Ирина Высоцкая – В лабиринтах моей памяти (страница 3)

– Оранжевая баночка – для утреннего приема, – продолжил Фёдор Игнатович. – Лекарства из зеленой вы будете принимать перед сном.

Он протянул две таблетки, Тимофей пододвинул ко мне стакан воды.

– Две утром и две вечером, – напутствовал меня Фёдор Игнатович. – На этом этапе этого будет достаточно. После приема лекарств последует небольшая сонливость, поэтому постарайтесь не принимать их вне дома. Ну и первое время соблюдайте постельный режим. В вашем случае, Лана Игоревна, сон – лучшее лекарство. Будем надеяться, что в скором времени мы узнаем точный диагноз и вы вернетесь к прежней полноценной жизни. А сегодня, я думаю, в моем присутствии вы больше не нуждаетесь. Я могу идти, Тимофей Аркадьевич? – обратился он к мужу.

– Да, конечно. Если возникнет необходимость, я пришлю за вами машину.

Доктор слегка кивнул мне, пожал руку Тимофею, взял свой чемоданчик и покинул комнату.

– Ты по-прежнему хочешь остаться одна, Лана?

– Да, Тимофей. Извини, пожалуйста. Как только соберусь с мыслями, я позову тебя.

– Пожалуй, я попрошу Зинаиду Ивановну побыть в соседней комнате. Если тебе что-то понадобится – обратись к ней. Она обязательно выполнит все твои распоряжения.

– А кто она?

– Это старшая по дому. Ну или домработница, в общем, как тебе удобнее. С тех пор как ты заболела, она также твоя персональная сиделка.

– Хорошо, спасибо.

Тимофей еще раз взглянул на меня, как будто решая, могу ли я остаться одна. Немного подумал, кивнул и удалился.

Глава 6

Мои мысли тут же вернулись к недавнему разговору с мужем и доктором. Мы с Тимофеем женаты уже шесть лет, и именно эти шесть лет, ну и год до свадьбы, исчезли из моей памяти. Я поднялась, решив осмотреться более основательно. Возможно, что-то восстановит события прошлых лет.

Я подошла к окну и взглянула на улицу. Перед домом зеленел идеально подстриженный газон; чувствовалась кропотливая работа садовника. Чуть левее виднелась беседка в окружении кустов белых лилий. С правой стороны был бассейн с голубой водой. Возле него под зонтиками стояло несколько шезлонгов.

Сама собой снова появилась мысль: «Да, видимо, мой муж – богатый человек». Но где же нас свела судьба? Сколько себя помню, вокруг меня никогда не было людей с большими деньгами. На курсе, конечно, учились дети обеспеченных родителей, но наши интересы никогда не пересекались. Мы с Дашкой вообще всегда жили своей жизнью. Нам было хорошо вдвоем. Конечно, когда мы повзрослели, появились кавалеры, но чаще это были мальчишки из ближайшего окружения либо студенты-сокурсники, которые, как и мы, жили от стипендии до стипендии. Почему-то папенькины сынки не вызывали доверия. У нас был четко сложившийся стереотип – «деньги к деньгам». А денег у нас попросту не было. Этакие бесприданницы. Поэтому о богатых мужьях мы как-то и не задумывались…

Ну да, конечно! Дашка! Вот кто мне нужен. Она мне все расскажет. Надо поговорить с мужем. У меня же должен быть телефон. Я позвоню подруге, она примчится, и все встанет на свои места. Если я и не вспомню всего, так хотя бы буду знать, что происходило со мной все эти годы, как я жила и чем занималась. Расспрашивать об этом Тимофея я не хотела. Видимо, никак не могла свыкнуться с мыслью, что он в принципе есть.

И тут возникла новая проблема. Я не знала, где находится моя одежда. Идти в пижаме я не осмелилась. Вдруг, помимо домработницы и мужа, в доме есть еще люди. Сначала я захотела позвать Зинаиду Ивановну, но потом решила не беспокоить человека по пустякам и осмотреться самостоятельно.

Слева от журнального столика была еще одна дверь, которую я сразу не заметила. Я взялась за ручку и потянула на себя. За дверью оказалась гардеробная, чуть меньше самой спальни. Внутри я обнаружила штанги в несколько рядов, а на них – платья, брюки, костюмы, шубы и прочая женская одежда. Внизу шеренгой выстроилась обувь.

Я молча разглядывала все это великолепие. При желании такого количества одежды и обуви хватило бы на целый батальон девиц. Нет, однозначно в эти годы я начала сходить с ума. И дело вовсе не в поездке в Таиланд. Ну не может нормальная женщина, у которой все в порядке с головой, отдать целую комнату размером с однушку в хрущевке под одежду. Успела ли я за шесть лет все это хотя бы примерить?

Одевшись и собрав волосы в конский хвост, я направилась к двери. Голова все еще немного кружилась, да и шишка напоминала о себе резкими покалываниями. Но я полностью сосредоточилась на предстоящем разговоре с мужем и Дашкой, пытаясь понять, знает ли подруга, что со мной произошло, или же мне придется ей все объяснять. Да и что я могу рассказать, если сама ничего не помню.

