Ирина Тигиева – Возвращайся, сделав круг. Книга 1 (страница 29)
— Я… с чего ты… Мы всего лишь…
— Момо! — раздался голос Дэйки. — То есть… Аими-сан! Поторопись!
— Пусть опасность тебя минует, госпожа, — учтиво поклонился кузнец.
И я, стушевавшись окончательно, развернулась и зашлёпала по воде вслед за «избравшим» меня и его слугой. Паривший над головой Камикадзе издал воинственный клич и шлёпнулся мне на руки. Я с готовностью прижала его к груди, жалея, что не могу спрятать за тельцем зверька пылающее лицо.
— Что с тобой? — тут же привязался Дэйки. — Уже выбилась из сил?
— Хочешь меня понести? — огрызнулась я.
Но лис только покосился на Иошинори-сама, дёрнул ушами и, к моему удивлению, промолчал.
И снова вокруг сомкнулся лес, а воздух наполнился птичьим щебетом и шелестом ветра. Но, даже когда суровые скалы и проводивший нас до самой их границы Якэй остались далеко позади, слова кузнеца продолжали разъедать моё сознание. «Иошинори-сама и его избранница» — какое нелепое сочетание… У Иошинори-сама не может быть «избранницы» в полном смысле этого слова. Когда-нибудь он, вероятно, найдёт себе пару для продолжения рода — такую же чистокровную, как и он сам, мэсу-ёкай[1]. И это — единственный вид «избранницы», возможный в его случае. Ему чужды привязанности, не говоря о более глубоких чувствах. По идее, кузнец, служивший своему господину на протяжении столетий, должен был бы это знать и не озвучивать бредовых измышлений, способных настолько выбить из колеи
— Ты не заболела, Момо? — Дэйки легонько толкнул меня плечом. — Или господин заразил тебя молчаливостью?
Я растерянно заморгала, возвращаясь из хаоса беспорядочных мыслей в «здесь и сейчас». Лис подозрительно вглядывался в моё лицо, и я почувствовала, что краснею. Нет, оставаться в этом мире дольше мне противопоказано. Нужно наконец набраться смелости и спросить ёкая, сколько ещё он будет нуждаться в моих «услугах». Чем скорее вернусь домой, тем быстрее удастся стереть из памяти всё об этом мире. Всё и
— Момо?
— Мне… нехорошо… — промямлила я.
— Устала? — Дэйки заботливо погладил моё плечо. — Могу тебя понести.
— Что случилось?
Я съёжилась, избегая смотреть на Иошинори-сама, остановившегося в шаге от меня. Хорошо бы никогда больше не видеть этого сверхъестественно красивого лица и мёртвых глаз, не слышать ровного, лишённого эмоций голоса…
— Мне… нужно побыть одной… Я сейчас… вернусь… — и, не разбирая дороги, бросилась в лесную чащу.
Я бежала и бежала, натыкаясь на кусты и молодые деревца. И только, когда проснувшийся от тряски Камикадзе, недовольно заворчал, остановилась. С чего меня так понесло? Нелепая фраза кузнеца-черепахи ведь не повод вести себя, как бесноватая! Вероятно, дело в том, что стараюсь держать всё в себе и ничему не удивляться… но я — «всего лишь человек», и рано или поздно наступает реакция. Что до ёкая… Дэйки прав: Иошинори-сама мне нравится. Но что с того? Что с того, если он — самое сильное, бесстрашное и красивое существо, из всех, кого я когда-либо встречала или встречу… и люди, включая меня, действительно кажутся насекомыми рядом с ним… Невесело усмехнувшись, погладила раздражённо фыркающего Камикадзе.
— Прости, малыш, больше не повторится. Бег помогает, я пришла в себя.
Но задобрить камаитати оказалось не так просто. Дёрнув лапками, он взвился в воздух и, описав вокруг меня круг, опустился на плечо. Я огляделась.
— Знать бы, как вернуться обратно…
Со всех сторон меня обступали деревья, почти не пропускавшие солнечных лучей. Воздух — прохладный и влажный, звенели комары… Но вдруг до меня дошло, это — не комары, а… флейта. Тонкий, тихий звук…
— Стоит посмотреть, как тебе кажется? — обратилась я к камаитати.
Зверёк только фыркнул и зарылся мордочкой в мои волосы.
— Тогда идём смотреть, — заявила я и направилась в сторону странной мелодии.
