Ирина Власова – Люди-зеркала (страница 10)
– Просто их не учат контролировать свои эмоции. Инструкции не выдают. Конечно, некоторые это всё-таки делают, анализируют, извлекают уроки, занимают взрослую позицию. Кто-то медитирует, кто-то дыхательными практиками увлекается, кто-то пытается проработать сами триггеры, которые запускают витки тех или иных негативных эмоций. Но в большинстве своём они плавают в собственных эмоциях с утра до вечера, не осознавая этого. У кого-то ручеек, у кого-то болото, у кого-то озеро. У кого-то водоём эмоций настолько обмельчал, что уже видно дно. Возможно, если бы они чувствовали эту ответственность, они бы были более разборчивы в своих эмоциях. Если бы они знали, как те или иные эмоции отражаются на собственном здоровье, на зажимах в теле, они бы больше уделяли этому внимание. А так кидают в свой водоём всё подряд, мусор всякий, и ждут, что там рыба будет водиться, различные морские жители, дельфины, что их водоём принесёт им расслабление и спокойствие, когда это потребуется… Но там и водоёма может уже не быть…
– Красиво сказала! – Макс улыбнулся. – Вот почему писатель ты, а не я.
– Да какой я писатель! – я смутилась. Забавно, ведь только что думала про свою автограф-сессию. Этот парень точно умеет читать мысли! Надо попросить его научить меня паре-тройке приёмчиков.
– Писатель, писатель… Я ещё автограф потом буду у тебя просить. Ну что, пошли? Выглядишь ты просто супер!
Я махнула на него рукой и убежала переодеваться. То ли меня смутили его комплименты, то ли я боялась, что он прочитает мои мысли и страхи. А может, мне резко захотелось надеть платье. Да, платье сейчас будет в самый раз.
Макс, 23 июля
– Оказывается, я люблю зелёный цвет и мне нравится море, – тихие слова Киры перемешивались со слезами, но она улыбалась, прижимаясь ко мне всё сильнее. Мы стояли на перекрёстке и наслаждались обществом друг друга. И это были
– Вот и напиши об этом, ты ведь можешь! – я вложил в эти слова уверенность, доброту и тепло, вывернув наизнанку весь запас чужих эмоций внутри себя. Впрочем, и своих тоже.
– Ты думаешь, у меня получится? Кому будет интересно об этом читать?
Она немного отодвинулась от меня и посмотрела с надеждой. Божечки, какая же она миленькая, когда плачет. Захотелось обнять её крепче, но я решил, что сейчас не время для нежностей. Сейчас время для мотивирующей речи от Макса, как говорил Алекс. Ходили легенды о моих способностях вдохновлять других людей на героические поступки, такие как уволиться с нелюбимой работы или вынести мусор в полночь. Шучу. Причём про работу.
– Кира, – я начал осторожно подбирать слова, плетя монолог сначала внутри себя, подбирая в кружево текста лучшие слова и выражения, которые только имелись в моём лексиконе. Чёрт, если так пойдёт и дальше, я сам стану писателем. Ну держись, дорогая, если не ты, то я точно. – Я знаю тебя уже очень давно…
– Почти три недели, – она улыбнулась.
– Неважно! Для меня достаточно было и одного дня, чтобы понять, что внутри тебя есть необыкновенная сила прожигать словами сердца людей… и даже зеркал, если уж на то пошло. Ты, как никто другой, умеешь подобрать нужный, понятный образ…
– Мне до твоих метафор про стол и стулья далеко, – она снова улыбнулась, вытерев глаза рукавом кофты. Хорошо. Улыбка – это хорошо.
– И да, припомнить в нужный момент то, что другие уже забыли, тоже умеешь только ты. Ты волшебная, правда. Твои слова одновременно и согревают, и обдают холодом, и вызывают мурашки, и даже бросают в жар…
– От них бросает в жар, так правильнее, – на автомате поправила Кира. Ладно-ладно, она и так постоянно поправляет всех, когда они говорят «обеспече́ние», потому что правильно говорить «обеспе́чение». Она это делает на автомате, пропустим мимо ушей. Хотя обидно… я ей тут про высокое, а она мои речевые ошибки решила исправить.
– Прости, – тихо прошептала виновница моего мимолётного раздражения и опустила глаза. Видимо, почувствовала эту эмоцию, прежде чем я накрыл её радостью и решил не давать этой эмоции продолжения. Ха, а она быстро учится. Моя девочка.
– Всё верно, вот видишь! У тебя это идёт изнутри. Ты как будто светишься метафорами, сравнениями, олицетворениями и бог знает чем там ещё! В тебе бурлит необузданная страсть и сила творческого начала, ты не можешь не писать, тебе это необходимо как воздух. Только ты не думаешь о том, что этот воздух может быть нужен кому-то ещё и, возможно, именно твоя книга поможет кому-то найти свой путь, обрести себя, в ком-то разбудит спящие эмоции или призовёт людей к ответственности. Ты можешь, понимаешь? Я в тебя верю и не сомневаюсь в тебе! – Я наконец-то сделал вдох, потому что обычно в потоке мотивирующего монолога забываю дышать. Алекс говорит, что это добавляет импульса в мою речь.
– А ты прирождённый оратор. Может, пойдёшь в президенты? – Кира легонько ударила меня кулаком в грудь. Но больно не было, было приятно. Реально, всего три недели, но за это время мы успели обсудить больше, чем с некоторыми людьми за десятки лет. Удивительно.
