Ирина Тарасова – Север (страница 17)

Элизабет уже схватилась за дверную ручку раздевалки, когда услышала вопрос. Она не сразу повернулась, просто всеми силами пыталась обрести равновесие, которое было вначале разговора. Ей не нравилось, что Мэтью спрашивает об этом, причём в каком-то подозрительном ключе, будто общение с Эриком является чем-то грязным и пошлым. По крайней мере, с её стороны это были чисто профессиональные отношения, в чём она была максимально уверена, даже когда Эрик в самом начале их общения пытался вывести её на эмоции, выдавая слишком личное и провокационное.

– Я же не на свидания хожу, – резко ответила Элизабет, заводясь при этом и ощущая прилив ненадолго забытой злости к Мэту.

– Мне просто хотелось знать, – от первоначальной весёлости Мэтью уже не осталось и следа.

– Теперь знаешь! – бросила девушка и скрылась в раздевалке.

Не долго длилось перемирие. Элизабет каждый раз давала шанс этим отношениям, и это было далеко не единожды за последние почти девять месяцев. Ровно с того момента, когда в их жизни появился Эрик Дюранд. Но только Бланко так тяжело воспринимал это, Элизабет до последнего не понимала, что это не только желание защитить её, но и простая человеческая ревность. И очередной вопрос Мэтью поставил точку в этом вопросе. Элизабет не понимала, как можно ревновать свою девушку к человеку, которого она воспринимает исключительно как объект исследований, а в присутствии Дюранда её по какой-то причине одолевает страх, который она так долго не признавала себе и всеми силами загоняла в дальние уголки своей души. И от этого становилось только обиднее, ведь ей требовалась поддержка, чего она тоже старательно не признавала как сильная женщина.

-–

– Мы выпускаем Дюранда, – так просто и в то же время обречённо объявил Риман и уточнил: – Указание Совета.

Элизабет медленно села. Этого она точно не ожидала. Редкие встречи с ним и так тяжело сказывались на ней, а этот факт просто вышиб из ней весь дух.

– Конечно, с ним будет вооружённое сопровождение из четырёх человек, – как-то безвольно добавил генерал-майор, который теперь довольно часто был в компании руководителя Астреи. Было заметно, что эта идея ему не по душе, но видимо даже он не мог оказать сопротивление этой безумной идеи. А именно такой она и была.

– Слишком быстро, – только и сказала девушка как в тумане.

– Согласен, – подтвердил Риман и подал девушке стакан воды.

– И что он будет делать, мистер Риман? – так и не сделав глотка и отставив стакан, спросила Элизабет.

– Дюранд теперь штатный психолог, будет помогать адаптироваться новеньким. Если подумать – это кажется логичным ходом. Это политика, Элизабет, вы же понимаете. Им нужно показать результат.

Девушка бездумно кивнула, но тут же, будто очнувшись, возразила:

– Политика и наука – слишком несовместимые понятия.

– Мы с вами в одной лодке, Элизабет, – поддержал военный, – мы вас позвали, чтобы вы узнали это от нас, а не встретили его неожиданно в коридорах Астреи. И хочу предложить вам защиту, я к вам приставлю несколько человек в дополнение и постараюсь, чтобы они вам не причиняли неудобств.

– Не стоит. Эрик не должен знать, что мы его опасаемся. Он не дурак, я не просто так завоёвывала его доверие, чтобы вызвать подозрения снова. Он должен мне доверять. Это необходимость, он замечательный стратег, не стоит это недооценивать.

– Эли…, – начал Риман, но девушка отрицательно покачала головой.

– Вы сами говорили, что это игра, опасная игра, поэтому мы обязаны рискнуть.

– Я вас понял. И всё же будьте начеку. Дюранд умело вызывает доверие, ему действительно хочется верить, он даёт дельные советы и немало помогает, активно идёт на контакт и сотрудничество.

– Это и смущает, – хмуро произнёс Хейн и подумав добавил: – Пожалуй, у меня всё же есть один человек, который сможет присмотреть за вами. И попрошу не спорить, я вас заверяю, что ни вы и никто другой не заподозрит его в этом секретном деле. Он профессионал.

– Спасибо, мистер Хейн, но с условием, что это так и будет.

Все замолчали, обдумывая сказанное. С каждым днём Элизабет всё сильнее хотела оказаться подальше отсюда, порой забывая зачем она вообще здесь. Ей стало в тягость абсолютно всё, начиная от исследований, заканчивая отношениями со всеми людьми, в том числе и с Бланко.

– И ещё. Элизабет, с вами хочет пообщаться Мартин Ковальски. Наедине. И, если честно, я не могу знать цели этого разговора и даже предположить ничего не могу.

Было видно, что руководитель искренне хочет помочь, но кажется он стал терять позиции на Астреи, так же, как и Хейн.

– Какое сейчас у него мнение по поводу всей ситуации? Просто хотя бы понимать какую степень откровенности с ним я могу себе позволить.

