Ирина Воробей – Квиты (страница 6)

Физичка их все-таки поругала за опоздание, но досталось в основном Ларионову. Пока его отчитывали, Лида успела вытереться салфетками.

За учительским столом сидела сухощавая женщина в строгом костюме из жилета и юбки-карандаш и выглаженной до совершенства белой блузке, аж стрелки на рукавах выпирали. На носу блестели прямоугольные очки. Волосы были собраны в зализанный пучок. Возраст Лида определить не смогла, ибо лицо выглядело моложавым, но не молодым.

– А ты, значит, новенькая? – сухой взгляд наконец коснулся Лиды. – Не водись с этим балбесом, научит тебя плохому.

Лида лишь усмехнулась про себя.

– Мы, вообще-то, из-за нее опоздали, – буркнул Ушлепыш.

Учительница вскинула брови и повторно осмотрела Лиду – провела переоценку.

– Чем вы занимались, такие растрепанные? – кокетливый тон совсем не шел к ее выжатому голосу. Зато в глазах закралось любопытство. Она даже очки приспустила. – Неужели тебя охмурили, наконец, Ларионов?

Лиду смутил этот взгляд и особенно зыркающие глазки одноклассников.

– Анна Романовна, вы же знаете, мое сердце принадлежит вам, – заулыбался Ушлепыш во всю пасть. Ушки прижал по-щенячьи. Ресницами хлопал.

«Хитрый жук», – Лида смерила его презрением.

– Ага, а еще Анастасии Максимовне, Людмиле Геннадьевне и всем, кто грозится влепить тебе трояк в четверти, – не повелась учительница.

– Не ревнуйте, Анна Романовна. Им я завещал селезенку и печень.

Одноклассницы похихикали.

– Садитесь, – приказала учительница.

Ушлепыш прошел к первому ряду и сел за вторую парту, за которой сидела не Няша, а другая девчонка, тоже милая, только без пафоса.

Лида посмотрела в угол – ее складное место осталось в кабинете биологии.

– Извините, мне нужно сходить за партой, – она попятилась к двери. – У меня она мобильная.

– Это как?

– Складная парта. Мне нужно переносить ее с собой из кабинета в кабинет.

– Тяжелая, наверное? – Анна Романовна снова переоценила Лидину фигуру, на этот раз слегка задрав голову и нахмурившись.

Лида пожала плечами.

– Так, выбирай парня в помощники.

– Какого? – растерялась Лида.

– Любого. И давайте быстро, а то задерживаете нас всех.

«Почему я должна выбирать? Назначила бы любого на свое усмотрение» – Лиде следовало поблагодарить учительницу за заботу, но она бесилась. И маму не забывала материть за этот казус с мобильной партой, из-за которой она теперь вечно будет ловить кринж.

Лида оглядела класс и ожидаемо не нашла поддержки ни в одном лице. Няша с Эльфийкой хихикали и шептались. Близняшки смотрели с сочувствием, то есть одна из, вторая осталась равнодушной, хотя и насмешки в ее глазах не было.

Сглотнув, Лида решила позвать одноклассника с крайней первой парты, чтоб далеко не ходить. За ней сидел странного вида парень в синем свитшоте с пиксельным принтом. Лида распознала в нем гика: равнодушное лицо, сонный взгляд, небрежный внешний вид. Он уткнулся в телефон и не поднимал заросшей головы. Лида поняла, что он, вероятнее всего, изгой и не заинтересован ни в каких классных и внеклассных отношениях, потому вряд ли наблюдал за случившимся скандалом. Значит, не будет проявлять к ней враждебности. Тотальное безразличие – как раз то, что ей было нужно.

– Можно тебя попросить? – чтобы привлечь его внимание, Лиде пришлось коснуться его локтя.

Парень вздрогнул и поднял испуганное лицо. Лида и сама испугалась его лица, хотя толком и разглядеть не успела. Все внимание ушло на большое бурое пятно на щеке – показалось, гематома.

Он успел только хлопнуть глазами пару раз, как встрял Ушлепыш, сидевший за ним:

– Гляди, Мур, ты походу Царевне-лягушке полюбился, – на редкость пропорциональное лицо искривила пошлая ухмылка.

По классу опять поскакали смешки.

Услышав свое имя, Мур перевел на Лиду недоуменный взгляд, от неловкости даже челку зачесал набок и глазел во все орбиты. Щеки залились румянцем. Точнее, одна щека, та, на которой ничего не было. Вторую щеку и так заливало багровое пятно – точно не синяк, теперь стало ясно. Скорее всего, что-то врожденное. Не то чтобы оно уродовало парня, но хотелось его одновременно пристально изучить и поскорее отвести глаза. Заметив, как Лида разглядывает его пятно, парень снова опустил голову и спрятался за волосами.

– Это твоя царевна, Кен. Ты с ней и таскайся.

Лиду задело. Она-то думала, что хотя бы с изгоем класса найдет общий язык, но он, очевидно, предпочел быть на волне с остальными.

– Я ничья царевна. Просто попросила о помощи. Надеялась, ты джентльмен, – Лида выпрямила осанку, подняв свое достоинство, и отошла к двери.

