Ирина Высоцкая – В лабиринтах моей памяти (страница 1)
Ирина Высоцкая
В лабиринтах моей памяти
В жизни каждого человека может наступить момент, когда он поймет: все прожитые годы не имеют к нему никакого отношения. Все лучшее, что было в его жизни, вдруг оказалось утрачено. И будущее – оно не его, просто чужое. И вот тогда кто-то замкнется в себе и станет тихо ждать смерти, кто-то, возможно, сведет дружбу с бутылкой и найдет в этом временное утешение, ну а кто-то попытается прокрутить все назад и начать с чистого листа. И возможно, хотя бы у него что-то получится. Главное, запастись терпением и не терять надежды на светлое будущее и безграничное счастье в конце длинного пути под названием «жизнь».
Глава 1
Что-то щелкнуло в моей голове, как будто внутри включился тумблер. Странное ощущение – я есть. Я попыталась открыть глаза. Веки налиты свинцовой тяжестью, мозг дает команду, но тело будто устало. Наконец я увидела дневной свет. Да, сейчас определенно день. Мысли начали скакать как блохи: «Боже, что со мной? Где я? Где мама или Дашка, на худой конец? Неужели мы с ней вчера перебрали? Стоп! А что было вчера? Черт побери! Да что, в конце концов, происходит? Я ничего не помню! Меня что, машина сбила?! Так, начнем по порядку. Я завтракаю, звонок в дверь, на пороге стоит Дашка…»
***
– Светка! Ну ты даешь! – возмущенно кричит она. – Еще чаи гоняешь, а нас Ефим Михалыч на пересдачу ждет! Я что, зря три недели за ним по всему универу гонялась?
– Даш, ну что ты паникуешь? Два глотка, влетаю в балетки – и через десять минут мы там.
– Егорова, да ты мечтательница! Мы что, на метле долетим? Я, между прочим, с этими долгами уже который месяц без стипухи болтаюсь!
– Ну и ладно, зато тетя Катя нам с мамой вчера перевод прислала. Сейчас до остановки доскочим, ручкой махнем – и «мотор» наш! – смеюсь я.
Мы бежим по ступенькам. Дашка наступает на хвост Матроскина. Матроскин – это кот бабы Паши с первого этажа. Недолго думая, животное с дурным криком впивается когтями в Дашкину ногу.
– Вот зараза! – причитает Дашка, отпихивая кота и продолжая забег.
Наконец мы вылетаем на улицу.
– Светка, бестия! Опять Матроскина прищемили! – кричит баба Паша из окна.
Вообще-то, зовут ее Павлина Львовна, но по имени-отчеству ее никогда никто не называл. Выходило как-то слишком манерно, да и не вязалось с обликом старушки – божьего одуванчика, хотя и сталинской закалки.
– Баб Паш! Мы же не специально, а Матроскин ваш как знает, зараза, когда люди опаздывают! Каждый раз посреди лестничного пролета на солнышке загорать ложится! С меня медовые пирожные и мойва для Матроскина! – кричу я на бегу не останавливаясь.
Живу я в двух шагах от проспекта Гоголя. Наша пятиэтажка торцом смотрит на улицу Зои Космодемьянской, а лицевой стороной – как раз на проспект. Когда-то это был центр города, а сейчас – что-то вроде исторической части. Так что остановками автобусов, троллейбусов и трамваев мы не обделены. А частное такси, ну или в простонародье «мотор», можно поймать в любом месте. Не сговариваясь, мы с Дашкой рванули прямо в сторону проспекта Гоголя. Смеясь, наперегонки бежим к остановке, я выскакиваю на дорогу, машу рукой и…
***
«Мама дорогая, – пронеслось в голове. – Точно, машина! Что с Дашкой? А мама знает? Господи, чертов экзамен по философии! Ефим Михайлович, наверное, в бешенстве! Боженька, пусть Дашка – жива-здорова – сейчас в универе, и пусть она маме ничего не сказала. С ее сердцем такие переживания противопоказаны».
Глава 2
Я огляделась. Шея слушалась с трудом, зато, пока я вспоминала, картинка перед глазами перестала вращаться. Я начала видеть все вокруг довольно четко. Нет, не может этого быть. На больницу место, где мне довелось прийти в сознание, совсем не похоже. Вокруг белая мебель, надо мной – большая кованая люстра с канделябрами, тоже белая, только искусственно состаренная. Кажется, будто сквозь краску проскальзывает сусальное золото. Слева от меня – витражное окно, выполненное в стиле мозаики. Справа – дамский столик необычайной красоты и огромное, в полный рост зеркало в деревянной раме.
Если это и больница, то, скорее всего, безумно дорогая и частная. О наличии таковой в родном городе я и не подозревала. Конечно, о существовании другой, более сытой, или, можно даже сказать, богатой жизни я, конечно, догадывалась, но лично не встречала, это уж точно. Дело в том, что я жила в неполной семье. Папа, как и у многих детишек, чьи мамы наступили на те же грабли, что и моя, был «летчиком». В придачу к больному сердцу мама получила головную боль в виде грудного младенца, бессонных ночей и невозможности работать, так как близких родственников у нас не было. Ее воспитывала бабушка, которая умерла, когда маме исполнилось девятнадцати лет. В память о бабушке нам осталась однокомнатная квартира на третьем этаже пятиэтажного дома.
