Ирина Тарасова – Север (страница 6)

– Мы ни в коем случае не шли в обход вас и ваших желаний, это был прямой приказ Совета, который получили, напомню вам, и мы, и вы одновременно. Вы были в курсе. Испытания проводились в соответствии со всеми правилами.

– Я… – начал было Хейн.

– Но мы здесь не выводим новый сорт растений и не создаём очередное лекарство от кашля, – уже слегка повысив голос, продолжил руководитель комплекса, – здесь ведётся работа по спасению жизней людей, и в первую очередь, людей всей планеты. Но мы также не должны забывать, что те добровольцы, которые приезжают к нам, учёные, и все, кто здесь работают, – тоже люди, которые отдают свою жизнь не просто для того, чтобы мы про них забывали и просто заменяли как подопытных кроликов. Время – наш самый сильный враг. Мы не можем порой ждать, мы обязаны действовать. Часть экспериментов требуют принятия быстрых решений и действий. Но и они все согласованы со мной. А это единственное правило, которое здесь действует при проведении экспериментов. Также ежедневные подробные доклады позволяют мне контролировать ситуацию.

Андерсом Хейн так сильно сжал челюсти, что жевалки ходили ходуном, лицо побагровело, а уши, казалось, сейчас загорятся огнём. Все знали о вечном противостоянии руководителя комплекса и генерал-майора, но все также знали, что Риман уважает и принимает все охранные меры Хейна, просто ему периодически приходилось остужать пыл военного и ставить его на место.

– И всё же, для нас важно присутствие военных на всех уровнях нашего комплекса, – Риман снова опустил глаза на документы перед собой, будто говоря, что данный разговор подходит к концу, – после сегодняшнего заседания мы с вами лично обсудим и проработаем вопрос охраны и перевода облучённых, получивших новую сыворотку, а при удачном стечении обстоятельств и одобрении, вакцину.

Эта фраза немного остудила пыл военного, он смог слегка выдохнуть. Риман хитро дал понять, что ему необходима личная консультация, и только Андерсом Хейн сможет помочь. Руководитель комплекса умел поставить на место и в то же время уверовать в исключительности вспыльчивого и педантичного военного.

После минутной передышки, когда все собравшиеся смогли выдохнуть, Никлос Риман уверенно продолжил:

– Напомню всем собравшимся цепочку событий, приведших нас к тем результатам, которые мы наблюдали сегодня в первой половине дня. Элизабет Беккер прибыла к нам на станцию чуть более года назад. Ей удалось довести до ума изначальный вариант сыворотки, разработка и исследования которой топтались на одном месте последние двадцать три года. Эта сыворотка предотвращала влияние облучения на организм при условии введения в первый час после облучения. При первичных показателях мы видели полное восстановление, человек сохранял сознание, когнитивные навыки и его результаты анализов на сто процентов совпадали с результатами анализов, взятых непосредственно до момента облучения. Однако по истечении семи суток с момента облучения и вопреки полученной сыворотки человек по неизвестным нам причинам вступал в стадию изменения. Это проходит стремительно и за какие-то двадцать четыре часа человек превращается в животноподобное существо, обладающее обострёнными обонянием, слухом и зрением, увеличенной в десятки раз физической силой, изменённым телом, а именно у него отрастают когти, уплотняются и обостряются зубы, усиливается волосяной покров. Но главное – человек наделяется ненасытным чувством голода, потребностью рвать и потреблять человеческую плоть. Но благодаря разработкам доктора Беккер, у нас появился первый успешно выживший, но изменённый Эрик.

Риман остановился, перевёл дыхание, перевернул страницу в документах на своём столе и продолжил:

– Исследования изменённых продолжались, работа с сывороткой велась, пока сотрудники лаборатории Бланко и Беккер не удивили нас очередными открытиями. Химик лаборатории Мэтью Бланко выявил новый химический состав в пробах, взятых на глубине ямы, а доктор Элизабет Беккер использовала полученные данные для создания вакцины, которая вчера была введена нашему подопытному Эрику.

Риман медленно осмотрел конференц-зал своим острым взглядом и добавил:

– Подробности пути, который мы прошли, события, способствующие этому, и лишения, которые дались всем совсем нелегко, я опустил по понятным причинам, а главное – по причине времени, которым, как я уже сказал, мы дорожим. Предоставляю слово непосредственному разработчику вакцины доктору Элизабет Беккер.

