Ирина Тарасова – Север (страница 16)

Эрик замолчал, опустил взгляд и отвернулся всем телом. Он тихо плакал. Вся тяжесть прошлого и осознание настоящего – теперь это его реальность.

– Мне очень жаль, Эрик, – хриплым голосом проговорила Элизабет, невероятно сложно было сохранять стойкость и профессионализм. – Но вам стоит принять решение, оценить вашу готовность к жизни, от этого зависит многое, в том числе и ваше будущее.

Элизабет помолчала и уверенно спросила:

– Вы готовы пообещать мне подумать?

Эрик поднял мутный от слёз взгляд, его рука проскользнула по столу и упёрлась в стекло, разделяющее комнату и его с Элизабет. Девушка заметила это и растерянно качнулась в сторону Эрика, но вовремя остановилась. Она только сказала:

– Я бы хотела услышать правильный ответ.

И, не глядя на собеседника, быстро вышла из помещения.

Глава 9

Пробежка по мини стадиону всегда давала возможность освободиться от тяжести мыслей и бремени, которое нависало над головой Элизабет как дамоклов меч. Уже с пяти утра она была в крыле военных, чтобы начать тренировку. Ей хотелось почувствовать себя немного нормальной, в привычном режиме простых задач, словно и не было этих странных разговоров и сложных решений.

– Доброе утро! – услышала она запыхавшийся голос Мэта.

Мужчина вышел из тренажёрного зала, вытирая раскрасневшееся лицо и шею полотенцем. Он всегда был крепким и здоровым парнем, высокий рост и привлекательная внешность позволяли ему пользоваться успехом у противоположного пола, чем он совершенно не пренебрегал в университете. Но крепкое и мускулистое тело он приобрёл именно на Астреи, по его словам, чтобы не сойти с ума. Тяжёлые физические нагрузки он организовывал себе ежедневно, мог даже после долгой смены, что сперва удивляло Элизабет, но потом и она пристрастилась к спорту в «любой момент». Сперва она из последних сил плелась на тренировку, но потом стала получать от этого истинное удовольствие. За этот пункт перемен она также благодарила Мэтью.

– Доброе! – улыбнулась Элизабет и начала растягивать разогретые часовой пробежкой мышцы.

– Именно такой я тебя и помню, когда ты ещё училась в школе: с хвостиком, не накрашенная и с раскрасневшимися щеками. Ты ещё тогда мне начала нравится.

Элизабет почувствовала нотки некоторого сарказма в его голосе, но знала, что он говорит искренне.

– Ты тогда мог только дёргать меня за этот хвост и называть малолеткой! – без тени улыбки сказала Элизабет, но про себя смеялась. – Твой мозг был занят совсем другим, точнее совсем не мозг и это были другие, причём много других.

– Это всё клевета и поклёп, – совсем не смутившись, ответил Мэтью.

Зато Элизабет почувствовала взгляд Бланко, который смотрел нежно, но при этом заигрывающе, и тут же вспомнила, что стоит в компрометирующей позе и обтягивающей форме и топике. Ей стало немного неловко находиться в общественном помещении под мужским взглядом.

– Мэт, – тихо сказала она и оглянулась, но знала, что военные будут собираться только минут через пятнадцать.

Но Бланко совершенно не баловала скромность, ему всегда было комфортно в любом обществе. Он быстрым движением схватил Элизабет за руку и притянул к себе. Не успев даже охнуть, девушка оказалась в крепких мужских объятиях. И он поцеловал её.

– Мэт, – снова повторила Элизабет, как только он отпрянул от её губ. – Сюда могут войти в любую минуту.

– Мне плевать, – улыбаясь широкой улыбкой, громко прокричал мужчина, – пусть завидуют!

Элизабет не знала улыбаться ей или же попытаться вырваться из объятий. Астрея так и не смогла стать для неё домом, она всегда чувствовала себя здесь как в ловушке и в напряжении, и порой попытки Мэта исправить это не совсем спасали положение. И всё же в последнее время именно благодаря Бланко, точнее его переменам и стараниям она стала чувствовать себя немного легче. По крайней мере, она позволяла себе пребывать в этом понимании.

– Ты как ребёнок, – пробурчала Элизабет и всё же высвободилась из рук Мэтью.

– Возможно! Такой ребёнок-гений-химик, три в одном. Вот что хочу – то и творю! Наше будущее слишком мутное, чтобы начать вести ответственный образ жизни!

– Звучит не очень воодушевляюще и без капли истерики, – саркастично заметила Элизабет.

– Зато честно и без тайных смыслов, – не удержался Мэт от тонких намёков на вакцинированных.

