Ирина Воробей – Квиты (страница 7)
Лиде потребовалось пару секунд, чтобы вспомнить имя девушки – Таня.
«Просто рофлят», – с обидой повторила про себя Лида. Конечно, им было смешно. И Таня вряд ли понимала, какого это, когда рофлят над тобой, особенно незаслуженно.
– Спасибо тебе за мини-стриптиз Кена, – поиграв бровями по очереди, хихикнула Таня Лиде в ухо. – Это от всех девчонок, от души.
Лида прищурилась на соседку. Внешне Таня не походила на кокетку, скорее, на оторву, которая своя пацанка среди юношеских торсов. Но внешность часто обманывала.
На Лидин взгляд, здесь все были какие-то безумные, а Ушлепыш
Старые одноклассники теперь казались в разы адекватнее и как будто взрослее. Возможно, просто давно друг друга знали. Все подколки сгенерировали еще до восьмого класса, с тех пор лишь повторялись. И в целом успокоились. Класс разбился на компании по интересам, которые почти не пересекались, не тусовались вместе вне школы и даже не конфликтовали, оттого и юмор не заходил на всех разом. А тут все дружно поддакивали Ларионову.
– И насчет рисунка не парься. Кен всех так расписывает. Паша – волчара, близняшки – белочки, Овсянников – конь, а я – капибара, – продолжала шептаться Таня, показывая на каждого пальцем.
Лида сама бы ни за что не смогла сообразить, кого Таня ей напоминала, но когда она сама это озвучила, тут же убедилась в правильности сравнения.
– У нас тут целый зверополис, – Таня украдкой поглядывала на увлеченную темой Анну Романовну. – Кен канал ведет в телеге, где публикует всякие мемы про школу, учеников, учителей. Подпишись, интересно. Вся школа в нем сидит. Все горячие сплетни там обсуждают.
Она открыла на смартфоне мессенджер. В закрепленных диалогах висел канал «КенРис», больше тысячи подписчиков.
– А не боитесь, что я маме солью?
Таня застыла, как пойманный воришка, даже палец от экрана не оторвала и медленно повернула голову на Лиду с плохо скрытой опаской в выпученных глазах.
– Расслабься, мне самой это невыгодно, – Лиде хотелось избавиться от затянувшейся неловкости.
Анна Романовна стрельнула в них взглядом и заставила отложить смартфон за учебник. Таня прижалась к парте и продолжила шепотом:
– Хотя, наверное, твоя мама уже там сидит и другие учителя тоже, просто под прикрытием.
Лида хмыкнула. Ознакомиться с каналом Ушлепыша решила дома, в спокойной обстановке, чтобы он случайно не заметил и не подумал, будто ей интересно его творчество. Хотя рисовал он умело. Было в нем, значит, что-то положительное, как минимум талант.
Подняв голову, Лида заметила, как Ушлепыш подмигивает кому-то, и проследила за его взглядом – там ему улыбалась Няша. Они вели бессловесный разговор на своей волне. Няша игралась с чупа-чупсом, а Ушлепыш кокетливо поднимал брови и ухмылялся, ничуть не краснея.
«Герой-любовник», – с презрением подумала Лида. И тут же себя вдогонку укорила, что, вообще-то, они встречаются и имеют полное право заигрывать друг с другом. В памяти всплыл некстати странный вопрос Анны Романовны в начале урока: «Неужели тебя охмурили, наконец, Ларионов?». Звучало так, словно девушки у него не было. Впрочем, учительница могла и не знать. Ушлепыш ведь не обязан всем докладывать, кто его девушка и есть ли она вообще. А судя по тому, сколько кокетства позволяла себе Няша, они точно состояли не в дружеских отношениях.
Только когда Ушлепыш посмотрел ей в лицо, Лида осознала, что пялилась на него. Аквамариновые глаза прищурились, в них мерещилась ухмылка. Лида молниеносно перевела взгляд на доску за ним, чувствуя, как густеет румянец на щеках, и крепче сжала ручку в кулаке.
Лида считала секунды до окончания второго урока, потому что голод резал желудок. Она вчера отказалась от заказанного мамой из ресторана ужина. После долгого перелета сил не осталось даже поесть. Да и аппетит всю неделю отсутствовал, а сейчас как проснулся. Лиде казалось, она готова поймать быка и на месте зажарить. И косточки бы не оставила.
От представления о жареном мясе живот заурчал громко. На весь класс, как раз когда они выполняли письменное задание, то есть в полной тишине.
– Что за звуки? Как на болоте, – заметила Эльфийка, сидевшая на той же по счету парте, только в соседнем ряду, через проход.
Она усмехалась зелеными глазами. Лиде хотелось выцарапать ей веснушки, а самой выброситься в окно, в контейнер с мусором, лишь бы уехать отсюда. Реагировать было себе дороже. Каждый ее ответ вызывал бы еще большую волну издевок.
– Кен, это Жаба тебя зовет, – посмеялся парень, сидевший рядом с эльфийкой, которого Таня назвала Овсянниковым. Лида видела лишь его лохматую русую макушку.
