Ирина Татаровская – Мифы Тропической и Южной Африки (страница 32)

Когда луна умирает, она потом снова возвращается к жизни и снова движется по небу.

— Пусть все делают, как я, — сказала луна. — Если кто-нибудь умрет, не думайте, что он умер — и все, и будет лежать там и разлагаться. Будьте внимательны и делайте вслед за мной то, что я, луна, делаю: я умираю и оживаю вновь, и умираю только для того, чтобы ожить снова. Все должны делать так, как я.

Но заяц возразил луне:

— Нет! — сказал он. — Тот, кто рождается, должен умереть. И когда он разлагается, он скверно пахнет.

Луна стала спорить с ним и сказала:

— Следите за мной. Я умру, а потом оживу снова. Следите за мной и учитесь, и тогда мы все сможем делать так.

Луна и заяц спорили друг с другом, то один говорил, то другой.

Луна сказала:

— Послушайте моего совета… человек умрет, но он вернется!

Но заяц отказался. Тогда луна взяла топор и расщепила ему губу. А заяц в ответ на это расцарапал луне лицо. Так они боролись. Они оба разгневались и боролись друг с другом, раздирая рты и царапая когтями лица. Луна расщепила зайцу губу, и заяц стал с заячьей губой, на которого охотятся люди. А заяц расцарапал луне лицо! И до сих пор можно видеть отметины на лице луны — когда заяц расцарапал луне лицо, царапины загноились. И когда заяц испортил луне лицо, они разошлись. Они не встречались на следующий день и в день, который наступил за этим днем[213].

Согласно другому варианту мифа, зайчиха опалила свой каросс в огне и швырнула в лицо луне. Пепел с плаща опалил луну, оставив на ней темные пятна — лунные горы.

Однако у большинства народов Тропической Африки луна имеет антропоморфный образ, чаще всего это божество — андрогин. Английский антрополог Джеффри Парриндер утверждал, что бог Ньяме — это и мужчина и женщина. Женское начало Ньяме воплощается в облике луны, а мужское — в облике солнца. Луна из воды сделала человека, а солнце, вдохнув в него «живительный огонь», оживило. В ранней дагомейской мифологии глава пантеона богов Маву-Лиза представляет собой андрогинное божество. Маву (луна) — это женское лицо бога-создателя, а Лиза (солнце) — мужское. Маву олицетворяет мудрость мира, а Лиза — силу.

В обществе акан королеву-мать Охеммаа (Ohemmaa) считают дочерью луны Ньяме. Она является основательницей и главой государства, а ее сын — правитель, земное воплощение солнца. Бог солнца Ньянкопон (Nyankopon) — это мужское начало верховного божества Одоманкомы (Odomankoma)[214]. Аналогичные примеры можно встретить и в мифах других африканских народов.

Автор множества книг по фольклору и языкам банту Элис Вернер утверждала, что народы банту часто персонифицируют луну с мужчиной, а вечернюю и утреннюю звезду с его женами. Утренняя звезда живет на востоке и кормит своего мужа так плохо, что он чахнет с того самого дня, как приходит в ее дом. Когда же он приходит на запад к вечерней звезде, та кормит его хорошо, и супруг начинает полнеть[215]. Некоторые народы бассейна реки Конго ассоциируют вечернюю звезду с планетой Венера, а утреннюю — с Юпитером. Однако не все африканские народы воспринимают луну божеством. Для народа луба (ДРК) луна беспола и считается домом духов. Белый цвет луны в цветовой символике народов банту ассоциируется с миром духов. Шаманы, когда хотят связаться с духами предков, наносят на свое тело рисунки мелом. А сам ритуал проводят ночью, под «белым» светом луны, то есть в полнолуние. Они верят, что под «светом» луны шаман становится одержим духами и к нему приходит озарение. Можно предположить, что в космогонических мифах луба луна тоже когда-то была андрогинным божеством. Отголоски этого верования можно найти в традиционной культуре этого народа. Например, близнецов они называют «детьми луны».

Согласно мифологическим представлениям многих народов Тропической и Южной Африки, луна обладает магическими свойствами. Она связана с водой, плодородием и здоровьем. Народы бассейна реки Конго почитали ее как божество, искали ее покровительства. Например, верховный вождь народа лунда носил головной убор в форме полумесяца.

Фазы Луны влияли на жизнь людей. В период убывающей Луны люди, звери и растения слабеют, болезни и беды становятся сильнее. Полнолуние — это время могущества темных сил, а также время «черной магии». Новолуние символизирует обновление и очищение. Колдуны в это время обновляли фетиши. Новая луна забирала к себе болезни. Именно поэтому матери поднимали на руки своих детей, поворачивали их к луне и говорили: «Луна, луна, мое дитя вместе с тобой стало новым»[216].

