Ирина Ваганова – Одинокая свеча Берегини (страница 5)

Глава 3. Недолгое паломничество

Оливия не помнила финал битвы с порождениями тьмы. Бесконтрольный всплеск магической энергии опустошил её. Савватий ещё молился и кропил келью святой водой, а девушка упала на лежанку и забылась. Даже не заметила, что в тот момент, когда она вскочила, испугавшись нашествия чудовищ, одеяло сползло на пол, да так и лежало кулем. Старец, завершив благодарственные молитвы, подошёл к свернувшейся калачиком берегине, поднял одеяло и накрыл девушку, с улыбкой пожелав ей:

– Спокойной ночи, птичка! Помоги тебе Господь принять верное решение, да не оставит тебя воинство небесное без защиты!

Слышала она его слова или они ей приснились, однако именно эти молитвы принесли её душе мир, будто благодать коснулась, унося прочь тревоги и сомнения.

Пробудилась девушка около полудня. Лежала, слушала, как старец беседует на крыльце с благочестивыми посетителями. Голос его был добрым, спокойным, без малейших признаков тревоги или усталости. Будто и не случилось ночного сражения, будто не занимала берегиня единственную в избе лежанку, будто Савватий не просидел остаток ночи за столом, охраняя сон Оливии и размышляя о судьбах мира, а также о коварных замыслах тёмных сил.

Девушка встала, поправила, насколько возможно, свою измятую одежду, переплела косу и подошла к раскрытой двери. В проёме виднелась только сгорбленная спина старца, зато слышно было хорошо. Несколько голосов наперебой благодарили батюшку Савватия и обещали дождаться его духовную дочь – не покидать монастырь без неё.

«Уже всё решил, – грустно вздохнула Оливия, понимая, что после пережитых событий не может не послушаться батюшкиного совета, – значит, так тому и быть».

Крестный ход по трём монастырям был немногочисленным, дорога дальняя, не всякий выдюжит. Шли с молитвами, песнопениями, в каждом селе около храма совершали молебен. Ночевали в поле. Оливия сто раз похвалила себя за предусмотрительность. Мешок оттягивал плечи своим немалым весом, тонкие верёвки даже через кофту натёрли нежную кожу девушки, но без шали, накидки от дождя и удобных башмаков она бы точно замёрзла, промокла или сбила ноги в кровь. Хотя нужно отдать должное спутникам, о юной паломнице многие заботились и старались ей угодить, помня, что сам Савватий просил за барышню. Оливию приняли за благородную, относились к ней уважительно, обращались по имени отчеству, а между собой шептались, рассуждая: какой такой грех замаливает девица, и когда успела нагрешить. Девушка никого не разубеждала, чужих разговоров не слушала, шла, погрузившись в собственные печальные размышления.

Заминка вышла в деревне с говорящим названием Шальные Дворы. Толпа горластых мужиков собралась на пути к речушке, они потрясали выдернутыми из оград кольями, не пуская паломников дальше.

– Чего хотят эти люди? – спросила Оливия щупленькую но очень шуструю бабульку по имени Павла, которая преимущественно шла рядом с ней и частенько давала неопытной молитвенице разъяснения по тому или иному поводу.

– Так ясно чего, – посмеивалась старушка. – Плату требуют.

– За что? – удивилась девушка.

– Известно, за проход по мосту. Ихний он считается, ремонтируют каждую весну, как половодье попортит.

– Так надо заплатить.

– Ишь ты! – недовольно зыркнула Павла. – У тебя никак деньги лишние? – Увидев, что девушка отрицательно качает головой, старушка снова улыбнулась и утешила её: – Поорут и пустют, куда им деваться.

Противостояние затягивалось. Особенно активные паломники произносили вразумляющие строптивцев речи, осеняли ретивых противоборцев крестным знамением, даже кропили святой водой, но жители Шальных Дворов не спешили расходиться, считая, что вправе нажиться на праздно шатающихся богомольцах.

– Разойдись! – послышался за спинами паломников грозный окрик и стук копыт.

Опытная Павла схватила Оливию за рукав и проворно оттащила растерявшуюся девушку на обочину. К ним приближался блестящий экипаж, запряжённый парой гнедых лошадей.

Кучер привстал на козлах, натягивая вожжи. Лошадиная морда, а потом потный блестящий бок и круп прошли на расстоянии вытянутой руки от паломниц.

– Спаси Господи вас, бабушка, – испуганно прошептала Оливия, продолжая пятиться.

Мимо них проехала карета, через её окно девушка успела заметить благородного молодого человека.

– Это графа Вязьмитинова племянник, – пояснила Павла, – Николая Владимировича. Добрейшей души человек. Сейчас пустют нас, вот увидишь.

Оливия не поняла, кого именно старушка назвала добрейшим – неведомого ей графа или его красивого племянника – но уточнять не стала. Карета замерла чуть впереди. Путешественник вышел размяться и крикнул кучеру:

– Сходи-ка вперёд, Кузьма. Заплати мужикам.

– Как же, барин? – недовольно бурчал тот, нехотя слезая на землю. – Надо бы поднажать, да и делов! Кто не успел увернуться, сам виноват.

