Ирина Власова – Люди-зеркала (страница 11)

– Всё хорошо, мам. Это темы, которые предложили мне в Правлении, и я им за это очень благодарна, – сама не понимаю, зачем я так сказала. Может, потому что до сих пор считала, что нашу связь прослушивают, а может для того, чтобы успокоить маму, что я не бунтарь какой, а хорошая девочка. Конечно, никакие темы мне Правление в этот раз не давали, вернее, всё, что давали, я либо уже написала, либо писать не особо хотела.

Мы разговаривали с мамой о совершенно незначащих вещах. О погоде. О модных причёсках. О цвете неба. О новой статье Энди Уайт в журнале «Роллс-Ройс по-французски». И мы молчали. Долго, с упоением и наслаждением. И в этом молчании была и боль разлуки, и радость будущей встречи, о которой мама ещё не знала, и тепло, которое согревает и объединяет двух людей на разных концах провода.

Ирен, 6 июля

– Ма-а-ам, если я выпью ещё одну кружку ройбуша, я взорвусь! И тебе придётся отмывать все свои светлые кухонные шкафчики от моих чайных останков.

Я чуть не подавилась своим напитком, неожиданно было услышать от Киры такое. Но ещё одну кружку ароматного чая всё-таки налила. На автомате. Так мне было проще контролировать свой поток сознания.

– Давайте ещё разок. Вы с Максом уже несколько дней встречаетесь? – я пыталась разложить по полочкам хаотичные мысли, но они выскакивали с них, как неаккуратно сложенные и заброшенные носки. К тому же сам факт того, что мы с Кирой не виделись много лет, а сейчас вот так сидим и просто пьём чай на кухне, для меня был невероятен и невозможен.

– Да, хотя мы не очень любим афишировать наши отношения. – Макс громко отпил из своей кружки и посмотрел на Киру.

Та в свою очередь ткнула его локтем, нажав на воображаемую кнопочку на его теле, которая всегда реагирует как «а-а-ай, больно же». Между ними было что-то такое… Не искра. Не молния. Не страсть. Какое-то бесконечное тепло и невидимая связь, как будто они оба ждали этой встречи очень давно. Здесь даже не нужно было моё профессиональное чутьё, это было видно невооружённым взглядом – в их переглядках и приколах.

– Да, мы встретились пару дней назад, вчера мы тоже виделись и сегодня третий раз. И ничего не произошло! – голос Киры был взволнованным и радостным одновременно.

Я отправила ей малую толику спокойствия, сохранившегося со времен её детства. Она схватилась за эти эмоции как за спасительную соломинку и жадно отразила. Я покосилась на телефон. Никто не звонит. В дверь тоже не стучатся. Никаких молний и грома. Ничего такого. Но ощущение того, что мы преступники и делаем то, что запрещено, меня не покидало.

– Подождите, но я отправляла отчёт в Правление ещё вчера! А до этого несколько дней назад я получила от них задание проверить пару текстов на предмет эмоционального фона и заложенного подтекста… – Мысли всё не укладывались по полочкам, более того, весь шкаф, который я выстраивала в течение многих лет моей жизни, разваливался на глазах, полки ломались, и всё содержимое сбивалось в кучу. Это был встроенный шкаф, который должен был стоять всю свою жизнь на одном месте. А теперь из-за его отсутствия обваливался и потолок, и на стенах паутинкой расходились огромные трещины.

– Я тоже сдавал задание Правлению несколько дней назад, – Макс включился в разговор и принял серьёзный вид.

Я чувствовала, что он хочет меня поддержать. Даже ощутила волну добра и поддержки, исходящую от него, и неловко отразила.

– Он у нас аналитик, – гордо добавила Кира. – Мам, ты, главное, не волнуйся! Мы во всём разберёмся! Может, дойдём до офиса? Попробуем разузнать?

– Здравствуйте, меня зовут Ирен, я зеркало. Ах да, вчера я встретилась со своей дочерью, она тоже зеркало. И она пришла со своих другом, он тоже зеркало. Это ничего? – я начала раздражаться.

Какой всё-таки опрометчивый поступок – прийти сюда! А вдруг нам вообще запретят видеться? Она об этом подумала? Впрочем, я почти сразу потушила накатившуюся волну стресса. Опять же профессиональные хитрости и годы медитаций.

– Это будет практически явка с поличным. Лучше подождём несколько дней, и я сама схожу. Ничего спрашивать не буду, сделаю вид, что у меня вопросы по заданию, а там посмотрим…

– Звучит как план! А что будем делать до этого момента? – Макс посмотрел сначала на меня, потом на Киру.

– Пить чай, видимо. Мам, нальёшь ещё ройбуша?