Прошло два месяца с момента появления первого вакцинированного Эрика Дюранда, и появились новые. Десять изменённых получили вакцину с тех пор, но один не выжил, вакцина оказалась для него губительна. Элизабет сперва сильно расстраивалась по этому поводу, но потом был выявлен новый фактор, который так важен при вакцинации – степень изменённости подопытного, а именно сколько времени он провёл в таком состоянии и насколько сильно пострадал его организм, точнее степень генетической изменённости. Подопытный, который не пережил вакцину, ещё после получения сыворотки стал быстро меняться и в итоге стал настоящим животным. Он перестал разговаривать, понимать обращённую речь, испытывал непрерывный голод и непрекращающуюся ярость, покрылся густым волосяным покровом, сильно видоизменилось лицо – рот превратился в клыкастую пасть, ярко голубые глаза светились даже в темноте, нос покрупнел и всё время вынюхивал добычу. Его хотели спасти, но было уже поздно.

Зато те, кто подвергся вакцинации и смог успешно её пережить, постепенно, но уверенно превращались в людей. Голод и потребность в человеческой плоти исчезали сразу, за три дня опадал волосяной покров, зубы постепенно приходили в норму, а когти выпадали и начинался рост человеческих ногтей. Это был невероятно быстрый процесс и как выяснилось болезненный, поэтому по примеру с Эриком Дюрандом всех вводили в искусственный сон. Люди просыпались с воспоминаниями, с новым осознанием и в шоке. Единственное что у них оставалось – ярко голубые глаза и сила, физически они во много раз превосходили человека, по проводимым испытания сила изменённого была сравнима с силой вакцинированного человека, что пока сбивало с толку учёных.

– Сегодня как обычно? – поинтересовался Мэт, не скрывая намёка на возможность встречи.

Работы было много и Элизабет, впрочем, как и Мэт, буквально жили в лаборатории. Последующая вакцинация, наблюдения, отчёты, продолжение исследований отнимали всё время.

– Ты забыл? У меня очередная беседа, сегодня с новеньким. С Джимом Картером.

Элизабет знала, что Мэт расстроится, но поделать она ничего не могла. К тому же это был первый вакцинированный, которого посоветовал Эрик. Да, теперь он участвовал в процессе отбора.

– Я вправе выразить своё неодобрение этим «кадром»? – сведя брови и понизив голос, спросил Мэтью.

Элизабет вздохнула, свела брови и нехотя кивнула головой. После того тяжёлого разговора с Дюрандом они договорились быть откровенными друг с другом, но при этом Мэт не давит, а Элизабет выслушивает и принимает во внимание.

– Эрик втёрся к вам в доверие, а Джим Картер – бывший боец без правил, отбитый вконец. По-моему, этих аргументов достаточно.

– Согласна. Но с этим, как ты сказал, «кадром» мне действительно повезло, если можно так выразиться. Несмотря на все его особенности и нервный срыв после раннего окончания карьеры, у него действительно сильный иммунитет, да и организм в целом. Благодаря ему, я смогла кое-что испробовать перед введение вакцины, и теперь у меня появились идеи как объединить сыворотку и вакцину, чтобы пропустить этап изменения.

– Это, конечно, замечательно. Но я видел на что он способен. Ему удалось пробить защитное стекло. А ярости ему не занимать.

– После общения с Эриком он стал паинькой. Ну и после общения с военными разумеется. Ему тоже сложно, он был успешным и знаменитым в прошлой жизни, а после аварии заработал аневризму, из-за которой пришлось покинуть спорт, и он потерялся. Аневризма оказалась неоперабельной, и он оказался здесь. Благодаря сыворотки аневризма исчезла без следа.

Истории из прошлого и мотивы каждого подопытного теперь были в открытом доступе, и учёные прислушались к мнению Элизабет о необходимости индивидуального подхода. Только она не думала, что теперь этим вопросом будет заниматься Эрик Дюранд. И, как ни странно, такая идея пришла в голову Мартину Ковальски после общения с ним. Основным мотивом был факт того, что Дюранд является профессиональным психологом, к тому же ему удалось успешно пройти все этапы обращения. И по мнению Ковальски, привычная работа сможет ускорить его адаптацию в обществе и, наконец, пережить личную трагедию.

И судя по тому, что Дюранд дал согласие, он по совету Элизабет принят правильное решение.

– И всё же ты сама понимаешь, что ситуация складывается как минимум странная. Конечно, Эрик Дюранд всё ещё в камере, но как так получилось, что он смог перебраться на другую сторону в наших исследованиях, на сторону учёных. Риман ведь доверял Ковальски. Или Риман тоже стал таким же доверчивым?

– Нам не стоит обсуждать это здесь, Мэт, – понизила голос Элизабет, – я сейчас стараюсь концентрироваться на исследованиях, а не на мотивах начальства.

Элизабет уже направилась в сторону раздевалки, чтобы принять душ и отправиться на завтрак, но Мэтью не удержался и спросил:

– Эли, ты ведь видишься и общаешься с Дюрандом? Я прав? – Мэт не спрашивал, он думал об этом, причём слишком часто, болезненно часто, но не решался спросить. В первую очередь потому, что боялся услышать утвердительный ответ.