Для Элизабет ничего не оставалось, как принять предложение.

– Она непостоянная, как я могу видеть. Мартин также борется, но у него свои способы и свои обстоятельства. Ему точно не по душе происходящее, но совершенно точно нужны результаты. Со мной он держит дистанцию, дабы разыграть какую-то известную одному ему партию. По крайней мере, я надеюсь на это.

– Я вас поняла, мистер Риман, – немного отстранённо ответила Элизабет, но внутри всё начало бушевать.

– Вы в порядке? – спросил Хейн и Элизабет удивлённо посмотрела на вечно строгого и недовольного военного. Девушка неожиданно для себя улыбнулась, а внутренний ураган стал стихать. Уж если грозный Хейн волнуется за тебя, то мир явно перевернулся и порой всё не такое каким кажется.

– Думаю, что не хуже вашего, мистер Хейн. Просто постарайтесь и дальше держать этот муравейник в своём крепком кулаке.

И вновь судьба показала Элизабет, что в этом мире возможно всё. И не всегда это – к худшему.

Генерал-майор Андерсом Хейн улыбнулся.

-–

Вторая половина дня в лаборатории прошла практически в уединении. Вопреки всему Элизабет смогла погрузиться в работу без вмешательств и даже посторонних мыслей, она снова делала то, что любила больше всего – занималась наукой. Несколько раз к ней забегала Карин, сегодня она продолжала заниматься сбором всевозможных анализов и делила изменённых на категории с учётом полученных новых знаний, а именно выделяла их по группам риска. Выделенным группам необходимо было присвоить статус, который позволял поставить их в очередь на введение вакцины. И это нужно было сделать как можно скорее, поэтому Розенберг много работала и практически не спала последнюю неделю. И помимо лаборантов, ей помогал Дюранд. Его под усиленным конвоем и в специальной защитной и прочной капсуле перевезли в секцию контеймента и биобезопасности, где находилось двести шестьдесят три изменённых. Это был своего рода дом для изменённых с усиленной охраной и максимально прочными индивидуальными камерами. Эрику повезло так и не побывать там до этого момента, он всё время находился в камере в секции биологии и медицины, он был самым первым и так получилось самым качественным экземпляром, вызывающим наибольший интерес. Остальных то приводили для исследований в лаборатории, то снова возвращали в биобезопасность. И вот по словам Карин они заканчивали эту процедуру.

Уже ближе к десяти часам непрерывной работы Элизабет сильно устала, глаза стали болеть, а голова плохо соображать, и она решила, что пора сделать последнее запланированное дело. Беседа с Джимом Картером была назначена ровно на десять, Элизабет ввела ему вакцину уже пять дней назад и сегодня утром успела вывести его из сна. На удивление он спокойно воспринял пробуждение, и это при том, что он был одним из самых буйных изменённых.

Изначально Джим Картер не был кандидатом на введение вакцины. Когда дали добро на продолжение вакцинации, в лабораторию привели двадцать человек для отбора. Картербыл в их числе. Он был самым сильным и буйным, он смог разбить стекло защитной капсулы, в которой его перевозили, а позже его смогли усмирить только двадцать вооружённых человек, конечно, с применением сильнейшего успокоительного. Тогда впервые была выявлена новая особенность изменённых – быстрая регенерация. Невероятно быстрая. Картер восстановился и принялся снова буйствовать. Поэтому по понятным причинам его даже не брали в расчёт на вакцинацию.

Когда уже были вакцинированы пять изменённых, один из которых уже умер, а Картер продолжал буйствовать так, что было слышно во всех уголках лаборатории, Дюранд позвал на разговор Элизабет. Его предложение поговорить с Джимом вызвало удивление и опасение, но члены Совета также удивили и дали на это добро. Разговор был записан на камеры. Собеседники находились напротив друг друга через защитное стекло. Картер сперва долго не понимал происходящее, а Дюранд просто сидела, смотрел и молчал. Поймав взгляд буйного Джима, Эрик поприветствовал его. Дальше больше часа они смотрели друга на друга, обменявшись только несколькими дежурными, ничего не значащими фразами. Результат – Картер притих и успокоился.

После Элизабет сотни раз пересмотрела эту запись и не могла понять в чём дело. Эта сцена двух максимально странных собеседников была крайне подозрительной, но дала такой невероятный эффект. Если у кого-то и возникли такие же сомнения или хотя бы удивление, то на этом они и остановились, приняв это как особую методику бывшего и вероятно ничего не забывшего и талантливого психолога. Элизабет знала, что это всё совсем не просто, здравый смысл подсказывал что есть в этом подвох, какой-то смысл, что-то, что подвластно только им. Порой она чувствовала, что ответ рядом, словно она его уже нащупала, где-то уже это видела и слышала, но он всё время ускользал. Ещё она с каждым днём всё больше и больше убеждалась, что они не всё изучили и познали в изменённых, и что за ними кроется не одна нераскрытая тайная возможность.