Ирина Тарасова – Север (страница 14)

– Ты всё усложняешь и переворачиваешь мои слова!

– Это ты меня не слушаешь, Мэтью!

– Я только и делаю, что слушаю, но не вижу, что ты понимаешь того, что творишь! Подвергаешь себя опасности, не видишь, что этот мужик просто манипулирует тобой!

– Манипулирует? – Элизабет задыхалась от возмущения. – А что ты будешь говорить, если нам дадут разрешение на введение вакцины остальным? Они все станут для меня угрозой и манипуляторами? Как ты предлагаешь мне работать?

Мэтью замолчал и отвернулся, сжав кулаки. Элизабет с грохотом села на ближайший стул. В дверь постучали и вошёл Томас Дью, младший лаборант и ассистент Бланко.

– Мистер Бланко, вас спрашивают, – взволнованно заговорил невысокий и худенький парень в очках с толстыми линзами, – там Мартин Ковальски и мистер Риман.

– Я иду, дай мне минутку, – быстро на выдохе произнёс Бланко.

Том понял всей напряжённости ситуации и неуверенно закрыл дверь.

Мэтью обернулся и уже относительно спокойно сказал:

– Элизабет, я просто беспокоюсь о тебе, только это и хотел сказать.

– Слишком много аргументов я услышала при этом и довольно громко, – со злостью и не глядя на Мэтью, ответила девушка.

– Прости, но я чувствую, что Эрик Дюранд не так-то и прост, он что-то скрывает и нам не стоит ему доверять, – снова попробовал донести свою мысль Бланко.

– Неужели ты думаешь, что я так проста и не знаю всего, что ты сказал? Эрик Дюранд изначально не простая фигура в этой истории! – злость не отпускала Элизабет.

– Он смотрит на тебя так… – начал тихо Мэтью, но не договорил, в дверь снова постучали.

Элизабет нахмурилась. Как смотрит на неё Эрик? Плотоядно? Подозрительно? Но не дождалась продолжения фразы.

– Просто будь осторожна. Я буду вечером наблюдать за беседой. Удачи.

Сказал Мэтью и угрюмый вышел вслед за своим уже изрядно нервничавшим ассистентом.

– И давно у вас так? – спросила подруга, которая ждала своей очереди высказаться.

– Карин, не начинай! – устало отрезала Элизабет.

– Я и не думала, просто хотела сказать…, – начала Розенберг, но под тяжёлым взглядом подруги передумала.

– Я устала от этого всего, – честно призналась Элизабет, только Карин она могла в этом признаться так легко.

– Понимаю, и вижу твои сомнения, – Карин встала и подошла к столу.

– Если честно…, – засомневалась Элизабет и замолчала.

– Если честно, ты не хочешь общаться с Эриком Дюрандом, – закончила за подругу Розенберг.

– Но откуда…?

– Оттуда!

И девушки коротко засмеялись. Карин села на стул рядом с Элизабет и посмотрела ей в глаза.

– Эли, всё же тебе стоит меня выслушать! – начала Карин и, получив от подруги молчаливое одобрение, продолжила: – Вы правы оба, по-своему, но правы. Мэт тебя защищает, пусть и так рьяно и немного неприятно, но он любит тебя. Очень сильно. Ты должна понять, что твои исследования невероятно успешны, но приняли резкий оборот, опасный оборот. У Бланко же всё застопорилось, и он получил отрицательный результат, который грозит всем нам опасное будущее. Мэтью не ожидал такого, и не потому, что ему это неприятно или он как-то завидует! Нет, конечно! Он действительно видит эту ситуацию со стороны, мы все наблюдатели. И видим твою тяжёлую работу. Мы просто учёные, но никак не политики. А это большая политическая игра, в которой ты и Эрик, да и все мы – пешки. И хочу тебя предупредить, чтобы ты была максимально осторожна. А я тебя поддержу в любом твоём решении. И Бланко тоже, даже если он начнёт бить морду Эрику и всем этим большим дядькам, которые крутятся вокруг тебя.