– Не переводи тему. Писать будешь? – я посмотрел на неё пристально, сощурив глаза, и даже немного навис над ней, хотя это было тяжело сделать, ведь мы практически одного с ней роста. Пришлось встать на цыпочки, а это как-то не в моём стиле.
– Буду-буду, – моя подруга снова рассмеялась и даже кивнула для верности.
Всё, я её убедил. Ещё один балл в пользу оратора Макса. Сидите и учитесь! Скоро оформлю все свои лозунги в аудиоформат и буду продавать за кучу денег!
– А как назовёшь? – мне было любопытно, потому что я знал, что у неё в шкафу уже есть несколько черновиков, которые она искусно прятала за рабочими блокнотами и квитанциями на квартиру.
– «Люди-зеркала» – как иначе?
Кира, 5 июля
В комнате раздался звонок. Я всегда заранее выключала музыку, прикрывала дверь в папиной комнате, если он был дома и смотрел телевизор. В этой тишине заливистый звук бился о стены квартиры и заполнял собой всё вокруг. Казалось, что целый хоровод маленьких новогодних гномов с колокольчиками радуется наступлению праздника. У меня же этот звонок всегда вызывал смешанные чувства. Или же он вызывал смешанные чувства у папы? С одной стороны, мне было радостно снова услышать дорогого мне человека. С другой, я всегда думала о том, что нам вообще приходится разговаривать по телефону ограниченное количество времени вместо того, чтобы пить чай на кухне и болтать о пустяках по любому поводу. Впрочем, возможно, Макс прав, и мы сможем встретиться.
– Привет, мам! – я ответила сразу, так как знала, что это она. Выделенный канал связи съедал остатки всех эмоций, но я была уверена, что мама в этот момент улыбалась.
– Здравствуй, дорогая! – её голос звучал уверенно и тепло, как всегда.
– Какие у тебя планы на завтра? – я решила сразу задать интересующий меня вопрос. Я рассказала Максу про нас с мамой, он высказал идею о том, что если небеса не разверзлись при нашем знакомстве, то и от личного общения с мамой ничего не случится. Я, недолго думая, согласилась. Но маме я об этом, конечно, не скажу. Вдруг передумаю за день. Пусть сюрприз будет.
– Э-э-э-эм-м. – Мама явно была не готова к такому началу разговора и наверняка смотрела сейчас свой блокнот с заготовленными темами. Я тоже вела записи – о чём рассказать, что спросить, сразу записывала, чтобы не забыть, но сегодня я могла думать только о предстоящей встрече и очень волновалась. Я потёрла подушечки пальцев левой руки друг об друга и, ничего не почувствовав, положила ладонь на коленку. Было тяжело справиться с сомнениями и со всеми мыслями, которые сейчас роились в моей голове, как стадо откормленных, жадных мух. Кыш, кыш! – Завтра у меня консультация клиентки с самого утра, скорее всего, я проведу её онлайн, потому что не очень хочется куда-то выходить в выходной день. А потом я планировала прекрасно провести время. Поливать цветы и разговаривать с ними. Читать книги.
– Звучит шикарно! – я улыбнулась – и очень надеюсь, что телефонная связь передала маме мой позитив и радость.
– А почему ты спрашиваешь? – я не услышала в мамином голосе и нотки волнения, опять же из-за настроенных фильтров телефона, но почти уверена, что они там были.
– Да просто. Интересно, чем ты живёшь. Знаешь, сегодня такое настроение, что не хочется никаких заготовленных тем и монологов. Хочется просто побыть с тобой, поболтать о мелочах, не задумываясь о том, куда приведёт нас этот диалог, или даже помолчать…
– Понимаю. Молчать с другим человеком нужно тоже уметь.
– Да. Разговор объединяет, а молчание создаёт невидимые узы. – Мне так хотелось сказать маме, что, возможно, уже завтра я обниму её и поцелую, но нельзя. Нельзя!
– Поэтично прозвучало. Как твои статьи? Ой, прости-прости, хочется так многое у тебя спросить и узнать.
– Ничего-ничего, мои статьи прекрасно. Вернее, после того материала про нас с тобой я больше не писала, но есть несколько острых тем, которые хочется осветить в ближайшее время.
– Острых? – мамин голос снова был спокоен и выровнен по интонации, но я интуитивно чувствовала её эмоции. Она волновалась. Говорят, существуют «фантомные эмоции». Это определение, конечно, не научное и, как обычно, родилось в молодёжных кругах, но оно значит то, что чувствуешь чужие эмоции и знаешь, что они есть, даже если не обладаешь зеркальными способностями да и просто эмпатии ноль. То есть как с фантомной болью. Её вроде бы нет и предпосылок нет, но болит. Возможно, «фантомные эмоции» появились на пике моды, когда появились «недозеркала» или подражатели. Ха, тогда даже линзы можно было купить зеркальные, так что людей вообще не отличишь внешне: кто зеркало, а кто нет. Хорошо, что потом эти линзы внесли в список запрещённых товаров, а компания «Эко-миркл» заплатила огромный штраф Правлению за саму идею их производства. Забавно, что при этом не изъяли остатки партии, так что продвинутые ребята умудрились купить себе зеркальные линзы, правда, непонятно зачем: носить их было опасно и запрещено. В смысле «совершенно нежелательно», конечно.