Ирина Васильева – Дьявол носит Prada. (страница 4)

— Спасибо, — пролепетала удивленная Алиса.

— Не благодари. Мне просто нужен трезвый человек, который вовремя принесет мне таблетки от головной боли, когда этот мир окончательно меня доконает.

Но главным человеком в жизни Алисы оставалась Виктория. Их связь была странной, почти мистической. Иногда Алисе казалось, что главный редактор читает её мысли. Стоило Алисе подумать о том, что нужно заказать новую партию воды «Voss», как раздавался звонок:

— Елена пропала. Закажите воду. Три ящика. Холодную.

Или, стоило ей заметить пятно от чернил на рукаве пиджака Виктории, как босс, проходя мимо, роняла фразу:

— Отдайте мой костюм в химчистку. Сегодня же. И найдите мне запасной.

Это пугало и завораживало одновременно. Алиса чувствовала себя учеником великого мастера кунг-фу, который обучает секретным техникам не через слова, а через наблюдение и подражание. Она копировала походку Виктории, её манеру держать спину, интонации голоса. Она впитывала информацию как губка: училась различать бренды по фактуре ткани на ощупь, понимать разницу между хорошим вкусом и китчем, чувствовать тренды кожей.

Однажды, в конце особенно безумного дня, когда последняя правка ушла в печать, а студия опустела, Алиса осмелилась задать вопрос. Она сидела на полу в кабинете Виктории, окруженная горой эскизов и образцов тканей, сортируя их по цветам для завтрашнего мудборда. Сама Виктория стояла у окна, глядя на ночной город и медленно потягивая минеральную воду.

— Можно спросить? — голос Алисы прозвучал хрипло от усталости.

Виктория не повернулась.

— Спрашивайте, если это поможет вам работать лучше.

— Почему «Vortex»? Почему такое название? Оно... жесткое.

На мгновение Алисе показалось, что Виктория проигнорирует вопрос. Но та поставила стакан на подоконник и заговорила, продолжая смотреть на огни Москвы.

— Мода — это воронка. Вихрь. Vortex. Он затягивает. Ты думаешь, что управляешь им, выбирая платье, но на самом деле это он выбирает тебя. Он диктует правила, меняет твою походку, твой взгляд, твою самооценку. Мы здесь не продаем одежду. Мы создаем иллюзию необходимости. Мы заставляем людей хотеть то, без чего они прекрасно жили вчера. Мы — эпицентр этого шторма. И те, кто работает здесь, должны быть достаточно сильны, чтобы находиться в самой сердцевине этой воронки и не дать ей разорвать себя на части.

Она наконец обернулась и посмотрела на Алису. В свете города её глаза казались серыми, как сталь.

— Вы думаете, я жестокая? Нет. Я честная. Этот мир сожрет тебя с потрохами, если ты покажешь ему свою слабость. Слезы, жалость к себе, просьбы войти в положение — это валюта неудачников. Здесь платят только за результат. А цена ошибки — твоя карьера. Или хуже — твоя личность. Многие приходят сюда мечтателями. Я делаю из них солдат. Или ломаю.

Виктория подошла к столу и взяла один из эскизов, которые сортировала Алиса.

— Вы хорошо справляетесь. Вы перестали бояться. Это опасный этап. Когда страх уходит, появляется самоуверенность. А за ней следует беспечность. Ваша главная ошибка сейчас — думать, что вы чему-то научились. Вы знаете только фасад. Настоящая работа начнется завтра, когда мы поедем на съемку в Милан.

Она бросила эскиз обратно на стол.

— Собирайтесь. У вас есть два часа. Вам понадобятся вещи на неделю. И купите себе нормальный чемодан. Тот клетчатый мешок, с которым вы пришли в первый день, оскорбляет мое чувство прекрасного.

Милан. Слово прозвучало как выстрел стартового пистолета. Сердце Алисы пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Это был пропуск в святая святых. Высшая лига.

Оставшиеся два часа прошли как в тумане. Алиса металась по своей крошечной съемной комнате, пытаясь понять, что можно уместить в понятие «вещи на неделю» для человека, чей гардероб состоит из трех блузок и двух юбок. Она потратила половину месячной зарплаты на самый дешевый, но приличный на вид чемодан на колесиках в торговом центре у метро. Упаковка вещей превратилась в хаос: зарядные устройства путались с проводами для камеры, косметичка никак не закрывалась, а любимое худи казалось неуместным балахоном на фоне предстоящего глянца.

В аэропорт Домодедово они ехали в разных машинах. Виктория — на заднем сиденье черного седана с водителем, Алиса — в эконом-классе аэроэкспресса, сжимая ручку нового чемодана и чувствуя себя самозванцем. В бизнес-зале аэропорта контраст стал еще более разительным. Виктория сидела в кожаном кресле, окруженная ореолом власти и спокойствия. На ней был кашемировый палантин цвета слоновой кости. Рядом стоял её помощник, докладывающий последние сводки. Алиса же заняла место в углу, стараясь быть максимально незаметной, и судорожно проверяла почту в телефоне, отвечая на письма, которые сыпались одно за другим.

