Ирина Ячменникова – Бессветные 2 (страница 10)

На секунду Гейбом овладело желание подробнее расспросить Витольда о дяде, но потом он счёл это подлым. Да и вряд ли ребёнка посвящали в семейные тайны. Хотя ни для кого не было секретом, что его дед по материнской линии торговал оружием в межконтинентальных масштабах. Весёлая семейка, ничего не скажешь!

Загудел телефон, и раздалась резвая кантри-песня, выдавая звонившего: на каждого из списка контактов у Гейба был подобран персональный рингтон.

– Кажется, у меня проблемы… – виновато сообщил Верн.

– Что случилось? – со вздохом спросил «старший».

– Я тут нечаянно кое-что опрокинул…

– Надеюсь, не пинту пива?

– Да не-ет. Хозяйские вещи. На чердаке.

– Сейчас поднимусь.

Оставалось надеяться, что это «кое-что» не сравнимо по ценности с картинами Рембрандта, иначе «кое-кому» одним окладом не отделаться, а лицу, обременённому проклятой ответственностью, непременно достанется вдвое больше.

Гейб сунул телефон в карман джинсов, встал с земли и отряхнулся.

– А насчёт побега, – бросил он Витольду, – предложу Крису устроить тебе прогулку. Пикник на природе или что-то вроде того.

– Так без разрешения куда веселее! – заметил хозяйский племянник, перекатываясь с носков на пятки. В строгом костюмчике с зелёными вставками он походил на ученика частного пансионата, а не на наследника богато обставленной тюрьмы.

– А мне вот будет совсем не весело без головы.

Гейб потрепал сорванца по макушке и пошёл в дом. Вот до чего он докатился: раньше сам лез на забор, нарушая все возможные правила, а теперь запрещал другим стремиться к свободе! Ещё немного – и сам вырядится в костюм и начнёт изводить всех нотациями! От этой мысли Гейб скривился и поклялся себе ни за что на свете не опускаться до подобного.

Чердак находился под крышей и был по сути третьим этажом. Сюда вела только одна лестница, значительно у́же и круче, чем остальные в доме. Широкое помещение над центральной частью дома делилось на квадраты полками со всевозможной утварью: своего рода склад для всего того, что не нашло своего места в комнатах. Два окна находились друг напротив друга по разные стороны и вели на маленькие балконы-террасы, с которых открывался неплохой вид на двор впереди и позади дома, а также на бессчётные еловые пики и косматые кроны.

Верн виновато мялся у нагромождения из коробок. Его ладони размером с обеденную тарелку нервно сжимались и разжимались. Он был старше белобрысого всего на полгода, но превосходил его (да и всех остальных) габаритами. Дело вовсе не в росте, а в крупных ручищах и широченных плечах, раздавшихся от регулярных тренировок. «Деревня» – так его называли за простоту и за то, что он вырос в фермерской семье. Верн любил помогать в саду, десяток-другой раз оббежать вокруг дома перед завтраком и подолгу пропадал в спортзале. Вроде как гармония с собственным телом благотворно влияла на телекинетиков. И вот теперь этот здоровенный детина с честным лицом и в спортивном костюме стоял с видом провинившегося школьника. Позади него лежали напольные часы размером со шкаф, повалить которые можно было разве что с разбегу да при недюжинной массе. Нечаянно опрокинул? «Как же!» – непременно выкрикнул бы профессор Фейст при виде этого безобразия.

– Вот. – Сосед указал на часы, на случай, если «старший» не догадался. – Я их не заметил.

– Не заметил?! – переспросил Гейб, не зная, смеяться или делать строгое лицо.

– Ну это… Они за спиной стояли, я повернулся и вот… Задел.

– Ты вертись осторожнее, а то кого-нибудь из парней заденешь – потом костей не соберём.

На лестнице загромыхали шаги, и на чердаке появился взъерошенный Рин в очередной весёленькой футболке – ярко-красной с Человеком-пауком. В руке он сжимал рацию.

– А, это вы! – воскликнул рыжий и по привычке щёлкнул языком, создавая незримую сонарную волну. – Сван сказал, тут что-то грохнуло. Решили, может, Дин снова на штурм пошёл.

– Что-то ты долго. – Гейб демонстративно посмотрел на часы. – Он бы тут успел пятьдесят раз отжаться и столько же раз присесть. За бдительность – пять, за скорость – двойка. И раз уж пришёл, помогай. Поднимем эту штуковину и сделаем вид, будто ничего не было.

– Ага.

Рин был самым лёгким на подъём – не только в том смысле, что меньше всех весил, а в том, что никогда не выделывался.

С огромными усилиями парням удалось поставить махину на место. Часы и раньше не шли, а царапины на полу быстро спрятали под коробками. Камеры в этот угол не заглядывали, поэтому никто ничего доказать не сможет, да и вряд ли вообще заметит. Оставалось лишь неясным, как такое случилось.

– Ты тут что, телекинезом баловался? – Гейб посмотрел на Верна с пристрастием сыщика.

Тот красноречиво отвёл взгляд.

– Ну… это… Я немного. Самую малость.

– В следующий раз будь осторожнее, – посоветовал «старший».