Звук флейты быстро приближался, как если бы игравший на ней двигался мне навстречу. И вот я его увидела… Небольшую поляну окружали деревья, увитые цветущей глицинией, трава была усеяна её лиловыми лепестками. А посреди поляны на заросшем мхом валуне сидел парень. Тёмно-синие хакама, светлое кимоно и пёстрая накидка, небрежно наброшенная на плечи. Верхняя часть лица была скрыта под маской кролика, длинные уши покачивались в такт игре.
— Что за… — начала я. — Откуда здесь…
Даже не успела произнести «глициния», когда мираж рассеялся. Парень с флейтой и валун остались, но лиловые кисти и лепестки исчезли. Вокруг — обычные сосны и кипарисы. Мелодия смолкла, морда кролика повернулась ко мне.
— Хмм, — донеслось из-под маски. — Чиио-сама права. Магия иллюзий над тобой действительно не властна.
— Кто ты такой? — грубо спросила я. — Какого дьявола здесь делаешь?
Мой тон не произвёл на незнакомца никакого впечатления.
— Не вижу твоего лица, — признался он.
— Как и я твоего. Может, снимешь дурацкую маску?
— Может быть, — его рука потянулась к кроличьей морде.
Но воздух прорезал оклик, резкий, как щелчок хлыста: «Арэта-кун!», и парень отдёрнул руку. В глубине поляны возникла тёмная фигура. Неторопливо она направилась к нам, и я невольно отступила. Это была старуха, которую я видела на улице деревни, а потом в купальне…
— Прости, Чиио-сама, — покаялся парень. — Соблазн оказался слишком велик.
— Она сильнее тебя, — заявила старуха. — Открой ты своё лицо, она бы увидела, где находишься
— Кто вы? — пробормотала я. — Местная секта?
Старуха остановилась возле валуна, почему-то не пытаясь приблизиться. Лишь вглядывалась в моё лицо, точно хотела прочесть на нём своё будущее. Я подумала о касе, болтавшейся за спиной. Интересно, что будет, если надену её?
— Где ты сейчас, одзё-сан? — голос старухи прозвучал ласково. — Я почти вижу твоё лицо… кажется, у тебя необычные глаза. Но
— Зачем тебе знать?
За каким бесом я это спрашиваю? Самое разумное — нахлобучить касу по самые брови и бежать без оглядки. Но болезненное любопытство удерживало на месте.
— Я ищу таких, как ты, для великой цели.
— Таких?..
— Обладающих духом, подобным твоему. И способностью проходить сквозь магические барьеры.
— С чего ты взяла, что я прохожу сквозь барьеры?
Неприятное лицо старухи расплылось в улыбке.
— С того, что ты сейчас здесь, одзё-сан.
— И для какой великой цели это нужно?
— Узнаешь, как только узнаю,
Я рассмеялась и вытащила из-за спины касу.
— Мне нет дела до великих целей. Хочешь знать, где я? Ищи мою тень в Токио!
Шутка показалась мне забавной. Водрузив на голову шляпу, я жестом Зорро провела пальцами по её краю и содрогнулась от раздавшегося вопля досады. Выглянула из-под касы — поляна была пуста, страруха и её протеже исчезли. Камикадзе громко зевнул мне в ухо, и только тогда до меня дошло — он проспал всю мою встречу с дьявольской парочкой. Это было странно — обычно зверёк реагировал на постороннее присутствие чуть ли не быстрее Дэйки. Кстати, где сейчас Дэйки? И Иошинори-сама? Понятия не имею, как к ним вернуться, но их демоническое обоняние ведь уже должно было подсказать, где я?.. И, словно в ответ на эту мысль, послышался треск веток, на поляну вылетел Дэйки — шерсть взъерошена, глаза сверкают.
— Момо…
— Где ты была?
Подскочив от неожиданности, я обернулась. За спиной стоял Иошинори-сама.
— Зд-десь… — я столкнула касу обратно за плечи. — Случайно зашла слишком далеко и заблудилась. Надеялась, вы найдёте меня…
Попыталась улыбнуться, но улыбка застыла под неподвижным взглядом ёкая.
— Мне жаль, это было ненарочно…
— Ты провела здесь всё время? — уточнил Дэйки. — Мы не могли… ты будто исчезла!
— Кто-то был здесь, — констатировал ёкай.
И я удивилась:
— Откуда ты знаешь?
Мне показалось, взгляд Иошинори-сама стал угрожающим, и признание полилось из меня, как на исповеди. Когда я закончила, тонкое лицо ёкая было мрачным, точно ему напророчили бродить по лесам в моей компании до конца времён. Дэйки не издал ни звука и вроде бы разучился моргать.
— Чиио? — нарушил повисшее молчание ёкай. — Ты уверена, что слышала именно это имя?
— Абсолютно.