Когда объявили посадку, Виктория поднялась плавным, грациозным движением. Она не торопилась. Весь мир ждал её. Проходя мимо Алисы, которая вскочила при её появлении, Виктория остановилась на долю секунды.

— Ваш паспорт и посадочный талон, — не попросила, а констатировала она.

Алиса протянула документы. Виктория мельком взглянула на них и убрала в свою дорогую кожаную сумку.

— Я возьму. Чтобы вы ничего не перепутали. Идемте. Наш самолет не будет ждать вечно.

Они шли по телескопическому трапу первыми. Впереди — воплощение ледяного совершенства, за ней — девушка, чье сердце колотилось так громко, что, казалось, заглушало шум реактивных двигателей. Алиса смотрела в спину своему кумиру и наставнику и понимала, что точка невозврата пройдена давным-давно, еще в тот момент, когда она нашла золотой кабель в пыльном архиве.

Она больше не писала про андеграунд. Теперь она сама была его частью — винтиком в огромной машине глянцевого диктата. И ей это нравилось. Дьявол носил Prada, и Алиса была готова стать его верной приспешницей, лишь бы оставаться в этом вихре, в самом центре Vortex'а.

Глава 3.

Милан встретил их не солнечным светом, как ожидала Алиса, а мелким, моросящим дождем — acquazzone, который превращал мощеные улицы в зеркала и заставлял лакированную кожу сумок недовольно морщиться. Город казался декорацией к фильму: строгие, величественные здания цвета топленого молока, витрины бутиков на Via Montenapoleone, похожие на музейные экспозиции, и тишина, нарушаемая лишь шуршанием шин дорогих автомобилей.

Виктория Леман сошла с трапа частного самолета так, словно это была сцена оперного театра Ла Скала. На ней был тренчкот от Burberry безупречного кроя, который стоил больше, чем вся одежда Алисы вместе взятая. Сама Алиса чувствовала себя неуклюжим подростком в своем единственном «приличном» пальто, которое она купила со скидкой три года назад. Чемодан на колесиках предательски скрипнул по мокрому асфальту, привлекая косой взгляд водителя, присланного за ними из отеля.

Отель Four Seasons стал для Алисы первым ударом реальности о роскошь. Пока Виктория регистрировалась у стойки консьержа, обмениваясь с портье парой фраз на идеальном итальянском, Алиса стояла посреди лобби, задрав голову. Высоченные потолки, мраморные колонны, живые орхидеи в вазах... Она почувствовала острый приступ паники. Ей здесь не место. Это ошибка. Её сейчас выведут отсюда, приняв за самозванку или горничную, зашедшую не в ту зону.

— Ваш ключ, — голос Виктории раздался прямо над ухом, вырывая её из ступора. Главный редактор протянула ей пластиковую карту. — Номер 412. Поднимайтесь. Распакуйте мой багаж. Повесьте платья на плечики, костюмы оставьте в чехлах. Обувь выставьте в ряд. И найдите утюг. Мне нужно, чтобы все было идеально к шести вечера.

Номер люкс был размером с квартиру Алисы. Две спальни, гостиная с панорамным окном и терраса, выходящая на Дуомо. Вещей у Виктории оказалось ровно столько, сколько может взять с собой человек, для которого гардеробная комната дома размером с футбольное поле. Три огромных кожаных чемодана и две дорожные сумки. Алиса открыла первый. Внутри царил идеальный порядок, созданный руками личного стилиста еще в Москве. Но Алиса должна была всё проверить сама.

Она действовала как робот. Аккуратно извлекала вешалки с платьями, каждое из которых было завернуто в шелковую бумагу. Расставляла туфли (Manolo Blahnik, Christian Louboutin) на ковре ровной линией. Развешивала брюки и жакеты в шкафу, соблюдая цветовую гамму от светлого к темному. Утюг нашелся в прачечной на этаже. Когда Алиса вернулась, номер наполнился легким ароматом озона и дорогого парфюма.

Ровно в шесть вечера дверь спальни Виктории распахнулась. Босс вышла уже полностью преображенной. Вместо удобного тренча на ней было платье-футляр насыщенного винного цвета, облегающее фигуру как вторая кожа. Волосы были уложены волосок к волоску. Она выглядела так, будто собиралась не на рабочую встречу с фотографом, а на прием к королеве.

— Машина внизу, — бросила она, даже не взглянув на результат трудов Алисы. — Возьмите планшет. Там список контактов и локация студии. Вы едете со мной.

Студия находилась в промышленном районе, вдали от блеска центральных улиц. Это было огромное бетонное здание бывшего завода с высокими потолками и грубыми кирпичными стенами. Контраст между стерильной роскошью отеля и этой брутальной фактурой должен был стать фишкой съемки. Фотограф, итальянец по имени Марко, с гривой седых волос и пронзительным взглядом, уже ждал их.