В доме не разрешалось использовать псионику где попало, но Гейб не мог запрещать то, чем регулярно грешил сам. Правда, его способности не относились к травмоопасным. Галлюцинации, которые все обычно называли иллюзиями, пусть и навязывались окружающим, но были безвредны, как мыльные пузыри: привлекали внимание, снижали бдительность или просто радовали глаз, но хотя и не лопались при первом же прикосновении, оставались бесплотными и эфемерными в отличие от грубой, весьма ощутимой силы Верна или ледяного контроля Грэга над чужим телом… Запрет как раз и относился к такой псионике, что подчиняла сознание других или радикально воздействовала на окружающий мир, как, например, телекинез, органика или управление энергетическими полями.

Снова донеслись шаги, но на этот раз не топот: кто-то неторопливо поднимался на чердак с равномерностью метронома. Гейб сначала подумал, что это дворецкий явился на шум, но вскоре наверху лестницы вырос высоченный силуэт Грэга.

– Что у вас тут за собрание? – спросил сосед, которого все называли Унылым за неумение радоваться и быть несерьёзным. Вечно хмурый, с широкими увесистыми бровями и тяжёлым взглядом, он и правда напоминал гробовщика или типичного смотрителя кладбища. А ещё был ужасным занудой!

– Заговор с целью захвата власти, – пошутил Гейб.

– Ясно. – Грэг даже не улыбнулся. – Звонил Краст, требовал прислать ему график.

– А чего это он тебе звонит? – Белобрысый приподнял бровь, ощущая стойкую неприязнь.

– Спроси у него сам. График я отправил. Он сказал переделать, – сообщил Унылый тоном, будто отчитывал. – Убери ночные смены у Рина: днём он нужнее. И набросай график на следующий месяц.

– А сам почему не сделал? Ты же любишь лезть, куда не просят! – фыркнул Гейб, раздражаясь всё сильнее.

В руке Рина затрещала рация.

– Вы там чё, обалдели? А ну не драться! – прикрикнул на них Сван из охранки (соседи обычно называли его по фамилии – Флайерс). – Сначала поверните камеру или хотя бы выйдите из угла, я запись включу. Хоть будет чё посмотреть!

Подслушивал… В этом доме невозможно было остаться наедине!

Все переглянулись, заулыбались, и только Грэг остался унылым.

– Раз такое дело, можно мне шестого выходной? – решил воспользоваться случаем Верн.

– Эй! Я уже забил шестое! – воскликнул Рин, напоминая, но явно позабыв, с кем имел дело.

– Я уже проставил свои смены на следующий месяц, – заявил Грэг, – и шестое уже занял. – Вне всяких сомнений, сказал он это специально: хотел посмотреть, как поведёт себя «старший».

– Вы издеваетесь? – Гейб укоризненно посмотрел на всех по очереди. – Только не подеритесь! Рин раньше всех попросил, ещё на прошлой неделе, так что он и пойдёт.

– Кто бы сомневался! – ядовито заметила рация.

– Вот только тебя не спросили! – Белобрысый покосился на камеру.

– Он хочет сказать, что ты вечно решаешь в пользу Рина, – незамедлительно встрял Грэг.

– Ага. Если чё надо, Деревню гоняешь, – не унимался Сван. – А как выходные раздавать, сразу Рину.

– А вот и нет! – возмутился рыжий.

– Вы задрали! – прикрикнул на них «старший». – Я прекрасно помню, кто, когда и о чём меня просит. Будете выделываться, я сам шестого в город поеду, а вы останетесь дежурить вчетвером!

Вот во что стала превращаться их компания: вместо пульта от телевизора не могут поделить выходной! Скоро всех в костюмы вырядят и умничать обяжут! Подумав об этом, Гейб усмехнулся и создал в воздухе иллюзорную лампочку, которая вспыхнула жёлтым жизнерадостным светом, а затем превратилась в неоновую стрелку, указывающую в сторону выхода.

– Все, кроме Флайерса, кто первым добежит до охранки, тому и выходной. Чего рты разинули? На старт, внимание, марш! – Объявив это, белобрысый под возмущённые возгласы первым метнулся к лестнице.

В следующее мгновение соседи, не считая Грэга, ринулись следом. Внезапно большая коробка отъехала от стены и бросилась ему под ноги. Гейб ловко её перепрыгнул, но споткнулся о следующую. Не желая отставать, он создал иллюзорного дворецкого, поднимающегося по ступеням. Это заставило Верна замедлиться, опасаясь сбить старика, но Рин, периодически щёлкая языком и используя сонарное зрение, пронёсся сквозь иллюзорный образ, не сбавляя хода.

Гейб не спешил, наслаждаясь игрой, но стоило ему поддаться, как Верн настиг его на крутом повороте лестницы и оттолкнул с силой грузовика.

Оба соседа уже спускались на первый этаж. Оценив ситуацию, «старший» ринулся к перилам балкона, нависавшего над зелёной гостиной. Ловко перемахнув через ограждение, он ухватился за балясины, повис, вытянувшись во весь рост, и спрыгнул на паркет как раз перед аркой в европейский зал. Этот рискованный манёвр помог ему вырваться вперёд, и он побежал к охранке с торжествующей улыбкой.