Ирина Успенская – Бумажные крылья (страница 28)
Глава 16. Братья и сестры
Любовь – это не ограничения, а свобода. Она не убывает, когда ты ее даришь, и одна любовь не противоречит другой.
– Я всегда рада видеть вас, – задрав нос, отозвалась Лея и закуталась в лоскут синего мерцания.
Синего мерцания Стрижу не досталось, так что пришлось делать вид, что вот именно так, нагишом в постели принцессы, он всегда и разговаривает с генералом МБ – кто ж еще посмеет заявиться к Шуалейде в покои. Зато шисову генералу придется признать, что больше места в постели принцессы ему нет. И не будет.
Про собственное намерение сбежать и где-нибудь быстрее сгинуть, чтобы уберечь Лею от внимания Хисса и интриг нового Мастера Ткача, Стриж вмиг забыл. О нет, оставить ее – это одно. А отдать – совсем другое. Ни. За. Что. Была бы у него шерсть на загривке, сейчас стояла бы дыбом, как и положено злому, очень злому тигру, у которого какой-то проходимец собирается отнять тигрицу.
Шуалейда тоже злилась. Такие знакомые молнии пробегали по растрепанным волосам, свивались змеиными кольцами, готовые ужалить. Правда, где-то под злостью пряталось что-то совсем иное – быть может, вина или опасение, Стриж пока не научился как следует читать цвета ее ауры.
– Светлого вечера, ваше высочество, – как ни в чем не бывало приветствовал ее Дюбрайн. Стрижу он едва кивнул. – Сожалею, что вчера пришлось спешно покинуть дворец, дела.
Небрежным жестом генерал свернул эфир в кресло, уселся, положив на колени папку. Разговор начинать он не торопился, разглядывал Шуалейду и Стрижа, словно лакомую добычу – видимо, давал сопернику осознать безнадежность сопротивления. Ага, сейчас.
Лея молчала и, похоже, успокаивалась. Стриж тоже молчал – а что он мог сказать, не выставив себя малолетним придурком? – и разглядывал Дюбрайна. Невозмутим. Красив – как красив кугуар в засаде. Черный мундир наглажен и сверкает серебряным позументом, бляха Конвента опасно мерцает, словно настороженный капкан. Кольца и странный браслет-змея выглядят не украшением, а оружием. Руки расслаблены, аура ровно переливается и пахнет небесной голубизной, лиловыми ирисами, пламенем камина и теплым молоком, словно плевать генерал хотел на соперника в постели любимой.
При всем уважении к гильдии следовало признать, что этот светлый шер – игрок куда опаснее Мастера Ткача. Особенно нынешнего, Седого Барсука. И что женщины должны слетаться на него, что осы на мед, на одну лишь силу. Неудивительно, что весь Суард считает их с Шуалейдой любовниками, несмотря на ее скандально прерванную свадьбу с кронпринцем Люкресом. Дюбрайн единственный, кроме Бастерхази, кто не выглядит рядом с ней сухой травой. Странно, почему? По слухам, Длинноухий предпочитает юношей… Нет, чушь, только слепой не заметит, что он влюблен в Лею. И она… тоже? В Дюбрайна?! Шис подери! Почему сейчас ее дар тянется не к Стрижу, а к незваному гостю? И что это за золотое мерцание, соединяющее их?
Размышлять дольше нескольких мгновений ему не позволили. Дюбрайну надоело держать паузу: смутить мастера Стрижа каким-то там разглядыванием пока еще никому не удалось. Усмехнувшись, Дюбрайн открыл папку и подал Шуалейде несколько исписанных листов гербовой бумаги. Верхний – украшен полудюжиной печатей. Купчая. Несложно догадаться, на кого. А под ней наверняка приговор и дело какого-то бандита. То ли Соверне, то ли Сомбра, шис его упомнит.
Лея взяла – царственно равнодушно! Прочитала. Подняла взгляд на Дюбрайна. Приподняла бровь. Все это – без единого колыхания ауры. Правда, счастливой и пьяной она уже не выглядела, а синее мерцание стало просто платьем. Стриж украдкой глянул на себя – надо же, и не заметил, что снова одет. Драконьи дети!
Тем временем игра в гляделки продолжалась. Стриж готов был поклясться, что никаких штучек вроде мысленных разговоров они не вели. О нет, игра шла всерьез, и ставкой в этой игре был… если бы он! Кого интересует мелочь вроде подобранного с помойки мальчишки! Ставкой было что-то, о чем простому мастеру теней лучше не задумываться. Чтобы спалось крепче.
Молчание затягивалось, сгущалось – и, кажется, темнело не только за окном. Оба были слишком упрямы, чтобы начать разговор, и слишком горды, чтобы отвести взгляд. Даже выпестованное под присмотром Мастера спокойствие трескалось под тяжестью этого молчания, хотелось одновременно сбежать и вцепиться Дюбрайну в глотку: никто не смеет обижать Лею! Но спина Шуалейды оставалась такой же прямой, улыбка – непринужденной, а тонкие пальцы без единого перстня – мягкими и неподвижными. Королевское, шис дери, самообладание!
– Не пора ли вашему высочеству представить мне этого очаровательного юношу? – мягко и насмешливо осведомился Дюбрайн. – Или для него постель не повод для знакомства?
Стриж выдохнул – Тень отступила, а на шпильки плевать. Лея пожала плечами.
– Здесь написано имя. Его зовут Себастьяно.
– А дальше?
– Себастьяно бие Морелле, ваша светлость, – ответил вместо нее Стриж, так же мягко и вкрадчиво. – Мастер Стриж.
Он слегка склонил голову, продолжая глядеть Дюбрайну в глаза и не упуская Шу из внимания. Ее высочество снова сделала вид, что так и надо – хотя наверняка прекрасно знала, кто носит имя Стриж, гильдия не скрывает от Магбезопасности имен своих мастеров.
– Забавно. – Дюбрайн склонил голову набок. – Светлый шер, клятва верности… Ты думаешь, этого достаточно?
– Да, – ответила Лея.
– А я думаю, что нет, – отрезал он.
Шуалейда, до того неподвижная, обернулась к Стрижу – и ему нестерпимо захотелось провалиться в Ургаш. Немедленно.
– Шу, я вижу, что ты любишь мальчика и доверяешь ему. – Голос Дюбрайна дрогнул, хотя лицо осталось невозмутимым. – Но ты хоть понимаешь, что он только чудом не убил тебя?
Как бы Стрижу ни хотелось возразить, но возразить было нечего. Хисс едва не забрал ее душу его руками, несмотря на то, что заказа на ее смерть не было. Что Хиссу до каких-то заказов, когда ему приходит охота поиграть.
– Одержимый убийца, – одними губами шепнул Стриж, напоминая ей: он именно о гильдии и говорил.
– Мастер Стриж… – так же тихо шепнула она, не слыша ни его слов, ни слов Дюбрайна, и вглядываясь куда-то в самую глубину Стрижа. – Ласточка. Правильно было, говоришь? – она вдруг ожила, рассмеялась, взяла Стрижа за руку и обернулась к Дюбрайну. – Ладно. Выкладывай, великий интриган, что ты задумал и зачем принес эти бумажки.
Тот покачал головой, улыбнулся – странно, но почему-то очень хотелось поверить теплу этой улыбки – и снова сунул бумаги Шуалейде.
– Посмотри на печать крови.
Она послушно взяла – одной рукой, не выпуская ладони Стрижа – и вгляделась в сложный, радужно мерцающий символ, связывающий документ с единственным человеком. Печать, которую нельзя подделать и нельзя обмануть: если капнуть на нее кровью того, на кого печать настроена, она засветится, если чужой – почернеет. Стриж тоже вгляделся в документ, слишком похожий на настоящий. Догадка мелькнула – в книге заказа было написано «продан», а не «доставлен в нужное место», но не может же быть такого! Гильдия не продает своих мастеров.
– Настоящая печать крови. Документы в порядке, – сказала Шуалейда, все еще не понимая, в чем суть.
– Именно! Я же говорю, чудо. – Дюбрайн глянул на Стрижа, усмехнулся. – Ты знаешь, что Мастер Ткач с позволения Хисса продал тебя по-настоящему? Ты, птичка, на самом деле теперь принадлежишь ее высочеству. С потрохами. Хисс слишком уважает свои же законы, чтобы предъявлять на тебя права, пока ты принадлежишь кому-то другому.
Все еще не верилось. Продал, как личную собственность, и не по чужим документам?! Никогда такого не было, чтобы Мастер Ткач дал убийце шанс освободиться от гильдии. Слишком ценное оружие, слишком опасное, чтобы рисковать выпустить его из рук. Получается, отец все рассчитал заранее, приготовил Стрижу лазейку: документы, фальшивая смерть, показания Устрицы – никто, кроме Мастера, не мог знать, что Стрижу понадобится ее свидетельство.
У Стрижа кружилась голова: его мир снова разбился на кусочки, и теперь из них складывался новый, обещал что-то невероятное. Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой!
– Погоди, рано радуешься, – подтвердил его опасения Дюбрайн. – Пока ты носишь фамилию Морелле, подлинность купчей можно опротестовать в суде. И ты ничего не узнаешь, пока тебе не придет очередной заказ. Например, на меня, что с нынешними порядками в гильдии вполне реально.
– Не придет, – заявила Шуалейда и сжала руку Стрижа. – Ты сделал документы на новую фамилию?
– Разумеется. – Дюбрайн снова открыл ту же папку. – Датировано днем раньше, чем купчая, зарегистрировано в архиве Магистрата. Небольшой подлог, но у нас есть еще одна бумажка, чтобы прикрыться. Если, конечно, мастер Стриж не откажется служить в Магбезопасности.
Из папки выпорхнули два листа и зависли перед Стрижом. Первый – подписанное и заверенное в Магистрате заявление на смену фамилии. Второе – контракт с МБ, без срока и без имени, с пустой печатью, еще не попробовавшей крови.
– Дайм, ты уверен, что это необходимо? – Лея крепче сжала руку Стрижа. – Полевой агент, это не слишком ли?
– Это лучше, чем гильдия. А ты как думаешь, мастер Стриж?
– Я думаю, что вы слишком добры, светлый шер, давая мне выбор между Ургашем и Бездной. – Стриж осторожно отнял руку, взял обе бумаги. – Себастьяно шер Сомбра. Что ж, бывает и хуже. В чем будут заключаться обязанности?