– Спариваться, – добавил Паша-Волк.
Табунный ржач пронесся по классу.
– Тихо, – пригрозила Анна Романовна.
Ушлепыш поднял голову, чуть выше, чем требовалось – выказывал свое превосходство. Взглядом не сразу обнаружил Лидино лицо, а когда нашел – впился в него всем своим презрением и заявил:
– С чего вы взяли, что она меня зовет? Может, общий клич бросила, кто отзовется.
Весь класс опять заржал, а Лида сжала ягодицы, чтоб хоть как-то удержать себя от приступа бешенства. Хотелось вырвать Ушлепышу поганый язык.
– Как вам не стыдно?! – возмутилась Анна Романовна. – Затихли все. Работаем.
– Хватит! – не послушав учительницу, Лида поднялась. – Я это терпеть не буду. Я вам не лягушка, и никакие спаривания меня не интересуют. Занимайтесь этими глупостями между собой. А меня оставьте в покое.
Все замолкли и вылупили на нее глаза. Даже Анна Романовна. Только Ушлепыш не растерялся, взял смартфон и поднес микрофоном к лицу.
– Джипити5, переведи на человеческий, что она там проквакала.
Кабинет снова наполнился издевательскими смешками. Даже Таня не удержалась и хихикнула, правда, тут же накрыла рот рукой.
Лида сжала кулаки. Аквамариновые глаза нахально смеялись ей в лицо, торжествуя. Ответить ей было нечего. Фыркнув, она выбежала из кабинета.
Глава 6. Несправедливость
До конца урока оставалось еще минут пятнадцать. Лида шла по пустому коридору, прислушиваясь к эху своих шагов. Злость бурлила внутри. Она проклинала Ушлепыша, маму, школу, весь этот город, а затем и мир. За его несправедливость и жестокость.
Больше всего досаду вызывало собственное бессилие, неумение всегда стойко держать удар и ядовито отвечать. Она перекручивала тираду, которую выдала. Сама над собой смеялась теперь. Надо было унизить Ушлепыша и всех остальных какой-нибудь колкостью, а она зачем-то решила сказать все как есть. Разумеется, ее не поняли, только посмеялись, потому что с этими придурками нельзя было адекватно. Они понимали лишь сарказм, жесткость, ехидство.
Чем больше Лида анализировала сегодняшний день, тем злее становилась. Почти искрилась. Ей требовалось куда-то излить разбушевавшуюся энергию. Обычно спасало пианино. Пальцы так и просились в пляс по клавишам.
«Здесь ведь должен быть музыкальный класс», – озарилась Лида и отправилась искать кабинет с инструментами. Нашла такой на первом этаже в выпирающем из здания ножкой «Т» отсеке. Класс был занят. Дети пели хором под аккомпанемент. Зато рядом Лида обнаружила актовый зал. В ее школе в таких проходили все общие мероприятия, и там всегда имелась сцена с оборудованием.
Дверь легко поддалась и открылась. Метнув взгляд по длинному ряду кресел к сцене, Лида сразу приметила то, что ей было нужно.
На сцене стояло красивое черное пианино. Блестящее, с четкими контурами, гордое – наглядная роскошь.
Лида не удержалась и погладила крышку перед тем, как начать играть, – хотелось прикоснуться к прекрасному. Затем опробовала клавиши, оценила их плавный ход и глубину звучания струн. Акустика возвращала усиленный звук.
Злость как ветром сдуло. Лида сконцентрировалась на нотах и начала играть. Но не то, что хотела, пока рыскала по коридорам. Из нее сам собой лился Nocturne Pour Tamaki6 – саундтрек к старому аниме, которое Лида смотрела, когда училась в первом классе музыкальной школы, а сыграть его смогла впервые лишь пару лет спустя. Эта музыка лучше всего подходила для успокоения и грусти. Она высасывала тоску из груди и приносила покой.
Лида часто ее играла для бабушки. Больная, лежа в постели, та просила эту мелодию, говорила, что музыка целебная и избавляет от боли. Тогда Лида не понимала, а теперь чувствовала. В ней все притуплялось, заглушалось аккордами, смывалось звуковой волной начисто.
– Лида? – в актовый зал заглянула мама.
Лида тут же захлопнула крышку пианино и обернулась.
– Почему ты не на уроке? Что случилось? – завладев ее вниманием, мама уверенно вошла внутрь.
– Ничего, – Лида поднялась и спустилась со сцены, разминая пальцы – они соскучились по клавишам. – Я вышла в туалет, но на обратном пути увидела пианино и не удержалась.
Лида надеялась, что врет убедительно. Все-таки мама не бабушка, которая всегда знала, как ее раскусить. Мама склонила голову вправо, молча глядя в лицо.
– Анна Романовна мне донесла, что ты сбежала своевольно.
Лида опустила виноватый взгляд и спрятала руки за спину, а про себя досадовала: «Как неудобно. Здесь я под тотальным присмотром».
– Ларионов тебя вывел из себя? – мама вроде спрашивала, но Лида решила, что это больше утверждение, поэтому отвечать не стала. И глаз не поднимала. – Я с ним поговорю.