Ирина Васильева – Дьявол носит Prada. (страница 1)
Ирина Васильева
Дьявол носит Prada.
Пролог.
Москва, конец сентября. Ветер срывал с клёнов последние листья и швырял их в витрины бутиков, будто пытался испортить этот безупречно выстроенный городской пейзаж. В центре всего этого — небоскрёб из стекла и стали, где на двадцать третьем этаже горел свет даже в три часа ночи.
Там, в кабинете с видом на город, сидела женщина, которую в глянцевых кругах называли не иначе как Дьяволом. Не из-за рогов и хвоста — их у неё не было. А из-за того, что она могла одним взглядом заставить дрожать даже самых уверенных редакторов, одним словом — разрушить чью-то карьеру, а другим — вознести до небес.
Её звали Виктория Леман. Она была главным редактором журнала «Vortex» — самого влиятельного издания о моде в стране. И сегодня она ждала новую ассистентку.
Я стояла в зеркальном лифте, который, казалось, падал в бездну. Кабина бесшумно скользила вверх, а моё отражение множилось в отполированных до блеска панелях. Я поправила воротник блузки, в сотый раз задаваясь вопросом, как я здесь оказалась. Вчерашний выпускница журфака с дипломом, пахнущим типографской краской, и амбициями, которые не умещались в крошечной съёмной комнате на окраине. Я была готова на всё, лишь бы вырваться из рутины.
Двери лифта с мягким шелестом разошлись в стороны, открывая вид на приёмную. Воздух здесь был другим — стерильным, пропитанным дорогим парфюмом и напряжением. За стойкой ресепшен сидела девушка с лицом, не выражающим абсолютно никаких эмоций. Она была похожа на фарфоровую куклу, идеально вписанную в интерьер.
— Вы к кому? — её голос был ровным и холодным, как стекло за её спиной.
— Алиса. К Виктории Леман. На собеседование.
Она не шелохнулась, лишь на мгновение опустила взгляд на монитор невидимого компьютера.
— Ждите.
Прошло пятнадцать минут. Я изучала узор на мраморном полу, считая прожилки в камне, чтобы не сойти с ума от тишины. Ни один человек не прошёл мимо. Казалось, двадцать третий этаж вымер, оставив только меня и эту безмолвную статую.
Наконец, из массивной дубовой двери справа донёсся звук. Не голос, а скорее низкое, утробное рычание, от которого у меня похолодело внутри.
— Пусть войдёт! Немедленно!
Секретарша нажала кнопку на столе, и тяжёлая дверь бесшумно приоткрылась. Я на негнущихся ногах сделала шаг вперёд.
Кабинет был огромен. Панорамные окна во всю стену открывали вид на спящий город, расчерченный огнями магистралей. В центре этого стеклянного аквариума стоял стол из тёмного дерева, заваленный макетами, стопками журналов и чашками с остывшим кофе. И за этим столом сидела она.
Виктория Леман была одета в безупречный брючный костюм угольного цвета. Никакой лишней детали, ни одного кричащего аксессуара. Но вся её аура кричала о власти. Она даже не подняла на меня глаз, продолжая что-то яростно вычёркивать красным маркером на развороте журнала.
Я замерла на пороге, не решаясь сделать ещё один шаг.
— Вы опоздали на три минуты и сорок секунд, — произнесла она, не отрываясь от работы. Её голос был бархатным, но в нём звенела сталь. — Это непозволительная роскошь для ассистента главного редактора «Vortex». Время здесь стоит миллионы.
Она наконец подняла голову. Её взгляд был пронзительным, сканирующим. Он прошёлся по мне сверху вниз, оценивая каждую деталь: от дешёвых туфель до скромной сумки через плечо. Я почувствовала себя голой.
— Ваше резюме говорит о том, что вы умеете писать о культуре андеграунда и социальной несправедливости. Мне плевать на справедливость. Мне нужны идеальные швы на платье и чтобы кофе к моему приходу был именно шестьдесят градусов по Цельсию, а не пятьдесят девять и не шестьдесят один. Вы способны на такую точность?
Я сглотнула ком в горле.
— Я... я быстро учусь.
Виктория усмехнулась, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
— Все так говорят. А потом плачут в туалете и бегут писать заявление по собственному желанию. Мой предыдущий ассистент продержался неделю. Слабак.
Она швырнула маркер на стол и откинулась в кресле.
— У вас есть один шанс доказать мне свою полезность прямо сейчас. Мой телефон сел. Найдите зарядное устройство для последней модели iPhone в этом здании за десять минут. Если не справитесь — можете не утруждать себя обратной дорогой в лифте.
Она снова уткнулась в макет, давая понять, что аудиенция окончена. Я стояла, парализованная ужасом и одновременно странным азартом. Это было безумие. Но это был мой билет в другой мир.
Я развернулась и пулей вылетела из кабинета, понимая, что моя жизнь только что разделилась на «до» и «после». И обратного пути уже не будет.