В то время мы жили только на пособие по уходу за ребенком, и на эти деньги долго бы не протянули. К счастью, у мамы есть двоюродная сестра Катя. После окончания института она вышла замуж за своего однокурсника и уехала жить в областной центр. Новоиспеченный супруг на волне перестройки сумел заработать хорошие деньги, и тетя Катя стала неограниченной в средствах домохозяйкой. Своих детей у нее не было, поэтому меня она очень любила и помогала, как умела. Хотя в гости к богатым родственникам мы с мамой не ездили: муж тети Кати не терпел даже упоминания о бедной родне. Поэтому с малых лет к роскоши я не приучена, но представление о красивой жизни имела из глянцевых журналов и передач об олигархах.
Так вот, комната, где я пребывала, как раз была точной копией тех, что я видела на фото и в телепередачах.
«Да, Светка, – сказала я себе мысленно, – похоже, тебя сбил среднестатистический российский миллионер, не меньше».
Я попробовала пошевелить ногами, но поняла, что попросту не чувствую их. Паника начала медленно, но верно захватывать сознание. Тут же я вспомнила о руках, но лучше бы этого не делала: попыталась ими пошевелить и выяснила, что ситуация такая же, как и с ногами.
«Господи, неужели это последствия аварии? – думала я в отчаянии. – Надо позвать кого-нибудь на помощь!» Но не тут-то было! Вместо крика вышел сдавленный хрип. Я уже собралась зареветь от отчаяния, но вдруг в ушах зазвучал голос мамы: «Светочка, в любой ситуации не теряй самообладания! Если человек опускает руки, то все, что бы ни делали окружающие, бессмысленно».
Ну уж нет! Я же будущий журналист! Мне ли не знать, что медицина в наше время практически всесильна, я об этом еще на третьем курсе целую статью в местную газету написала!
«Так, – приказала я себе. – Света, постарайся пошевелить хотя бы пальцами». Или мне показалось, или мизинец на левой руке чуть дернулся. Ну-ка, еще раз. Точно шевелится! Теперь правая рука: большой палец, мизинец и указательный! У парализованных людей таких прогрессов не бывает, это же однозначно! Тогда появляется версия наркоза. Ладно, не буду фантазировать, попытаюсь встать или, на худой конец, позвать на помощь…
Глава 3
Мои попытки увенчались успехом. Я присела и даже смогла произнести пару слов. Правда, давалось мне это с некоторым усилием, и пока я говорила еле слышно, практически шепотом. А вот с ногами дела обстояли хуже. Чтобы узнать причину, я опустила глаза и, к своему удивлению, обнаружила на себе шелковую пижаму, отороченную нежно-кремовым кружевом. На больничное одеяние мой изысканный наряд совсем не походил, да и сидела пижама просто идеально, как говорят, по фигуре. Рядом с кроватью обнаружились белые тапки на небольшом каблуке, расшитые жемчужными бусинами. Хотя что тапки?! Мне бы просто подняться и пару шагов босиком проковылять. А там, глядишь, даже если и рухну, так на грохот хоть кто-нибудь прибежит. Должны же здесь быть еще люди.
И тут произошло то, о чем я даже и мечтать перестала, так как надеялась только на себя. Дверь приоткрылась, и в проеме возник высокий брюнет. На мгновение мне показалось, что его глаза способны заморозить меня на месте, но тут же на лице мужчины появилась улыбка, взгляд стал теплее. Незнакомец шагнул в комнату. Он молча смотрел на меня, как будто чего-то ждал. Я же продолжала изучать непрошеного гостя.
Высокого роста, примерно под метр девяносто, широкоплеч, статно сложен, подбородок волевой, я бы даже сказала, упрямый. Обладатель такого обязательно будет идти до конца, пока не достигнет своей цели. Волосы коротко стрижены: парикмахер потрудился на славу. Ну а в довершение всего – эти глаза. Глаза цвета летнего неба, но почему-то не теплые, а скорее леденяще холодные, хотя незнакомец и силился придать взгляду доброты и участия.
«А вот и виновник торжества, точнее предполагаемой аварии, – подумала я. – Ну уж определенно не врач. Без белого халата и бейджа, в костюме минимум за двести тысяч деревянных и ботинках стоимостью в десять наших с мамой квартплат». Подобные вещи мне доводилось видеть в витринах бутиков, но по понятным причинам дальше созерцания ценников наше знакомство с ними не заходило. Вслух же я попыталась задать вопрос. Выходило с трудом и еле слышно:
– Кто вы и что я здесь делаю?
– Лана, – чувствовалось, что брюнет удивлен. – Это наш дом, а ты моя жена. Мы здесь живем.
От таких новостей у меня неожиданно прорезался голос: