Ирина Тарасова – Север (страница 19)

Понадобился почти час, чтобы прийти в себя. Элизабет успокоилась, отдышалась, умылась, окончательно привела себя в порядок, подняла халат, надела его и приступила к работе. Анализировать произошедшее она не хотела, понимала, что это не приведёт ни к чему хорошему или даже возобновит то, что ещё не закончилось. Напряжение не сошло на нет, она его чувствовала, как чувствовала запах антисептика и другой химии, которые пропитали здесь каждый сантиметр. На самом деле, Элизабет уже не знала, чего хочет, но ей чертовски всё надоело. Поэтому выяснять причины, сделавшие из неё неуравновешенную или, того хуже, сумасшедшую, она не стала. И всё же она чувствовала моральное и психологическое напряжение, грусть и тоска по дому всё чаще проскальзывали в её душу. Но Элизабет вдруг поняла, что уже и не помнит той, другой жизни, даже родители стали какими-то далёкими, почти нереальными. Видимо она начала понимать, что, возможно, никогда их больше не увидит, и это снова скрутило ей внутренности. Поначалу, когда она только приехала на станцию, ей даже казалось, что просто надо потерпеть, хорошо поработать и клетка под название «Астрея» потихоньку начнёт открываться. Но сейчас Элизабет чувствовала, что это клетка стала только меньше, словно путы стали ещё ближе, сильнее сжимать.

До обеда Элизабет никто не беспокоил. Она работала в своём ритме, в своей комфортной среде, практически получая удовольствие. На обед она решила пойти попозже, чтобы не пересекаться с большим количеством людей, которые сегодня были ей почти противны. И это стало её фатальной ошибкой. Войдя в столовую и читая на ходу про результаты одного очень важного исследования, которое могло дать ответы на мучившие её вопросы, Элизабет даже не сразу поняла, что она увидела перед собой, когда всё-таки подняла голову. Столовая и правда была почти пустая, только миссис Пэй на раздаче, пара лаборантов, которые от чего-то забыли как есть и только таращили глаза в правый угол помещения, в котором сидели четверо вооружённых военных, окружающих всего одного человека – Эрика Дюранда.

Элизабет сразу вспомнила, что наступило то самое «завтра», о котором её предупреждали Риман и Хейн. Девушка растерялась, не зная, как реагировать, но медленно двинулась к столу с раздачей еды. Зато Дюранд завидев Элизабет, вполне себе спокойно и уверенно кивнул в знак приветствия, на что Элизабет как-то неоднозначно дёрнула головой. На поднос девушка поставила что-то, совершенно не глядя, а потом как в тумане обменялась с миссис Пей парой фраз. Когда розовощёкая и улыбающаяся работница столовой уже пожелала приятного аппетита, Элизабет вдруг пронзила мысль, что она не хочет поворачиваться, так как уже спиной ощущала пронзающий взгляд Эрика. После его вакцинации она виделась с ним примерно раз в три-четыре дня, просто чтобы проверить его результаты в динамике, провести тесты и взять пробы крови, для дальнейших исследований. После они пересекались для отбора изменённых для вакцинации, несколько раз ей пришлось с ним общаться для уточнения данных.

И вот теперь Элизабет медлила и жалела, что не пришла в столовую раньше, поскольку теперь толпа людей ей казалась куда лучше, чем один человек, которым является Эрик Дюранд. Девушка не хотела признавать, что этот человек ей странным образом как ненавистен, так и одновременно чем-то притягивает. Мэтью был прав, подозревая Дюранда в его неоднозначном и даже сложном отношении к ней, и если бы не ставил это в упрёк Элизабет и не устраивал сцены ревности, то она смогла бы даже искренне поделиться своими опасениями. Но это было невозможно по многим причинам, но ещё и потому, что, кажется, она знала, чувствовала то, что Эрик испытывает по отношению к ней. И она очень хотела ошибаться.

Собрав все свои оставшиеся силы в кулак, Элизабет повернулась и сразу поймала взгляд синих глаз. Эрик даже перестал есть и, судя по всему, ждал доктора, чтобы сразу пригласить за свой стол. Девушка медленно, но старательно уверенно направилась в его сторону, размышляя над тем, что будет, если он вдруг коснётся её хотя бы пальцем или просто дёрнется в её сторону. Какие указания дал военным их начальник на этот счёт?

Когда Элизабет оказалась у стола, военные бросили оценивающий взгляд и слегка напряглись, что не укрылось от неё. Это был первый день свободы Эрика Дюранда, у военных был целый арсенал оружия, которое они держали наготове, а не за поясом, плечом или в кобуре.

– Рад видеть вас, Элизабет, присаживайтесь, – будто не замечая свой конвой, вежливо проговорил Эрик.

– Мистер Дюранд…, – начала девушка.

– Эрик! – мягко перебил мужчина. – Прошу вас называть меня по имени. Нас связывает слишком многое, чтобы уже можно было опустить эти формальности. И это мой первый день свободы, так сказать, сделайте мне подарок в честь этого события.

Элизабет села напротив Дюранда, военные выглядели профессионально настроенными и никак не показывали своей реакции. Однако девушка почувствовала, как гипнотический мужской голос с интонацией человека, полностью владевшего ситуацией, даже несмотря на серьёзный конвой рядом, начал действовать на неё.

– Эрик, – резко решив играть по правилам этого человека, Элизабет уступила просьбе, – раз уж так сложилось, что я пока не видела доктора Розенберг, может вы мне сами расскажите про результаты вашей совместной работы. Мне интересно как всё сложилось и сколько человек в первой партии.

– Вы всегда говорите про работу, – улыбнувшись, заметил Эрик, – очень ответственно и предусмотрительно.

Предусмотрительно!? Элизабет буквально закричала про себя, при это всеми силами сохраняла спокойное выражение лица. О чём это он говорит? Неужели он думает, что я специально стараюсь не подпускать его к себе, но причины этому сомнительны, а не просто профессионализм. Может он чувствует, что я его опасаюсь и дистанцируюсь, чтобы не показать заинтересованности в нём по какой-то личной причине?

– Время наш враг, особенно если учесть причины, по которым мы все здесь, – внешне спокойно, но уже явно злясь внутри, ответила Беккер.

– Согласен, – ответил по-настоящему спокойно Эрик, но без тени улыбки.

Элизабет тревожила его уверенность – быть может, она была всего лишь показной, ноон держался так, будто ещё вчера вовсе не сидел в камере. Казалось, что его сопровождающие были не охранниками, а подчинёнными, готовыми по первому слову выполнить приказ.

– Мы смогли успешно закончить наши приготовления и распределили изменённых по группам, – Дюранд всё же начал свой отчёт, видя хмурое лицо девушки, – получилось восемь групп по тридцать человек и одна группа двадцать три человека. Три группы в зоне риска, им осталось сделать всего один, максимум два шага до полного обращения, но я желаю им спасения, они хотели бы этого. Три группы потенциально сильные и гарантированно успешно пройдут вакцинацию, но я бы таже не задерживался с ними. Две группы сомнительные, у них физические показатели вроде бы в норме, но по словам Карин начались мозговые изменения, думаю они не выдержали это испытание психологически и, даже если они пройдут вакцинацию, то не смогут стать полноценными личностями. С ними выбор за вами. И последняя и самая малочисленная группа из двадцати трёх человек уже никогда не сможет стать людьми, они перешли стадию изменения и перешагнули границу, которая позволяла бы им успешно принять вакцину. То есть они стали, не хочу использовать это слово, но они стали животными, чудовищами.

Это было максимально подробно и вполне чётко. Элизабет слушала и отмечала про себя насколько Эрик был заинтересован в этом деле. Именно такой Дюранд ей импонировал – грамотный, профессиональный и сочувствующий. Беккер знала, что он изучил историю каждого изменённого, лично с каждым общался и проверял по своим известным только ему параметрам. Как бы не относилась Элизабет к Эрику в этом вопросе она доверяла ему, но опять же вопреки. Эта двойственность путала её, пугала.

– По вашему отчёту можно сделать вывод, что сто восемьдесят человек уже готовы к вакцинации и желательно сделать это в ближайшее время. Но столько вакцины у нас на сегодня нет. Это довольно трудоёмкий процесс и…

Элизабет не договорила, осознание ситуации вдруг поразило её. Она не смогла скрыть чувства и сильно занервничала, уронив при этом вилку, которую всё это время вертела в руках, так и не начав есть.

– Сперва вам стоит поесть, Элизабет. На голодный желудок сложно решить даже простые задачи, а тем более вопросы по спасению человечества.

Слова прозвучали мягко и успокаивающе. Глухой голос и низкий тембр заставили девушку прислушаться, и она начала медленно есть, взяв чистую вилку, которую он предложил. И они молча поели, каждый в своих мыслях.

– Я не могу обещать спасение каждому. За раз готовится только пять вакцин и на это требуется месяц. У нас есть запас из семнадцати, но этого катастрофически мало. Это невозможно, понимаете? Но я хочу спасти их всех!

Эмоции снова возобладали над Элизабет. Она почувствовала приближение паники.

– Элизабет, – тихо промолвил Эрик, и его рука рванула вперёд, но военные молниеносно отреагировали и на него направились четыре дула автомата со всех сторон.

Эта ситуация быстро остудила обоих. Элизабет будто пришла в себя и снова вспомнила, где находится и с кем. А Дюранд сжал зубы, казалось, до скрежета, а голубые глаза резко потемнели и выдавали такую сильную ярость, что заметили ближайшие два военных, и Элизабет показалось, что они были готовы передумать и опустить автоматы.