Солнце в африканской мифологии считалось символом огня и смерти. Оно олицетворяло смерть, так как завершение человеческой жизни сходно с закатом солнца. В мифологии народов мира оно, как правило, представлено в облике бога и символизирует мужское начало. Однако в ряде архаических солярных мифов, в частности у сибирских народов, солнце — это женское божество. В мифологии народов Тропической и Южной Африки встречаются оба варианта.

^{Готтентоты (кой-коин) поклоняются Луне. Гравюра, 1731 г.}

^{The New York Public Library Digital Collection}

В мифах народа бете описывается божество Заколо, которое предстает в образе паука. Богумил Оля делает предположение, что «Заколо — это утратившее свое значение божество первого плана, а может быть, даже сам верховный бог в солнцеподобном облике»[217]. Необходимо отметить, что, согласно мифологическим представлениям многих народов группы акан, паук является создателем земли, человека, солнца и луны. Он ткач мироздания. В мифе о сотворении мира крачи гигантский паук выступает в роли «носителя солнца и луны».

В мифах бушменов солнце встречается в образе человека, что говорит об антропоморфизации природы.

Прежде солнце было человеком, который жил на земле, в своем доме, и его звали Солнечная Подмышка — от одной из его подмышек исходило сияние. Днем солнечный свет был белым, а ночью красным, как огонь. Когда он лежал, подняв руку, вокруг становилось светло, как днем. Стоило ему опустить руку, как повсюду наступала тьма. А как только он снова поднимал руку, вокруг его жилища разливалось сияние. Но вся остальная страна была сумеречной, и небо было тогда черным — света было столько, сколько бывает сейчас в пасмурный день, когда небо сплошь затянуло плотными облаками, скрывавшими солнце.

И вот люди древнего народа решили заставить солнце подняться в небо, чтобы оно обогревало и освещало всю землю и чтобы они могли сидеть и греться на солнце.

Одна старая женщина, у которой не было своих детей, сказала другой, чтобы та послала своих сыновей к этому старику, Солнечной Подмышке. Она сказала, что дети должны отправиться к нему и дождаться, пока он заснет. Она сказала этой женщине, что ее дети должны осторожно приблизиться, поднять Солнечную Подмышку и забросить его на небо. И тогда солнце будет ходить по всему небу и будет сиять повсюду, и вся земля будет освещена. А личинки термитов будут сохнуть на солнце.

Мать передала детям все, о чем говорила ей эта старуха.

И вот дети отправились к нему. Они пришли, сели и стали ждать, а он лежал, подняв локоть, и его подмышка освещала все вокруг. Они сидели и ждали. Потом они встали и прошли еще немного, осторожно приближаясь к нему. Они опять остановились и посмотрели на него, потом опять пошли вперед, осторожно подкрались к нему и, схватив его все вместе, подняли его, а он был горячим. И они бросили его, раскаленного, вверх и сказали ему, раскаленному:

— О солнце! Ты должно крепко держаться там, наверху, и двигаться по небу как раскаленное солнце.

Солнце приходит — тьма уходит. Солнце садится — приходит тьма, а вместе с ней ночью приходит луна. Когда светает, солнце выходит, а тьма уходит. Ночью же выходит луна, луна освещает тьму, и тьма отступает. Луна сияет, унося тьму, а потом луна заходит, и выходит солнце, оно разгоняет тьму и гонит луну. Но луна останавливается, и солнце пронзает луну своим ножом, и луна слабеет и угасает. Тогда луна говорит:

— О солнце! Ради моих детей оставь мне хотя бы спинной хребет!

И солнце уступает ее просьбам, оно оставляет ей спинной хребет ради детей. Так поступает солнце, и больная луна уходит прочь, она с трудом идет дальше и, больная, возвращается домой. Ей кажется, что она умирает.

Но луна вновь оживает и снова становится полной луной. Когда она становится новой луной, у нее опять вырастает живот, она становится большой, полной луной. Она оживает и выходит, она движется ночью по небу. Она сандалия Цагна. Он некогда бросил ее в небо и приказал стать луной — темнота мешала ему. И вот луна бродит в ночи[218].

Важно отметить, что народы Тропической и Южной Африки различают солнце-звезду и солнце-божество. Это отличие маркируется в языке. Солнце-звезда относится к классу вещей, и вся грамматическая парадигма строится исходя из этого. А солнце-божество — к классу людей, и, соответственно, его семантика характеризуется наличием признаков единственного числа, одушевленности и личности. В классической философии язык рассматривается как материал выражения мысли, то есть как «зеркало рассудка». Язык проводит четкую границу между двумя типами знания — мифическим и рациональным. Это хорошо видно на примере слова «солнце», имеющего амбивалентное значение, выраженное как в семантике, так и в грамматике языков банту.