Я выглянула в коридор. Взору предстали три двери. Дальше коридор делал поворот, разглядеть, что было за ним, я уже не могла. Значит, на этаже четыре комнаты. Интересно, что там?

Я решила не звать Зинаиду Ивановну и осмотреть все самостоятельно, тем более выходит, что я хозяйка этого дома. Толкнув дверь напротив, заглянула внутрь. За ней располагалась спальня с витражным окном, судя по интерьеру, она принадлежала мужу. За второй дверью была еще одна комната, но уже с обычным окном и менее помпезной обстановкой. На стуле сидела женщина лет пятидесяти с седыми волосами, собранными в пучок на затылке. На коленях у нее лежала книга. При моем появлении незнакомка тут же захлопнула ее, поднялась, и подчеркнуто вежливо осведомилась:

– Лана Игоревна, я могу вам чем-то помочь?

Видимо, это и была Зинаида Ивановна, которая исполняла роль моей сиделки.

– Добрый вечер… или день… Извините, не посмотрела на часы. Не могли бы вы проводить меня к супругу? – не менее вежливо произнесла я.

– Да, конечно. Он ужинает в столовой на первом этаже. Вы, наверное, тоже голодны. С вашего позволения, я распоряжусь, чтобы накрыли еще на одну персону.

– Нет-нет, не стоит беспокоиться, – замахала я руками. – Я не голодна, меня еще немного подташнивает. Если только стакан воды.

– Конечно, как скажете, Лана Игоревна.

– Зинаида Ивановна, а это ваша комната?

Домработница взглянула на меня с сомнением, будто прикидывала, действительно ли я ничего не помню или же попросту морочу ей голову. Видимо, придя к выводу, что хозяйка и правда не в себе, она ответила чуть напряженно:

– Нет, это комната для гостей. Но с недавних пор я занимаю ее, чтобы находиться рядом и при необходимости помогать вам.

– А как давно я болею?

Мне показалось или невинный вопрос вызвал страх в ее глазах?

– Об этом вам лучше поговорить с Тимофеем Аркадьевичем.

– Но почему, Зинаида Ивановна?

– Пойдемте вниз, Лана Игоревна. Я провожу вас, – ушла она от ответа.

Если я хоть что-то еще способна понимать, то домработница явно чего-то или кого-то боится. Скорее всего, кого-то. И этот кто-то, очевидно, мой муж. Но что же такого она может мне рассказать? Удивительно…

Я последовала за Зинаидой Ивановной и обнаружила за поворотом длинную лестницу, которая вела вниз. Видимо, с нее я и упала. «Нет, я однозначно ничего не помню», – мысленно вздохнула я.

Глава 7

Миновав зал и прихожую, мы оказались в просторной столовой. Посредине красовался огромный стол, как минимум на десять персон, во главе которого сидел мой муж. Перед ним стояла лишь фарфоровая чашка с блюдцем, видимо, ужин подходил к концу.

– Тебе стало лучше? – спросил Тимофей.

– Не совсем, просто не могу больше находиться одна. У меня есть вопросы, на которые мне необходимо знать ответы. Иначе я просто лишусь последнего рассудка.

– Зинаида Ивановна, – муж обратился к домработнице, игнорируя меня. Возможно, он решил взять паузу и подготовить себя к новым вопросам. – Принесите ужин для Ланы Игоревны.

– Это совершенно ни к чему, я не голодна, – запротестовала я. – Если только стакан воды. Жутко пить хочется, во рту пересохло.

– Конечно, дорогая, – Тимофей кивнул, соглашаясь со мной. – Принесите воды, – распорядился он.

Через минуту Зинаида Ивановна поставила передо мной стакан.

– Тимофей, все так странно, – начала я. – С твоих слов, я дома. Но я совершенно не чувствую этого. Я здесь будто чужая. Эти люди, с которыми я общалась на протяжении нескольких лет… Я их совсем не помню.

– Все пройдет, – попытался успокоить он меня. – Не переживай. Я надеюсь, что ты восстановишься гораздо быстрее, чем думает Фёдор Игнатович.

– Как раз о восстановлении я и хотела поговорить. Тимофей, у меня должен быть телефон, где он?

– Зачем он тебе? – в голосе появились стальные нотки.

«Ну вот, опять холод в его глазах, – подумала я. – Как же быстро меняется муж, знать бы причину его злости и раздражительности. Что в моем поведении заставляет его нервничать? Или же проблемы начались раньше потери памяти? Ведь так бывает, люди ссорятся. Вдруг у нас были разногласия, а сейчас из-за болезни он просто не хочет говорить о них?»

Вслух же произнесла:

– Я хотела позвонить Дашке. Ведь вы наверняка знакомы: мы с ней дружили с самого детства. Если мы женаты, то, вероятно, она была свидетельницей на нашей свадьбе. Больше просто некому. Думаю, узнав, что со мной произошло, она обязательно приедет. Да и с ней мне будет гораздо спокойнее, чем с Зинаидой Ивановной. Честно говоря, я ее совсем не помню. А сейчас мне хотелось бы видеть родные лица. И конечно же, мама. Я боюсь ее пугать, у нее больное сердце, но если ты поговоришь с ней и объяснишь, что это временные трудности, я думаю, она…