Ирина Ячменникова – Бессветные 2 (страница 9)

– Если ты такой сердобольный, каким пытаешься казаться, то почему просто не вручишь нам новенькие паспорта и не отошлёшь куда-нибудь подальше? – Белобрысый давно готовился к этому разговору. – Каждый из нас уже давно способен справляться самостоятельно.

– Во-первых, это не так! – отрезал начальник. – Во-вторых, я не наделён полномочиями принимать подобные решения. Я всего лишь управляющий и секретарь.

– То есть никто из нас не застрахован от того, что завтра нам прикажет убивать Краст или Ланд-Кайзер?

Подопечный всем своим видом демонстрировал, что пустыми обещаниями его не проведёшь.

– Я не могу отвечать за других, Гейб. Только за себя, – ответил Кристиан, не изменившись в лице. – Но поверь мне на слово: хозяин этого дома – один из самых невозможных пацифистов и филантропов. Это тебя успокоит?

– Нет. Будь он обычным учёным, нас бы не травили газом! – выдал очередной аргумент белобрысый и мысленно добавил: «Ну и что ты на это скажешь?»

Кристиан задумчиво покачал головой. Наконец-то он не улыбался, но от этого не стало понятнее, что у него на уме.

– Я бы так и сделал: вручил бы вам новые паспорта и отправил, куда пожелаете, – стал объяснять он тише и медленнее. – Но неужели ты думаешь, что это сделало бы вашу жизнь проще и лучше? Нет. Ты просто многого ещё не понимаешь. Никто бы не продал ни одного псионика предпринимателю по фамилии Ллойд. Все вы числитесь у Ланд-Кайзера. Тебе это может не нравиться, но именно это защищает тебя и остальных от того, чтобы не лечь под нож или не отправиться кого-нибудь убивать. Вот тебе и причина оставаться здесь и обеспечивать безопасность хозяина. Это в твоих же интересах.

– Да что ты знаешь о моих интересах?! – Подопечный подался вперёд, слушая, но воспринимая услышанное, как бред сумасшедшего.

– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, – непреклонно продолжал Кристиан. – И пусть ты вечно хамишь и кажешься неблагодарным, я ценю, что ты думаешь о завтрашнем дне и заботишься о других. Пожалуйста, перестань уже со мной воевать и начни наконец сотрудничать! От этого выиграют все.

– А не то что?

– Ничего, Гейб. Это просьба, а не угроза.

Начальник позволил себе раздражение, но лишь на секунду, а потом устало, но всё равно добродушно улыбнулся. Он всегда так делал.

– Я хочу знать правду, – сказал белобрысый. – К чему нам готовиться? Я ничего не знаю о ваших врагах. Ничего не знаю ни о Ланд-Кайзере, ни о тебе. Как я могу вам доверять?!

– А ты никогда и не спрашивал, – заметил Кристиан. – Вместо того, чтобы поговорить, ты сразу бросаешься обвинениями. Ты хочешь знать не для того, чтобы разобраться, а чтобы потом было в чём меня упрекнуть. Знаешь ли, это не располагает к откровению. Разве история с твоим досье тебя ничему не научила? Видишь закрытую дверь – постучи. Ты ведь получил все данные о себе вскоре после того, как завёл разговор.

Всё было так. Начальник действительно отдал Гейбу досье с настоящими именем и фамилией, а ещё с датой и местом рождения, информацией о родителях и о том, как те отказались от ребёнка, когда заметили за ним странное – заразительные галлюцинации. А до этого они его взяли из детского дома, куда он попал в младенчестве. Ещё до рождения он был нежеланным, и его бросили, как только родился. Такова была неприятная правда, которую Кристиан скрывал от подопечного, возомнив, что сделает этим лучше. Не сделал. Боялся навредить? Вероятно, было бы полнейшим идиотизмом заявить вывезенному из лаборатории мальчику, что он никому не был нужен, но теперь о нём точно позаботятся! Однако помнить о себе только то, что был подопытным, тоже не полезно для психики.

Что касается имени, то Гейб просто привык. Он давно догадался, что оно не настоящее, а всего лишь шарада из цифр, выбитых на правом запястье. 71-25. Номер образца и отдела. «GABE», если подбирать буквы по алфавиту. Кристиан признался, что сам это придумал, потому что хотел, чтобы у подопечного было новое имя, как и новая жизнь. Для белобрысого это прозвучало дико: он ведь не был котёнком или щенком, чтобы подбирать ему кличку, а начальник не был отцом, чтобы брать на себя такую ответственность. Однако изначальное имя дали в детдоме, и вряд ли оно что-то значило. Да и, в любом случае менять что-либо было уже и слишком поздно, и не хотелось.

– Я никогда не врал тебе, Гейб. – Голос Кристиана вырвал подопечного из размышлений. – Но и болтать о чужих секретах я не могу, и прежде всего потому, что твоя реакция на всё опережает анализ.

– Всё с тобой ясно, – вздохнул подопечный, поднимаясь из кресла.

– Вот даже сейчас.

Белобрысый проигнорировал и вышел. Офис, коридор, западное крыло, дверь на задний двор – в сад, зажатый между крыльями дома. Гейб добрался до любимого места, плюхнулся в траву и уставился на облака, но и здесь ощущение западни не исчезло.