Она опять закипала. Только думала, что успокоилась, но Ушлепыш нарочно выводил ее из себя. Смущение не отпускало. Они так легко разбрасывались шуточками о том, кто кому пара или не пара, а ей было по-настоящему стыдно, причем и за себя, и за них. Лида не знала, как себя вести и как реагировать на такие шуточки. Потому что у нее никогда не было отношений и не хотелось их заводить. И говорить об этом не хотелось. Вообще никак этого касаться. Тем более, быть зашипперенной с Ушлепышем или даже с Муром. Романтику Лида сама себе запретила, ведь обещала бабушке не быть как мама.

– Мур, для тебя мне ничего не жалко, забирай ее себе, – посмеялся Ушлепыш. – Вот тебе еще приданое.

Он вывалил на парту содержимое Лидиного шопера: тетрадки, ручки и прочую канцелярию. Кто-то где-то посмеялся. Мур обернулся на него, взглянул на предложенную кучку и помотал головой.

– Обойдусь, – сразу прижался к парте сильнее.

– Че не нравится? Новье, Эрик Краузе, – Ушлепыш продемонстрировал «богатства» всему классу. – Пацаны, кому приданое? Правда, придется сосаться с лягушкой.

Лида вспыхнула одновременно от смущения и от гнева. Похабщина резала уши.

Класс захохотал. Множество голосов разошлись громким гоготом по маленькому кабинету, словно табун пробежал. Лида залилась краской, сжимая лямку рюкзака. Ржущие пасти новых одноклассников окружили ее, как в безумном кошмаре. Их головы искажались в перспективе, закручиваясь в воронку, а смех отдавался эхом где-то внутри черепа, бил по перепонкам, вискам, сердцу. В самое солнечное сплетение. «Позор» – прокручивался в сознании красный транспарант.

– Так, закончили цирк! – не выдержала Анна Романовна и провела взглядом-лазером по ученикам.

Все голоса моментально стихли, но ухмылки поблескивали тут и там. Лида ни на кого не смотрела, чтобы не напороться на острую усмешку.

– Я сама справлюсь, – сказала это учительнице и взялась за ручку двери.

– Стой. Так пол-урока прогуляешь, – цокнула Анна Романовна и грозно приспустила очки. – Мда, мальчики, кем вы растете? От тебя, Ларионов, вообще не ожидала. Верни девочке вещи. И садись сюда, – она выдвинула стул из-под своего стола, как бы уступая его Ушлепышу. – Ты у нас любишь быть на виду. Мое место как раз для тебя. А Лида сядет на твое, с Таней.

Она кивнула на блондинку с анимешными глазами и красным толстым ободком на голове, что прижимал и без того привязанные к коже африканские косички. Таня носила свободный свитер со спущенным плечом грязного цвета и массивные серьги с этническим узором. Натянув улыбку до ушей, она помахала Лиде в знак приветствия. Лида всегда настороженно относилась к людям, которые проявляли излишнюю радость при знакомстве, хотя пухлые щеки Тани обещали добродушие.

– Я знал, что вы ко мне неровно дышите, Анна Романовна, – усмехнулся Ушлепыш.

– Живо! – строгим взглядом она добавила приказу силы.

Ушлепыш без особого сопротивления поднялся. Лида двинулась ему навстречу. Они столкнулись между рядами, потому что этот переросток занимал проход полностью. И никто не хотел уступать.

– Может, подвинешься? – Лида подняла бровь.

– Может, сама?

– Я и так плоская, – она скрестила руки, добавив себе недостающего объема в груди. Минусы свои Лида знала и иногда предпочитала их открыто обозначать, на опережение, чтобы другие не думали, будто она из-за этого комплексует.

Ушлепыш спустился по ее фигуре взглядом.

– Выпуклостей в тебе достаточно.

Лида покрылась жирным смущением, будто в масле искупалась.

– Ооо, – раздалось сразу несколько мужских голосов.

– Хватит, – попыталась встрять учительница, но общий гул заглушал ее голос.

– Это комплимент от шефа! – воскликнул Волк, радуясь непонятно чему, но по-детски искренне.

Высунув чупа-чупс, Няша возмущенно открыла рот:

– Ха.

И вроде, действительно, прозвучало не как унижение, но Лида чувствовала себя еще ужаснее, чем когда ее называли лягушкой. Лицо тлело, уши отваливались, аж губы зудели. Лида их чесала зубами, погружаясь в бездну аквамариновых глаз. Ушлепыша ничто не напрягало. Он спокойно откинул плечо и повернулся полубоком, тем самым дав Лиде пройти. Она сглотнула, вжала голову в плечи и поскорее села за парту.

– Так, затихли, начинаем урок, – не дождавшись, пока Ушлепыш усядется за ее столом, сказала Анна Романовна и принялась чиркать мелом по доске.

– Не обращай внимания, ребята просто рофлят, – шепнула соседка, когда все более-менее улеглось, и класс вроде бы переключил свое внимание на доску, на которой учительница рисовала непонятные формулы.