Ирина Тарасова – Север (страница 5)

– Вы ещё слишком молода, – неожиданно продолжил Эрик, продолжая начатый разговор, – но смогли в столь юном возрасте добиться таких высот.

Девушка поборола желание повернуться назад и посмотреть в непрозрачное зеркало, за которым сегодня собрались все самые важные представители Астреи и Международного Совета. Там был и Мэтью, который смог определить очередное новое вещество в составе пород из ямы, а Элизабет смогла применить для создания вакцины.

– Эрик, вы понимаете где находитесь? – осторожно спросила девушка.

Губы Эрика зашевелились, будто пытались нащупать подходящие слова, глазами он пытался сфокусироваться на одной точке, что давалось ему тяжело. Он резко стукнул ладонью по своей голове и всё прекратилось. Элизабет не мешала, но и не спускала взгляда с изменённого, запоминая и анализируя происходящее.

– Жизнь не справедлива! Вы знали об этом, Доктор Беккер? – теперь взгляд голубых глаз буквально прожигал Элизабет, и это был не только голод, и не просто ярость.

– Почему вы так думаете?

Элизабет понимала, что изменения есть, но пока не понимала какие.

– Мечты губительны, они в итоге заставляют нас идти на крайности, – в голосе проскочили нотки грусти, по крайней мере, Элизабет так показалось.

– А какие у вас мечты? – Эли не понимала куда ведёт разговор, поэтому просто старалась задавать короткие и наводящие вопросы.

Эрик улыбнулся. Это было неожиданно, настолько, что Элизабет не удержалась и сглотнула вязкую слюну. Она почувствовала тревогу, но не ту, которую вызывала опасность от любого изменённого.

– Я уже не мечтаю, доктор, а выживаю в действительности, – Эрик становился увереннее, но всё ещё подбирал слова, которые затерялись на задворках памяти.

– Вы голодны? – осторожно поинтересовалась Элизабет.

– Сложно сказать, – задумался Эрик и отвёл взгляд глаз, которые будто стали ярче. – И да, и нет. А вы, доктор Беккер?

Изменённый поинтересовался мыслями собеседника, но так, будто и сам удивился этому.

– Нет. Я позавтракала.

– Хорошо бы! – неопределённо протянул Эрик и стал потерянно осматриваться.

– Вы чувствуете боль, Эрик, – Эли постаралась вернуть изменённого в разговор.

– А что такое боль? Какую боль вы имеете ввиду? – резко и уже без улыбки прорычал Эрик.

– Давайте поговорим про физическую боль, – понимая нестабильность изменённого, спокойно спросила девушка.

– Это не самое страшное, что может с нами случиться. Ведь так? – спросил Эрик, и снова проскользнули нотки грусти.

– Если у вас что-то болит, я могла бы вам помочь, Эрик, – мягко, но не сводя взгляда предложила Элизабет.

– Я могу контролировать эту боль, – задумчивый ответ Эрика заставил доктора нахмуриться.

– Вы можете не чувствовать боль? Блокируете её?

– Физическую – да. Вот только голод – не всегда. А это больно.

Это уже было интересно, поскольку с изменёнными сложно было вести конструктивные диалоги, было непонятно, что они чувствуют при голоде и физической боли. Никто не подумал, что это может быть взаимосвязанно.

– И всё же вы сейчас не уверены, что голодны? – с надеждой спросила Элизабет, ведь это было целью учёных – избавить изменённых от чувства голода, желания человеческой плоти.

Эрик снова стал растерянно осматриваться и фокусировать взгляд. Стоны с мягким рычанием вырывались из его горла, он будто пытался понять происходящее, вырваться из мрака, в котором он пробыл последние месяцы.

– Сейчас нет, – наконец ответил он, – но я злюсь.

Элизабет буквально ловила каждое слово, она пыталась сохранить профессиональное равнодушие, но волнение захватило её, ладони вспотели, а по спине потекла капелька пота. С помощью дыхания она немного восстановилась, благо у неё было время, пока Эрик был в своих мыслях.

– Злюсь, Элизабет!

Обычно Эрик обращался к Элизабет по фамилии и имя своего доктора он только слышал, когда к ней обращались другие учёные, но он его запомнил и сейчас применил, он искал знакомого человека, ему нужна была поддержка и понимание.

– Это чувство иногда помогает нам трезво мыслить, – помогла Элизабет.

– Я пока растерян. Слишком много информации и мыслей. Но я точно злюсь.

Эрик заметался по камере и стал глубоко дышать. Широкими шагами он мерил маленькое помещение, сильно задев ногой стул, который отлетел в защитное стекло, разломав мебель на части. Элизабет видела мучения подопытного, но теперь здесь были не только ярость и голод, Эрик утопал в чувствах и эмоциях. Незаметно Элизабет посмотрела в зеркало и отрицательно покачала головой, давая понять людям с той стороны, чтобы пока не вмешивались.