За забором голубые ели обступали поместье сине-зелёными мысами. Их посадили словно нарочно, чтобы скрыть истинные очертания заповедника. Смешанный лес простирался на километры вокруг, пряча извилистые овраги, живописное озеро и удивительной чистоты ручей, впадавший в маленькую реку. Знать округу и все пути к отступлению – полезно: мало ли зачем пригодится? Однако во всём цивилизованном мире не удалось бы скрыться от создателей этой тщательно спланированной тюрьмы.

Гейб протянул руку к небу и заслонил ладонью солнце. Между пальцев просачивались слепящие лучи – словно лабораторная лампа, выжигающая волю и мысли. Прямо как в той комнате, куда его притаскивали столько раз… Когда снимали маску, он видел круглое окно на белой стене, но вело оно не на улицу, а в соседнее помещение. Что там, разглядеть не удавалось: ему не позволяли отворачиваться. Ужасное прошлое, призраком засевшее в подсознании, намертво въевшееся в абсолютную память, но единственное, что он о себе помнил. А у него было детство: приют, приёмная семья… Разве можно верить тому, что искусно изложено в буквах и цифрах, но нисколько не резонирует с сердцем и разумом?

Часы показывали полдень. Гейб носил их на правом запястье, чтобы спрятать клеймо: лабораторный номер, выбитый поверх точки пульсации, – судьбоносный набор чисел, ставший впоследствии именем. Теперь об этом знали все. Сам рассказал, обращая уязвимое место в закостенелую броню. А вот о том, что он откладывал деньги на чёрный день и припрятал в надёжном месте шприц с жёлтой маркировкой, оставшийся после ночного вторжения итальянских наёмников, Гейб никому не говорил. Главное – не думать о своих тайнах при телепате. Лучше вообще не думать нигде, кроме как здесь, за домом. Он не знал, зачем ему всё это, но предпочитал иметь за душой хоть что-то, кроме иллюзий.

– А что ты тут делаешь?

Голос прозвучал так резко и звонко, что заставил вздрогнуть. Это подкрался Витольд – хозяйский племянник. Он стоял совсем близко, важный и загадочный, а осанкой мог потягаться не только с дядей, но даже с покойным дедом, следящим за домом с портрета в центральной гостиной.

– Отлыниваю от работы, – отозвался Гейб.

– Здорово! А можешь устроить нам побег под иллюзиями? – попросил Витольд с заговорщическим видом.

Все домашние знали, что в этой чернявой голове обитало полчище проказливых демонов – сотни способов довести до белого каления телохранителя Дина и учителя Фейста, однако с прислугой мальчишка вёл себя как сущий ангел: знал, от кого зависело, как скоро он получит десерт и добавку. Казалось бы, жизнь в глуши должна тяготить, но хозяйский племянник отчего-то называл друзьями вовсе не одноклассников, а парней из охранки.

Улыбнувшись ему, Гейб ответил:

– Вот когда вырастешь, уволишь Криса, Краста и Дина в придачу и начнёшь мне платить, тогда и обращайся. Хоть каждый день!

Витольд призадумался.

– А кто тогда будет работать? – с совершенно взрослой иронией спросил он. Такого не ждёшь от тринадцатилетнего подростка. – Я вот точно не хочу, ты – тоже. Так какой смысл их увольнять?

– Да ты мудрый не по годам! – усмехнулся Гейб.

Вместе с кайзерской выправкой и дьяволинкой, в Витольде таилось ещё нечто едва уловимое – экзотическое, не европейское, капля, заметная только при хорошем освещении.

– Слушай, Вит… – Белобрысый приподнялся на локтях. – Ты не очень-то похож на дядю и деда. Вернее, сходство очевидно, но есть в тебе что-то… даже не знаю…

– У меня бабушка бразильянка, – ответил Витольд и невзначай провёл рукой по волосам: чернильно-чёрные, они слегка курчавились на концах. – Она была популярной певицей на родине. Меня в честь неё назвали. Ну почти… Её звали Витория.

Вот откуда эта горячая кровь в холодной внешности! Всё становилось понятно.

– А дядя твой вообще кто?

Хозяйский племянник приподнял выразительную бровь – ну совсем как взрослый. Понабрался у Кристиана!

– Он учёный. Один из ведущих в области сенсорики.

– Да это я понял, но согласись, не все учёные могут себе такое позволить. – Гейб покрутил пальцем, обводя сад и огромный дом.

– Так это всё Крис устроил! – ухмыльнулся Витольд. – Но, вообще-то, у нас с дядей большое наследство.

– Предки постарались? – догадался белобрысый.

– Ага. И очень давно. Скажу тебе по секрету: мой дядя ни дня не работал.

– Какой же это секрет?! – едва не расхохотался Гейб.

Ланд-Кайзер только и делал, что сидел в восточном крыле, изредка перемещаясь между гостиной, кабинетом и личными апартаментами. Он и на воздух обычно не выходил – настоящее комнатное растение. Да он в документах должен был числиться как недвижимость! Может, он что-то и изобретал, но до сегодняшнего дня показал свой великий ум лишь единожды: разгромив охранку в покер на целый оклад. Вот было унижение!