меня? — Названный Кристианом не сдвинулся с места, только развернулся лицом к опасности.

Губы Хардли искривились в подобии улыбки.

— Нет. Просто подвину.

— Ты сам себя слышишь?! — Кристиан резко всплеснул руками. — На сегодня достаточно крови. И не вздумай переть на меня! Два психа за вечер — мой предел!

— Вот и отлично! Больше не будет. — Ствол пистолета плавно описал дугу, указывая в сторону. — Отойди. Нам они не нужны: Лорквелор в их мозгах копаться не станет.

— Ты кое-что упускаешь, дружище. — Кристиан намеренно замедлил речь, настаивая на своём. — Решать не нам.

— Так было при Аделарде. — Хардли резко переступил с ноги на ногу. — Теперь всё по-другому.

Он оттолкнул собеседника грубее, чем намеревался. Тот, уступая в массе, не имел шансов остаться на месте. В смотровом окошке возникло жестокое лицо с холодными глазами, в которых не было ни капли сострадания. Щёлкнул замок, дверь распахнулась, сметая стул, и тот с грохотом отлетел в сторону. Дуло пистолета устремилось на пациента.

А Он просто стоял в широкой полосе света, понимая, что спасения нет. Пробил час неизбежного. Это знали все: врачи, медсестра. Их мысли давно просочились в его сознание. Он давно смирился, лишь где-то в глубине души надеялся, что этот день никогда не настанет.

— И это твой способ чтить его память? — Голос Кристиана донёсся из коридора. В нём звенело что-то контрастное — случайная нота, испортившая весь аккорд.

В воздухе будто вспыхнула молния. Хардли резко развернулся.

— Ты на что намекаешь? — Эти слова были произнесены с угрозой, нешуточной, настоящей.

— Я пытаюсь сказать тебе, что сначала «думают», а только потом «делают». — Кристиан шагнул вперёд, став тёмным силуэтом на фоне света. — В тебе сейчас говорит злость и жажда мести, но есть интересы важнее своих и моих. Разберись сначала с ними, а потом уже стреляй во всё, что движется.

— Если я отложу до утра, это что-то изменит? — Хардли скривил губы. — Мусор нужно выносить вовремя.

— Я не лезу в твои методы дознания. — Кристиан сделал паузу, подбирая слова. — Но всё, что касается моей зоны ответственности, прошу оставить мне. Разве не так мы работали при Аделарде? Или при его сыне ты решил заняться самоуправством?

— Их смерть — вопрос времени. — Хардли постучал пальцем по корпусу пистолета.

— Любой вопрос требует рассмотрения, а ты убил их без разрешения. — Кристиан жестом указал на распахнутые двери коридора. — И всё это из чистой злобы. Нам сейчас не до этого. Нужно действовать без эмоций.

— Даже если Лорквелор захочет оставить одного, это будет ошибкой. Они не поддаются контролю.

— Для таких случаев у нас есть ты, — парировал Кристиан. — А теперь выйди и перестань пугать ребёнка.

— Он не ребёнок. Он телепат. Выродок.

— Как и все мы, в той или иной степени. — Кристиан пожал плечами, будто говорил об обыденном.

Хардли фыркнул и резко поднял оружие.

— Если Лорквелору понадобится телепат, ты найдёшь ему другого.

— А мне нужен именно этот, Хардли. Будь другом, сделай одолжение.

— Не после того, как он побывал у Морока.

— Он его даже не видел! Их доставили сегодня утром. И посмотри на него — мальчик явно умный. Всё на лице написано. — Кристиан шагнул вперёд, сокращая дистанцию. — Сколько ему? Он же ровесник Роланда!

Его ладонь легла на ствол пистолета, мягко, но настойчиво опуская его вниз.

— Ещё раз так сделаешь — сломаю руку, — предупредил Хардли, но имя, брошенное собеседником, застряло у него в сознании, нарушая ход мыслей.

— Ты постоянно грозишь это сделать, особенно когда я отбираю у тебя лишнюю рюмку! — Кристиан усмехнулся. — Помнишь, как мы договаривались? Порядок. Правила. Предохранители должны быть у каждого, чтобы не повторять старых ошибок.

Наступила долгая пауза. Хардли оценивающе окинул «выродка» взглядом. Ярость требовала выхода, и хотя этот маленький телепат не мог в полной мере её утолить, заслуживал смерти. Но это «ровесник Роланда», брошенное невзначай... И в самом деле одного возраста.

— До утра, — наконец произнёс Хардли. — Но, если Лорквелор будет против, ты ни слова не скажешь поперёк.

— Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне! — Улыбка Кристиана обезоруживала и могла растопить ледник, оставив ледокол без работы. — Когда ты прав.

— Когда это тебе выгодно, — проворчал Хардли.

— Когда это выгодно нам всем, — поправил его Кристиан, поднимая указательный палец.

Убийца резко развернулся и вышел. Эхо его шагов долго разносилось по коридору.

Кристиан выдохнул. Это был долгий, усталый выдох человека, у которого впереди было много работы, пусть и ночь на дворе. Одна беда миновала — уже облегчение. Он потёр переносицу между бровями и повернулся к тихому и неподвижному пациенту.

— Ну, здравствуй! — Его улыбка преобразилась, став теплее солнечного света. В уголках глаз собрались лучики морщинок. — Как тебя зовут?

Такого взгляда Он никогда не видел: не снисходительный, не жалостливый — заинтересованный, заразительный… жизнерадостный.

Симптомы болезни давили на голову, грозясь расколоть её. Мир плыл перед глазами, но сквозь этот туман пробилось нечто новое, незнакомое, что-то яркое и живое, как первый глоток воздуха после удушья. Не просто упрямство — непоколебимая воля. Не просто сила — неудержимый поток, сметающий преграды. В этом взгляде была вся вселенная, и она смотрела на него.

Он молчал. У него не было имени. Его стёрли из базы данных, словно с лица земли.

— Можешь идти? — Кристиан протянул руку ладонью вверх. Жест-приглашение, как мост между их мирами.

— Нельзя... — Он замотал головой, чувствуя, будто падает. Страхи тянули его ко дну. — Я болен.

— Послушай… — Кристиан отступил на шаг, чтобы взглянуть на табличку. — Обитатель палаты номер четыре… — Он наклонился, сокращая расстояние, разделявшее их. Его улыбка стала серьёзнее, но не исчезла. — Совершенно здоровых людей не существует, а вечно прятаться от мира не выход. Выбор за тобой, но... — Он сделал паузу. — Советую выбрать жизнь.

Услышав это, Он заморгал, перегруженный потоком чувств и смыслов. Каждое слово, каждый жест врезались в сознание, как раскалённые спицы, но сквозь боль пробивался древний, как сам мир, инстинкт. Всё живое, что ещё дышит и чувствует, неизбежно тянется к свету.

Глава 55. Изменить человека

У предателя нет права на быструю смерть. Хардли Краст применял долгие «разговоры» только в особых случаях. Кому-то другому он бы пустил пулю в лоб, но телепат был обречён на методичные побои и унижения. Две вещи забавляли начальника безопасности: отчаянное сопротивление и полная покорность, особенно последняя. Сильнее раззадоривал только «достойный отпор», правда, встречался он крайне редко, и это точно не про Фора, всегда знавшего своё место.

Телепат всё ещё не верил, что пережил эту ночь. Лёжа в постели, он не мог заснуть от боли. Мышцы, казалось, были порваны, кости — переломаны. Разбитое лицо саднило, спина ныла, в горле пересохло. Хотелось умереть и больше ничего не чувствовать. На самом деле всё было не так уж и плохо: его не покалечили, но лишь затем, чтобы продолжить «разговор» позже. Надежды не было. Не после того, что он сделал.

В голове снова и снова прокручивался тот момент: кабинет, стол, нависающий Краст и Крис, сидящий напротив, сначала недоумевающий, а потом в нём разрослись разочарование, осуждение, злость и ужас от того, что совершил помощник. Слишком жестоко и подло.

Предатель не имеет права на оправдания. Выбор делается раз и на всю жизнь. Нет хуже преступления, чем растоптать доверие человека, который вывел тебя из тьмы. Но смерть теперь была привилегией. Сначала — долгий разговор в кабинете, быть может, два или три, а потом — последний, в поместье Краста на холмах. Фор не знал ничего хуже, чем оказаться в его подвале, но убедил себя, что меньшего не заслуживает.

У телепата никогда не было будущего, но стоило ему задуматься о настоящем, и становилось только хуже. Мэтис пропал. Телефон отобрали. Если друга не убил безликий демон, то скоро пристрелит Краст, а может, и замучает до смерти. И кто во всём виноват? Тот, кто не имеет права на существование.

Внезапно раздался стук, и дверь распахнулась, пропуская Криса. Тот был, как всегда, энергичный, в безупречном костюме, но без привычной улыбки. Лицо его было хмурым, под глазами залегли тени от недосыпа. Наверное, весь вечер провёл подле Ланд-Кайзера, а ночью не сомкнул глаз за работой.