Макс, 6 июля

Забавно. Люди (о-о-о, как это сейчас прям масштабно звучит в моей голове) думают, что мы, зеркала, подобны супергероям. Или роботам. Только роботами, которые убирают за тобой в кафе или открывают двери, уже никого не удивишь, а от нас до сих пор шарахаются. Я думаю, некоторые забывают, что мы отражаем чувства и эмоции человека, а не читаем их мысли. В нашем обществе некоторые чувствуют себя неуютно, как будто мы уличим их в каких-то преступных мыслях, выходящих за рамки правил этикета. Помню, пришёл как-то за молоком в магазин, передо мной было трое. Пожилая женщина с хлебом и пакетом молока. Злость. Тревожность. Безразличие. Немного суховатые эмоции, даже в горле от них пересохло. Парень с девушкой, совсем молоденькие, лет по девятнадцать. Он – страсть, ярость, желание. Она – тоже страсть, стыд, волнение, радость. Если из первой женщины эмоции нужно было «выжимать», как из губки, то парочка оставила после себя лужу импульсов и взрывных эмоций. Они покупали шампанское, сыр, какие-то фрукты, чипсы, сельдерей (я ещё тогда подумал: «При чём тут сельдерей вообще?»). На кассе парень взял неловким стремительным движением ещё пачку презервативов и спрятал за упаковку сыра. Чего стесняться-то, ну? Прямо передо мной стояла женщина лет тридцати пяти, плюс-минус моего возраста. У неё была целая корзина продуктов, как будто она собиралась целую неделю не выходить из дома, а желательно и побольше. В её эмоциональном фоне была и усталость, и боль, и злость, и раздражение, и разочарование, и ненависть, и расстройство, и одиночество, и грусть… Полный спектр эмоций, выбирай что хочешь. Понятно, что отразить страсть я не смог, меня тут же переклинило на злости и раздражении. Я вцепился рукой в край металлической ленты и прикрыл глаза, пытаясь не сказать ничего лишнего. Чёрт, мне всего лишь нужно молоко. Спасибо вам за ваши бонусные эмоции на ночь глядя, но можно мне просто купить молока?

Влюблённая парочка оглянулась на меня с любопытством. Женщина передо мной буркнула что-то типа: «Господи, достали уже, везде эти зеркала». Похоже, она даже не отразила (ха, она и не может, она же не зеркало), что это её эмоции лежат в основе моего поведения. И кто бы мог подумать, но пожилая дама, которая уже складывала продукты в свой пакет и которой оставалось только расплатиться, бросила на меня быстрый взгляд и быстро зашагала к выходу. Без продуктов, без своего пакета. Девушка на кассе кричала ей, что она забыла свои продукты и не расплатилась, но той и след простыл. Я принял это на свой счёт. Как и практически всё в этом мире. Кассир посмотрела на меня укоризненно и покачала головой так, словно я отправил покупательнице какое-то мысленное предупреждение. «Покайся, иначе всему миру будет известно, что ты совершила в свои двадцать семь лет!» Что за бред вообще? Я поймал взгляд кассира и направил его на своё молоко. Чёрт, дайте мне просто купить молока, в самом деле. Люди, успокойтесь, хватит эмоционировать!

Я уже еле держался от переполняющих меня эмоций, как женщина передо мной крикнула куда-то в глубь магазина: «Откройте ещё одну кассу, тут этот, и мне неприятно стоять с ним рядом». Ха, женщина, это взаимно. Я хотел было возмутиться, переполняясь ещё больше её собственным гневом и недовольством, как молодёжь обратилась ко мне: «Проходите перед нами, мы вас пропускаем». Парень слегка отодвинул с ленты свой вечерний арсенал по соблазнению – в первую очередь заветную коробочку за сыром. Я вымученно улыбнулся, потому что выбирать эмоции не приходилось, но постарался найти за гневом этой дамы что-то ещё и сконцентрироваться на том же одиночестве, например, или грусти. Не особо приятные эмоции, согласен, но и не такие яркие и взрывные, как гнев и злость. Я кивнул и прошёл со своим молоком.

Да, люди, нас поддерживающие, тоже бывают. Почему-то их много среди молодёжи. Взрослые люди больше нас боятся – видимо, опять же по причине того, что думают, будто мы читаем все их мысли и раскроем все неблаговидные дела, совершённые ими за свою жизнь.

– А это тебе как? – Кира вышла из дома и вырвала меня из потока моих мыслей. На ней были джинсы и футболка, я даже не сразу понял, что она переоделась. Но если первая футболка была светло-лилового цвета, то эта была жёлтая с цветком, выложенным из страз в районе груди.

– Очень даже! – я улыбнулся и для верности показал большой палец вверх.

Кира стремительно развернулась и пошла обратно домой. Так, к моменту, когда она вернётся, нужно придумать что-то более убедительное, чем улыбка и большой палец вверх, иначе я не выдержу ещё полчаса ожиданий и мыслей о людях, которые меня задевали в моей жизни. Может, показать два больших пальца вверх?

Кира, 14 июля

Кофе был божественный, по крайней мере именно так его презентовал Макс, и у меня не получалось думать иначе. Слегка горьковатый, с ноткой пряностей, каждый глоток обжигал горло тысячей пламенных пощипывающих искорок и оставлял покалывание на дёснах и языке. Несколько раз я незаметно проводила языком по зубам, сравнивая ощущения, и поспешно делала второй глоток.