Глава 1. Температура кипения.
Я, Алиса, всегда считала, что мода — это что-то эфемерное, существующее в параллельной вселенной, где люди не едят, а позируют для обложек, и где главная трагедия — это пятно от соевого соуса на белоснежной кашемировой водолазке. Моей вселенной был пыльный мир университетской библиотеки, запах старых газет и острые социальные темы. Я писала диплом о влиянии субкультур на урбанистический ландшафт и искренне верила, что настоящая журналистика — это когда у тебя замерзают пальцы, пока ты пытаешься записать интервью с граффитистом в промзоне на окраине. Но дипломная работа закончилась, а вместе с ней и моя стипендия. Реальность в лице арендной платы за комнату в Чертаново и счетов за интернет требовала денег. Много денег. И быстро.
Объявление о вакансии ассистента в журнале «Vortex» я увидела случайно, пролистывая ленту новостей в три часа ночи, когда от кофе уже начинало подташнивать. Требования были размытыми: «стрессоустойчивость», «многозадачность», «готовность к ненормированному графику». Зарплата с пятью нулями перечеркнула все мои принципы и снобизм. Я отправила резюме, не особо надеясь на ответ. Через час мне позвонили.
— Алиса? — голос в трубке был сухим и деловитым. — Вы нам подходите по формальным признакам. Завтра в девять ноль-ноль вас ждут на ресепшене главного офиса. Не опаздывайте.
И короткие гудки.
Москва, конец сентября. Город казался выцветшей фотографией. Ветер срывал с клёнов последние, уже не золотые, а бурые и сморщенные листья и швырял их в витрины дорогих бутиков на Патриарших, будто пытаясь испортить этот безупречно выстроенный городской пейзаж. Я стояла перед зеркальной башней из стекла и стали, задрав голову так, что заболела шея. Небоскрёб уходил в свинцовое небо, царапая облака. На двадцать третьем этаже горел свет даже в три часа ночи.
Я вошла в холл первого этажа, и меня тут же поглотил кондиционированный холод и стерильная тишина. Охранник в безупречной форме скользнул по мне взглядом, который без слов говорил: «Ты здесь чужая». Лифт был отделан полированным металлом и темным деревом. Я нажала кнопку с цифрой «23». Кабина начала свой бесшумный, стремительный взлет.
Внутри лифта я чувствовала себя как в ловушке. Мое отражение множилось в отполированных до блеска панелях: бледное лицо, слишком простая черная юбка-карандаш (единственная приличная вещь в моем гардеробе), белая блузка и старенький пиджак с выпускного. Я поправила воротник, пытаясь скрыть дешевую фурнитуру. В животе завязался тугой узел страха и какого-то болезненного любопытства. Кто она такая, эта Виктория Леман? Что за человек может заставить дрожать тех, кто сам привык диктовать правила?
Двери лифта открылись с тихим шелестом, выпуская меня в приемную двадцать третьего этажа. Воздух здесь был другим — стерильным, пропитанным дорогим парфюмом с нотами сандала и тяжелым, почти осязаемым напряжением. За стойкой ресепшен сидела девушка с лицом античной статуи: идеально гладкая кожа, высокие скулы и глаза, не выражающие абсолютно никаких эмоций. Она была похожа на фарфоровую куклу, идеально вписанную в интерьер.
— Вы к кому? — её голос был ровным и холодным, как стекло за её спиной.
— Алиса. К Виктории Леман. На собеседование.
Она не шелохнулась, лишь на мгновение опустила взгляд на монитор невидимого компьютера.
— Ждите.
Прошло пятнадцать минут. Для меня они растянулись в вечность. Я сидела на жестком кожаном диване цвета слоновой кости и изучала узор на мраморном полу, считая прожилки в камне, чтобы не сойти с ума от тишины. Ни один человек не прошел мимо приемной. Казалось, двадцать третий этаж вымер, оставив только меня и эту безмолвную статую за стойкой. Единственным звуком было едва слышное гудение системы вентиляции и тиканье огромных напольных часов в углу.
Наконец, из массивной дубовой двери справа донёсся звук. Это было не слово и не крик. Это было низкое, утробное рычание, от которого у меня похолодело внутри.
— Пусть войдёт! Немедленно!
Секретарша нажала кнопку на столе, и тяжёлая дверь бесшумно приоткрылась на пару сантиметров. Я на негнущихся ногах поднялась с дивана. Мои колени дрожали так сильно, что я боялась упасть по пути к двери.
Кабинет был огромен — настоящий стеклянный куб, парящий над городом. Панорамные окна во всю стену открывали захватывающий дух вид на спящую Москву, расчерченную огнями магистралей и подсвеченными шпилями сталинских высоток. Внизу машины казались игрушечными муравьями, ползущими по серым лентам дорог. В центре этого стеклянного аквариума стоял монументальный стол из темного дерева — островок порядка в океане контролируемого хаоса.