Неожиданно Эрик подлетел к изохрону, буквально губами впился в него и закричал:

– Вы не знаете, что такое быть родителем, Элизабет, это невероятно мучительно и больно! Я просто мечтал и верил! Я просто был человеком, который хотел любви и дать эту любовь своим детям! Но теперь я здесь! Я здесь, а они там, в своей темноте! Я здесь, чёрт, я в полном дерьме!

Слёзы и слюна смешались на лице Эрика. Его разрывало на части от нахлынувших воспоминаний. Элизабет смотрела и сильно, до боли сжимала челюсти, чтобы не выпустить свои собственные эмоции и чувства. Она как учёный понимала, что должна была дать время этому мужчине перегореть воспоминаниями, чтобы окончательно запустить действие сыворотки, ведь без боли это невозможно.

– Я здесь! Я стал чудовищем? – кричал и рычал Эрик. – Что вы со мной сделали? Вы должны были просто дать мне умереть! Лучше смерть, чем эта боль!

Мужчина продолжал метаться по камере и кричать, биться о поверхности. Он оторвал прикрученную к полу кровать и буквально разорвал её на части. Перья, лоскуты ткани, ошметки от каркаса кровати смешались и были в крови подопытного. А он продолжал кричать, срывая голос.

Когда Эрик наконец упал и почти перестал двигаться, Элизабет дала отмашку и ворвались военные. Они вывели доктора Беккер, которая знала, что ближайшие несколько дней Эрик будет восстанавливаться под действием сильнейших успокоительных, а её саму ждёт отчёт перед начальством.

Глава 4

– Вступительную часть предлагаю опустить и приступить сразу к заслушиванию основного вопроса, – глубоким и сухим голосом проговорил Никлос Риман, осуществляющий административное руководство комплексом «Астрея».

До вступления в «Астрею» Риман возглавлял международный исследовательский консорциум в области квантовой биоинженерии и кибернетических технологий. Также Никлос занимался прикладной физикой и этическим регулированием искусственного интеллекта, благодаря чему получил репутацию не только блестящего учёного, но и того, чей приоритет – безопасность человека.

– Сегодня рассматривается всего один вопрос – результаты обновлённой сыворотки, имеющей потенциал стать вакциной от канибализма и изменений в целом, разработанной старшим биологическим аналитиком секции номер один Элизабет Бейкер.

В конференц-зале собралось более пятидесяти человек. В первую очередь это были представители военных структур во главе с генерал‑майором Андерсом Хейном, известным своими радикальными решениями в отношении всех промежуточных результатов с предыдущими вариантами сывороток. Генерал-майор Хейн помимо введения жёсткой дисциплины и организации комплексной охраны периметра Астреи контролировал все этапы разработок с точки зрения безопасности всех жителей этого места, но также возможного распространения потенциально опасных результатов исследований, которые учёные, к сожалению, не могут предсказать. Так он уничтожил всех подопытных, которым были введены пробные варианты сывороток после нападения на Карин Розенберг. Учёным пришлось ждать новых облучённых добровольцев, которых с каждым годом становилось всё меньше. Эрик стал первым после неудачных испытаний и получившим подкорректированную сыворотку, но уже под жёстким контролем военных.

– Хочу напомнить, мистер Риман, что разрешение на использование данной сыворотки, как и последней вакцины, вы получили в обход моего разрешения, – тяжёлый гортанный голос генерал-майора пронёсся по залу, перебив тем самым говорившего, – поэтому мне пришлось усилить ограничения на передвижения по комплексу, ввести комендантский час и увеличить количество моих людей в каждой секции, особенно в секции номер один, в которой и по сей день остаётся самый высокий уровень опасности из-за полного несоблюдения правил безопасности, а главное непозволительно умных учёных, которые забывают докладывать о каждом своём шаге.

При этом генерал-майор не забыл бросить многозначительный взгляд на представителей Международного Совета, прибывших по такому случаю. Их было четверо: профессор Мартин Ковальски, глава Международного Совета; господин Леон Мюллер, глава Международного аналитического отдела; коммандер Тара Кришнан, международный специалист по секретным операциям; профессор Даниэль Финн, международный консультант по этическим вопросам.

– Мистер Хейн, – жёстко, но всё же невероятно спокойно ответил Никлос Риман, – мы благодарим вас за организацию безопасности и сохранность наших жизней, ведь в конце концов, вы здесь именно за этим – обеспечивать безопасность.

Мистер Риман поднял глаза на генерал-майора, ответив ему уверенным взглядом, при этом совершенно проигнорировав присутствие членов Совета. Выдержав молнии, которыми метал военный, Риман продолжил: