Ирина Высоцкая – В лабиринтах моей памяти (страница 2)

– Почему вы морочите мне голову? Я студентка пятого курса факультета журналистики, живу в однокомнатной квартире с мамой, и ее дохода вместе с моей подработкой в нашей городской газете едва хватает на квартплату и еду. Я немедленно хочу домой. И где мой телефон? Я позвоню Дашке, она приедет за мной, а компенсации за аварию мне не надо. Руки-ноги целы – и ладно!

– О чем ты, Лана? Какая авария? – еще более удивленно произнес мужчина. – Фёдор Игнатович, конечно, предупреждал, что твое заболевание может вызвать провалы в памяти, но, видимо, я оказался не готов к этому. Хорошо, расскажи, что ты помнишь?

Мне вдруг стало не по себе, все тело затрясло мелкой дрожью. Что это значит? Почему этот человек называет меня Ланой, что я делаю в этом доме? Почему после того взмаха рукой на остановке в голове – обволакивающая пустота?

Я встала и на ватных ногах, слегка пошатываясь, направилась к большому зеркалу в кованой раме и… уставилась на отражение, которое смотрело на меня.

«Боже мой, этого просто не может быть», – завертелось в голове.

Память подкинула картину: я кручусь у зеркала и расчесываю русые волосы, затем, озорно подмигнув своему отражению, бегу на кухню. Мама уже налила чай в мою любимую кружку с котенком – подарок Дашки на Восьмое марта. В голове только мысли о зачете, дотошном преподе и преддипломной практике…

Мне же всего двадцать один год! А сейчас из зеркала на меня растерянно смотрит стройная брюнетка средних лет. Это, безусловно, я – те же карие глаза, пухлые губы, ярко выраженные скулы – но как за пару часов можно повзрослеть на несколько лет? Да и цвет волос… Он мне идет, но я никогда не красила волосы.

У меня дико заломило виски, я попыталась унять возникшую боль, обхватив голову руками, но тут же вскрикнула и отдернула ладонь. Аккуратно и уже гораздо медленнее я провела ею по волосам. Вот это да! У меня чуть выше виска шишка размером с грецкий орех! Волосы немного слиплись, видимо, это запекшаяся кровь. Да, неслабо я приложилась. Господи, может, поэтому я ничего не помню? Как же быть?

– Лана, ты что-то вспомнила? – с сомнением спросил брюнет.

– Нет, – ответила я, опускаясь на стул возле косметического столика. – Мне очень плохо, подташнивает. Где здесь туалет?

– Дверь справа от тебя, там твоя уборная.

– Простите, мне нужно немного прийти в себя, не могли бы вы подождать пару минут?

– Конечно, дорогая, но почему ты обращаешься ко мне на «вы»? Мы все-таки уже пять лет женаты. Называй меня, как раньше, по имени.

– Простите, то есть прости… но я не помню, как вас, прости, тебя зовут, – сказала я и заплакала.

– Ну-ну. – Мужчина подошел ближе, приобнял меня и слегка погладил по спине. – Меня зовут Тимофей, я твой муж и очень за тебя переживаю. – Он приподнял указательным пальцем мой подбородок и, глядя мне прямо в глаза, произнес: – А сейчас сходи в уборную, умой лицо, а я приглашу нашего врача. Он осмотрит тебя и объяснит, что нужно делать дальше. Возможно, на реабилитацию уйдет не один год, но я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду с тобой, Лана.

– Хорошо, – ответила я и побрела в указанном Тимофеем направлении.

Глава 4

Холодная вода стекала сквозь пальцы, смешиваясь с солеными слезами. «Как же могло так случиться, что из моей жизни вылетели все самые важные события?! Замужество, скорее всего, окончание университета, да и вообще, огромный кусок жизни просто стерся из памяти, не оставив и следа, – эта мысль стучала у меня в мозгу противным молоточком. – Боже, а вдруг у нас есть ребенок? Нет, не может быть, такое я бы наверняка не забыла. Но все-таки стоит уточнить у Тимофея».

Как же непривычно произносить это имя. Ну почему я совсем не чувствую тепла, любви, нежности, глядя на него? Ведь когда-то я увидела в нем самого родного на свете человека, раз сказала «да» и стала его женой. Наверное, всему виной мое состояние и дикий стресс, который я сейчас испытываю. По крайней мере, я понимаю, что муж переживает, видя мое состояние. Что же должно было произойти в жизни, чтобы я потеряла не что-нибудь, а себя, в прямом смысле этого слова?

Я вытерла лицо большим махровым полотенцем и взглянула вскользь в зеркало, мельком подумав, что мне еще долго придется привыкать к своему отражению. Аккуратно приоткрыв дверь, я шагнула в комнату.

Глава 5

Муж стоял спиной ко мне. Он смотрел на улицу сквозь витражное окно и с кем-то довольно жестко разговаривал по телефону:

– Не подпускай и на пушечный выстрел к моему дому этого следока! Придумай что хочешь! Скажи, что меня нет, а Ланка больна! Если надо, я ей желтую карточку сделаю, она действительно не в себе. Все, Игорь! Я не желаю больше об этом разговаривать. Это твоя головная боль, я плачу тебе деньги и, между прочим, немаленькие не для того, чтобы делать твою работу!

Тут в дверь деликатно постучали. Тимофей сбросил звонок и коротко ответил:

– Да.

Обернувшись, он увидел меня.

– Лана, ты уже вышла?

– Да, а с кем ты сейчас…

Я не успела договорить. Дверь приоткрылась, и в образовавшееся пространство просочился сухонький старичок невысокого роста. Серый костюм, белая рубашка с бабочкой. В руках – небольшой черный чемоданчик. Бородка клинышком, аккуратно подстриженные усики и копна седых волос делали старичка похожим на добродушного гнома.

– Я не помешал, Тимофей Аркадьевич? – слегка заискивающе произнес он.

– Конечно нет, Фёдор Игнатович! Мы ждали вас с нетерпением! Как видите, Лана Игоревна уже пришла в себя. К сожалению, ваши прогнозы оправдались. Не знаю, хорошие это новости или же нет, но она действительно ничего не помнит. Судя по всему, в своем сознании она все еще студентка. А это было за два года до нашей свадьбы. Соответственно, моя жена не помнит последние семь лет жизни.

– Тимофей, – вступила я в разговор, – позволь мне побеседовать с доктором наедине…

– Лана, я считаю, что подобные вопросы мы должны обсуждать вместе. У нас никогда не было секретов друг от друга.

– Хорошо. Доктор…

– Лана Игоревна, обращайтесь ко мне, как прежде, – Фёдор Игнатович, – произнес старичок. – Это позволит как можно раньше восстановить в памяти тот мир, в котором у вас было много друзей, знакомых и людей, желающих вам скорейшего выздоровления.

– Извините, – почему-то смутилась я. – Так вот, Фёдор Игнатович, что же все-таки со мной произошло и почему именно этот промежуток жизни стерся из памяти?

– На первый вопрос лучше ответит ваш супруг, – уклончиво произнес доктор.

Тимофей присел в кресло-качалку, кашлянул, видимо собираясь с мыслями, и начал рассказ:

– Дорогая, мы часто путешествуем – Бали, Мальдивы, Сейшелы и прочие радости. В этот раз ты почему-то настояла на поездке в Таиланд. Так вот, мы замечательно провели неделю в прекрасном особняке, который я снял. А по возвращении домой ты почувствовала слабость и головокружение. Тебя осмотрел Фёдор Игнатович, но не обнаружил никаких признаков заболевания. Мы обошли всех врачей в области, но они только разводили руками. Я договорился о приеме у лучших специалистов Москвы. Ты сдала все необходимые анализы. Состояние ухудшалось, но врачи не давали вразумительного ответа, только выписывали лекарства. Постепенно я начал замечать, что ты стала забывать некоторые важные детали: день нашей свадьбы, имена прислуги. Не могла сама доехать до торгового центра, так как не помнила дороги, ну и так далее. Московский доктор объяснил это вирусом, подхваченным в Таиланде, и предупредил о возможных провалах в памяти. А затем случилось то, что спровоцировало резкое ухудшение твоего состояния, – он сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжил: – Видимо, ты спускалась по лестнице со второго этажа. Меня в тот момент дома не было. Возможно, у тебя закружилась голова или же ты оступилась… Тебя нашла Зинаида Ивановна. Ты лежала возле лестницы, неестественно вывернув ногу, а вид головы был просто ужасен: со стороны правого виска лицо было залито кровью. Фёдор Игнатович предположил, что такой удар, помноженный на твои провалы в памяти, может вызвать временную амнезию. Поэтому я готовил себя к подобному сценарию…

– Как давно это произошло? – перебила я его.

– Провалы в памяти начались около четырех недель назад, – ответил Тимофей, – а несчастный случай – три дня назад… Ты нас всех очень напугала, – неожиданно закончил он.

Все происходящее просто не укладывалось в моей голове. Еще недавно я была нормальным человеком, а сегодня – девица без прошлого… Разве такое может произойти в реальной жизни?

– Не бойся, Лана, я уверен, что в скором времени мы все-таки узнаем твой диагноз. В моих возможностях не сомневайся. Я приглашу любых врачей и оплачу любое лечение. Мы обязательно будем жить как прежде.

– А что касается второго вопроса, Лана Игоревна, – вступил в разговор Фёдор Игнатович, – я не знаю, почему именно эти годы стерлись из вашей памяти. Амнезия, вызванная болезнью, – непредсказуемая вещь. Хорошо еще, что вы хотя бы что-то вспомнили. Могло бы быть гораздо хуже.

– Я хочу побыть одна, мне надо собраться с мыслями, – произнесла я, глядя в окно.

– Конечно, Лана Игоревна, – доктор смотрел на меня с отеческой теплотой и заботой. – Только сначала примите лекарство.

Из своего чемоданчика он достал две небольшие баночки – одна из оранжевого пластика, вторая из зеленого – с таблетками белого цвета. Надписи ни на упаковках, ни на таблетках не было.