Элизабет всё это время сидела в самом дальнем углу и мыслями находилась не здесь. После разговора с Эриком, она была сама не своя, и даже не могла объяснить причин этому. Её поразило всё: начиная с того, что возможно вакцина сработала, и до тех эмоций, чувств и смятения, которые она испытала от самого разговора. Она не понимала своего личного отношения к происходящему. Ей как учёному было понятно, что она должна мыслить субъективно,но Элизабет не могла избавиться от ощущения подкрадывающейся опасности. Только было не понятно, что является этому причиной. А главное – какой вывод ей предстоит озвучить.

Элизабет вздрогнула, когда Мэтью незаметно дотронулся до её ладони. Все смотрели на неё и это привело её в чувство. К выступлению она готовилась, волновалась, но это не шло ни в какое сравнение с внутренним хаосом, который посеял в душе Эрик.

Элизабет уже не раз доводилось выступать перед большой аудиторией, она знала свою работу, поэтому с профессиональной уверенностью подошла к трибуне. Она записала основные тезисы, которые ей предстояло озвучить, но они не были разбавлены её субъективными размышлениями, поэтому сейчас ей предстояло разобраться в случившемся буквально у всех на глазах.

– Добрый день, уважаемые коллеги, – начала Элизабет, но заметила лёгкую неуверенность в голосе, откашлявшись, она продолжила: – Сегодня утром, ровно в восемь часов, подопытному, получившему сыворотку триста тридцать четыре дня назад и впоследствии изменённому, была введена новая экспериментальная вакцина. Отчёт о процессе и результатах её разработке был направлен на ознакомление семнадцать дней назад в Международный Совет. Решение о введении вакцины Эрику было принято четырнадцать дней назад. Почему Эрик?

Доктор Беккер перевела взгляд на Никлоса Римана и заметила лёгкий кивок. С ним у Элизабет сложились сложные, но доверительные отношения. При поступлении в Астрею они сперва не поладили на почве характеров и мнений. Оба чертовски умные, упрямые и прямолинейные. Это сочетание качеств разрывало их общение в клочья. Каждая беседа заканчивалась непониманием и даже угрозами в адрес друг друга. Риман требовал подчинения и соблюдения правил, Беккер – доступ ко всем данным и результатам, которые она изо дня в день опровергала и находила в них ошибки предыдущих коллег. Элизабет принципиально и ответственно отнеслась к работе, ей необходимы были все данные за все года, а не те гроши, доступ к которым выдавали сотрудникам. Она понимала, что за пятьдесят три года была проведена огромная работа, но большая часть информации была засекречена. Но именно она была так важна. Риман сдался, когда Элизабет принесла очередной отчёт, в котором девушка разнесла в пух и прах большую часть исследований, основываясь только на той малой части информации, которую она получила при поступлении.

– Начну с установочных данных этого человека. Эрик Дюранд – французский доктор психологических наук. Получил степень в двадцать пять лет, много практиковал в специализированных клиниках, где занимался когнитивно-поведенческой терапией и исследованием влияния стрессовых факторов на психику человека. Позднее он возглавил лабораторию прикладной психологии при одном из парижских университетов, разрабатывая программы профилактики эмоционального выгорания. Также был консультантом в одной из ведущих психиатрических клиник Парижа, где его основная деятельность была сосредоточена на поддержке пациентов с тревожными расстройствами, депрессией и посттравматическими состояниями. У него была семья – жена и трое детей. В возрасте сорока девяти лет он вступил в программу добровольцев на Астрею.

Элизабет много слышала про доктора Дюранда и его судьбу ещё до того, как попала на Астрею, но никогда не встречала. Эрик всегда отличался от других добровольцев, но им было запрещено рассказывать кто они и почему сюда попали. Перед тем, как доброволец направлялся на работы в яму и на облучение, с ним проводили определённые тесты, брали всевозможные анализы, записывали их физические данные абсолютно всё. Тогда Элизабет впервые познакомилась с Эриком. Высокий мужчина с глубокими, теплыми, карими глазами, немного бледный, темно-русые волосы и брови только тронула седина, длинные и красивые пальцы и вмятинка от обручального кольца, которое не ускользнуло от взгляда доктора Беккер. Добровольцы ничего не должны были брать с собой и ничего не должно было напоминать им и говорить другим о прошлой их жизни. И всё же за взглядом Эрика Элизабет видела жизнь, ум, тяжёлые мысли. Она запомнила его.

– За месяц до того как Эрик оказался на Астреи, он со своей семьёй попал в автокатастрофу. Сам доктор выжил и отделался небольшими ушибами, но вся его семья погибла. Он не выдержал потери. Иногда даже тот, кто всю жизнь исследует человеческий разум, забывает, что знание и понимание боли не спасает от её прикосновения.