– Сходи, Кузьма, не спорь. Да чтобы всех пропустили, не только нас.

– Ладно, барин, воля ваша.

Продолжая хмуриться, Кузьма пошагал в голову колонны, а его господин обвёл весёлым взглядом кланяющихся крестьян. Заметив Оливию, подошёл к ней и, щёлкнув каблуками, коротко кивнул:

– Мичман Алексей Алексеевич Матвеев. Позвольте полюбопытствовать, барышня, какими судьбами прекрасная лилия попала в этот чудный букет полевых цветов?

Девушка смутилась. Ей очень хотелось лучше рассмотреть одетого в модный костюм молодого мужчину, ей очень нравилось мужественное и вместе с тем располагающее лицо, умные глаза, густые русые волосы, но она решилась на один-единственный короткий взгляд и опустила глаза, делая книксен:

– Оливия Дмитриевна Черникина.

– А не тот ли это знаменитый Черникин, которого в последние годы преследуют неудачи? Не затем ли вы идёте по монастырям, чтобы вымолить у Господа милости для семейства?

Оливия отрицательно покачала головой, не желая обсуждать с первым встречным горести, свалившиеся на её семью.

– Старец Савватий благословил посетить селение Баяки. Эти люди любезно согласились терпеть моё присутствие по пути в монастырь.

– О! – радостно воскликнул офицер. – Баяки! Они находятся неподалёку от поместья моего дядюшки. Нам по пути, барышня. – Он церемонно поклонился и предложил: – Умоляю, составьте мне компанию. К вечеру мы будем в гостях у графа Вязьмитинова, обещаю вам самый радушный приём. Завтра, если соизволите, мы вместе прогуляемся в Баяки, как велел вам старец.

Оливия растерянно посмотрела на паломников, которые уже тронулись в путь. Кузьма успел договориться с жителями Шальных Дворов и спешил обратно.

– Поезжай, дочка! – с улыбкой посоветовала Павла. – Нам-то ещё сутки топать.

Соблазн был большим. Оливия с непривычки устала бесконечно брести по пыльным дорогам, кроме того, молодой граф ей приглянулся, расставаться с ним не хотелось. Услышав о её согласии, Алексей Алексеевич не скрывал радости. Он помог девушке снять заплечный мешок, подал ей руку, а когда Оливия забралась в карету, сел и сам. Они расположились напротив друг друга. Видя смущение и растерянность барышни, спутник пообещал не задавать ей лишних вопросов, а чтобы скрасить путь стал рассказывать о морской службе, о странах и городах, где успел побывать. Девушка слушала и удивлялась: насколько интересной, оказывается, может быть у людей жизнь.

***

К поместью графа Вязьмитинова они подъезжали в шесть часов пополудни. Когда карета миновала ограду и покатила по подъездной аллее, незваную гостью охватило волнение. Оливии прежде не приходилось посещать аристократические дома. Даже липовая аллея из стройных высоких деревьев показалась девушке волшебной. Что говорить о раскинувшемся впереди трёхэтажном особняке? Выкрашенные в жёлтый цвет стены, белые колонны, бесконечные ряды окон и необыкновенно изящные скульптуры на широком крыльце выглядели идеально. В таком прекрасном месте могли жить только хорошие и талантливые люди.

Спутник заметил состояние девушки, бережно взял её руку, слегка пожал, ободряя, и улыбнулся:

– Граф Николай Владимирович – необычайно добрый и скромный человек. После гибели жены и дочери он ведёт уединённый образ жизни, только я иногда его навещаю.

– Мне очень неловко беспокоить вашего дядюшку, – пролепетала Оливия. – Племянника он ожидает, а я свалюсь как…

– Могу представить вас невестой, – предложил офицер, – если вам так будет проще.

– Нет! Что вы! – вспыхнула девушка. – Это совсем не годится.

– Тогда расскажем, как есть.

– Лучше, как есть, – согласилась Оливия. – Только я вас очень прошу, если возникнет неловкость, сразу же дайте мне знать. Я уйду.

– Куда же?

– Попрошусь на ночлег в ближайшей деревне.

– Вряд ли это понадобится, – твёрдо заверил девушку Алексей.

Отзыв молодого графа о дядюшке полностью соответствовал первому впечатлению, которое произвёл на гостью встретивший их сорокапятилетний мужчина. Николай Владимирович Вязьмитинов сохранил военную выправку, хотя два года назад ушёл в отставку. Внешне они с племянником были очень похожи, сразу чувствовалось кровное родство и порода. Всё, что отличало старшего графа от младшего, – взгляд. Племянник, даже когда был серьёзен, смотрел с огоньком, с верой в лучшее. А в глазах дядюшки плескалась неизбывная боль. Это при том, что приезд Алексея его заметно обрадовал. Незнакомка, подобранная гостем по дороге, не вызвала отрицательных эмоций, напротив, Николай Владимирович встретил девушку с провинциальным радушием, заверил её, что будет очень рад, если она останется в поместье так долго, как будет необходимо.