Ирина Воробей – Квиты (страница 3)

Остальные подхватили смех. По лицу Ушлепыша пробежала молниеносная досада. Он расцепил скрещенные руки и положил их на парту. Смотрел на Лиду исподлобья. Она отвечала ему с вызовом – давала карт-бланш. Не хотела защищаться авторитетом матери.

– Кеша, – обратилась мама к Ушлепышу. – Уверена, произошло недоразумение. Зайди ко мне на большой перемене. Поговорим.

Она внимательно посмотрела ему в глаза. Ушлепыш откинулся на спинку стула и нехотя согласился.

Новая волна шепота пронеслась по классу. Теперь все оглядывались на Ушлепыша. А Лида злилась на маму, не хотела, чтобы из-за такого покровительства ее еще больше гнобили. Она не сомневалась, что никакие разговоры, даже с директором школы, Ушлепыша и остальных не напугают. Уроды найдут способ напакостить ей так, чтобы мама ни о чем не догадалась. Лида в любом случае не собиралась жаловаться и искать у нее защиты.

– Доброе утро, одиннадцатый «А»! – ворвалась в кабинет женщина в сером брючном костюме с шевелюрой, как у Пугачевой, только седовласой. Она поправила очки на носу и уставилась на Лиду. – О, Анастасия Максимовна! А эта наша новенькая?

– Да, Людмила Геннадьевна. Я уже представила ее классу, сейчас уйду, – мама улыбнулась по-директорски вежливо и посмотрела в угол. – Лида, придется тебе сидеть так, боюсь, что до самого конца.

Все, как по указке, посмотрели на одиночную парту. Железно-деревянная конструкция имела складной механизм. И стол, и стул превращались в доски, хотя выглядели массивно.

– Слава богу, тут осталось немного, – Людмила Геннадьевна показала желтый ряд крупных зубов.

– Да-а, – протянула мама, не оборачиваясь. – Такая парта у нас одна. Надо придумать, как Лиде ее переносить, ибо уроки проходят в разных кабинетах.

– Справлюсь.

Лида прошла к своему месту и оглядела конструкцию, чуть приподняв ее обеими руками за край. По ощущениям штука весила, как велосипед. В принципе, велосипед Лида таскала как-то – подъемно.

– Милочка, куда ты такая худышка? – Лиде не нравился умильный тон Людмилы Геннадьевны, больше снисходительный, чем сочувствующий. – Вон у нас сколько бравых парней. Проси ребят, они всегда помогут.

Осмотрев лица одноклассников, Лида не нашла ни одного воодушевленного, впрочем, и не надеялась. Бабушка научила ее рассчитывать только на свои силы. В их семье мужчин не было. Дедушка умер, когда еще мама была ребенком.

– Да, Лида, не тягай сама, проси одноклассников помочь, – мама обвела класс директорским взглядом. – У нас ведь все здесь настоящие мужчины?

– Я искусственный. ГМО, – отозвался Ушлепыш.

«Кто бы сомневался», – усмехнулась про себя Лида. А некоторые девчонки поддержали его смешками. Следом понеслись восклицания:

– И я пластиковый.

– Я тоже полуфабрикат.

– Вторсырье.

– Айм мэйд ин Чайна2.

Людмила Геннадьевна растерянно улыбалась, а мама устало вздохнула – явно не первый раз натыкалась на подобное.

– Ну вот, Ларионов, раз ты у нас генно-модифицированный, будешь таскать за Лидой парту.

– Наймите профессиональных грузчиков, Анастасия Максимовна. Боюсь, я не обладаю достаточной квалификацией, – он откинулся на стуле и заложил руки за голову.

Футболка натянулась на крепкие мышцы – на Лидин взгляд, «квалификации» там было предостаточно.

– Для этого дела сойдешь и ты, Ларионов. Жду тебя на большой перемене, – мама круто развернулась на каблуках и вышла из кабинета, кивнув напоследок Людмиле Геннадьевне. Все уловили ее тихое «Бесит» по губам.

Лида невольно заглянула в глаза Ушлепышу. Мысленно он пырял в нее ножом, но она долго не уводила взгляда, хотела донести, что не сдастся и мама тут ни при чем.

– Лидочка, тебе удобно будет на доску смотреть? – вкрадчиво спросила Людмила Геннадьевна, подойдя к учительскому столу.

– Да, – просто ответила Лида, опустив голову.

– Ну и ладушки.

Одноклассники продолжали глазеть. Им даже вертеться не требовалось – Лида сидела как на витрине. Успокаивала себя тем, что этот день когда-то закончится, а затем и неделя, потом и вторая. Школьные будни быстро пройдут. С Последним звонком отпадет необходимость являться сюда пять через два. Останутся только экзамены. А там – поступление и долгожданная свобода.

Глава 3. Пикассо, блин

– Так, ребята, сегодня продолжаем раздел: «Биоценоз», – озвучила Людмила Геннадьевна на весь класс. Она специально завышала голос, будто вещала на целую толпу. – Лида, ты как? Отстаешь по теме или…

– По жизни, в развитии, – докончил за нее Ушлепыш.

Класс загоготал. Няша так вообще чуть чупа-чупс не проглотила.

– Ларионов, – учительница посмотрела на него с упреком, поджав губы, а потом добавила с сарказмом. – Про тебя мне все давно ясно, можешь не рассказывать. Я не к тебе обращалась.

– Все в порядке. Мой прежний класс уже начал эту тему, – сохраняя хладнокровие, ответила Лида, хотя мнимое спокойствие дорогого стоило. Челюсти чуть ли не трескались от напряжения.

– Отлично. Повторение – мать учения. Открываем учебник на триста тридцать восьмой странице.

Лида подняла руку.

– Извините, я еще не получила учебники.

– Ах да, конечно, милочка, сейчас найдем.

Людмила Геннадьевна обернулась к остальным и посмотрела на первую парту, за которой сидели две девчонки – близняшки. Лида как-то сразу их и не заметила. Ушлепыш переманил все ее внимание на себя. А они выглядели копиями друг друга – такое сходство бросалось в глаза. В первую очередь оригинальная прическа: с одной стороны – почти под мальчика, с другой – косые каштановые копны с торчащими, как мягкие прутья, прядями. На треугольных лицах выделялись тонкие носы со вздернутыми кончиками. Серые глаза были жирно подчеркнуты тенями и тушью.

Та, что сидела к Лиде ближе, протянула учебник, а вторая положила свой на середину парты. Лиде пришлось встать, чтобы забрать подачу.

– Спасибо.

– Не за что.

Близняшка просто пожала плечами, не глядя Лиде в лицо, а ее сестра, наоборот, изучала Лиду с любопытством и легкой улыбкой.

Раскрыв учебник на нужной странице, Лида вслушалась в голос учителя, стараясь не обращать внимания на пристальные взгляды. Особенно аквамариновый.

Ушлепыш совсем оборзел – смотрел на Лиду почти в упор. Она кожей чувствовала жар его взгляда. Периферическим зрением замечала частые движения. Ушлепыш то поднимал голову, то опускал, но, по ощущениям, не сводил с нее глаз. Лида старалась держать себя в руках и не отвечать ни на его навязчивое внимание, ни на смешки, периодически пробегающие по классу, пока они не стали увеличиваться и учащаться.

Под конец урока, когда все читали в тишине параграф по теме, рыжая Эльфийка, сидящая за второй партой у окна, громко хохотнула и тут же прикрыла рот рукой. Лида невольно оторвалась от учебника. Все подняли головы.

– Что у вас там за хиханьки? – спросила Людмила Геннадьевна, поднимаясь. – Слово смешное вычитали?

– Ничего, я о своем, – девчонка перевернула смартфон экраном вниз, пугливо поглядывая на учительницу, и придвинула учебник к груди, но смешинку никак не могла перебороть. Они с соседкой обе хихикали.

– Ларионов поди опять шедевры чиркает? – Людмила Геннадьевна остановилась возле парты девчонок, но за телефоном не полезла, а подняла нос, ища среди голов главного зачинщика посмехушек. – Что, Ларионов, мало тебе моих портретов? Еще один в коллекцию добавил?

– Так вас заказывают, Людмила Геннадьевна, – Ларионов пожал плечами. – Все хотят, как и я, перед сном любоваться вашей солнцеликой иконой. Вы у меня на одной полке с Дарвином стоите.

– А я-то думала, у тебя для меня отдельный иконостас сваян уже, – она сорвалась с места и в три шага оказалась у последней парты. Встала над Няшей и выхватила из-под учебника Ларионова тетрадный лист. На лице проявилось удивление, а потом скепсис. Для чего-то она перевернула листок туда-обратно и продемонстрировала всему классу. – Теряешь талант, Ларионов. Жаба – не мое тотемное животное.

Большинство рассмеялось, и Ушлепыш в том числе.

Лида пригляделась к рисунку. На нем была изображена лягушка, только не реалистичная, а мультяшная, скорее, в стиле шаржа. От лягушки в ней остались детали: зеленая кожа да мордашка с до неприличия широко раскрытой пастью и бешеными глазками, выходящими из орбит, а тело, не считая пальцев, выглядело почти человеческим, потому что животное стояло на двух лапах. И одето оно было в черные водолазку, шорты и колготки, как Лида. С короткого плеча спадал розовый шопер. Изо рта вылетало облачко с текстом, как в комиксах: «Я нормальная!!!».

«Пикассо, блин» – Лида узнала в лягушке себя. Зеленая морда реально походила на нее мимикой. Лягушке даже шли ее косички. И прыщи вылезли ровно на тех же местах.

Теперь стало ясно, чем Ушлепыш занимался весь урок, пялясь на нее.

Лида попробовала найти в нем схожие черты с каким-нибудь мелким животным, желательно пакостным и мерзким, но наткнулась лишь на чеканный профиль, который, действительно, выглядел гордо и красиво. Лиде не хотелось этого признавать, но такой можно было сравнить только со львом или, на крайний случай, с благородным конем. Выдающийся нос и подбородок, высокие скулы, густые брови, глубокие глаза – Ушлепыш вобрал в себя все привлекательные мужские черты. Что было логично. Именно такие и становились ушлепышами просто потому, что избалованы вниманием с детства, не сомневалась Лида.