Элизабет вопреки улыбнулась, Карин, как всегда, удалось произнести умную и воспитательную речь, которая воспринималась легко, без намёка на пафосность.

– Я постараюсь подумать над этим! – пообещала Элезабет.

– Упрямая ослица! – подытожила Карин, и девушки снова засмеялись.

-–

Эрик смирно сидел за маленьким столиком в своей новой камере, подобной той, которую он разнёс в день введения вакцины. И читал книгу. Когда Элизабет получила, наверное, сотню указаний от генерал-майора Хейна, от которых у неё буквально заболела голова, она вошла в помещение, разделённое толстым защитным стеклом. Книга в руках Эрика сразу заинтересовала её. Он читал «Преступление и наказание» Фёдора Достоевского. И ещё стопка книг лежала перед ним за столом. Мысленно Элизабет сделала пометку, изменённый читает, интересуется чем-то помимо своих физических желаний. Уже это она считала победой.

Элизабет устроилась на стуле напротив Эрика, подготовила планшет для записей и подняла глаза. Дюранд смотрел на неё прямым взглядом, изучающим и пронизывающим. От него у девушки свернулись от напряжения все внутренности, и она с испугом заметила, что нервничает. Элизабет довольно много приходилось общаться с людьми старше её, опытнее и, конечно, психологически более развитыми, чем она, и именно поэтому она не могла сейчас просто стушеваться и показать слабину, ведь многое зависит от того, как она проведёт этот разговор. Проведёт его по своим правилам.

– И снова здравствуйте, Эрик, – Элизабет сразу решила придать разговору неформальности. – Как я и обещала, выполнила вашу просьбу.

– Довольно оперативно получилось, – спокойно сказал Дюранд, но Элизабет почувствовала в этой фразе некоторый упрёк.

Эрик закрыл книгу и аккуратно положил поверх стопки. После он облокотился о стол локтями и положил руки перед собой ладонями вниз. Элизабет понимала, что он всеми способами хочет показать, что открыт к разговору. При этом девушка вспомнила о своей позе и с облегчением поняла, что сидит как по учебнику по психологии, когда человек расположен к беседе – лицом к собеседнику, не скрещены руки и ноги. Первый тест она прошла неосознанно и впредь на самотёк ситуацию она пускать не намеренна.

– Перед началом нашей беседы хочу оговорить некоторые моменты и скажем так правила. Я буду задавать вам вопросы, которые касаются вашего физического состояния, но они также неизбежно будут задевать и ваше психологическое состояние. Прошу отвечать искренне и постараться подробно. Также вы можете задавать вопросы и мне, касаемо вашего состояния, если они будут возникать в процессе.

Элизабет мгновение помолчала и, снова выдержав колкий взгляд Эрика, задала вопрос:

– Вам всё понятно по структуре нашей сегодняшней беседы?

– Всё понятно. Теперь и я постараюсь выполнить свою сторону договора.

И всё же настрой Эрика был критичным, он упомянул договор, которым он упрекнул Элизабет в день, когда ему ввели вакцину, тонко намекая на несогласие с ним. Она решила не реагировать на манипуляцию, но внутренне собралась и настроилась на разговор с сильным оппонентом.

– Благодарю. Начнём.

Элизабет достала свой диктофон и включила его.

– Сегодня пятнадцатое декабря две тысячи восемьдесят шестого года. Бывший город Хаарсвольд. Станция Астрея. Шесть часов, пять минут вечера.

Эхо собственного голоса ещё больше успокоило доктора Беккер, и она почувствовала, что находится в своей родной исследовательской стихии.

– Эрик, вы помните тот период, когда после облучения получили сыворотку? Я имею ввиду первые семь дней до изменения.

– Да, очень хорошо помню. Вы ввели её мне пятнадцатого апреля две тысячи восемьдесят шестого года утром в десять часов семь минут. Тогда вы также всё записывали на диктофон. Я запомнил ваш голос и даже помню вашу причёску, а также в чём вы были одеты.

Элизабет была поражена такой памятью, но не показала этого. Как и того, что он уточнил информацию про неё, а именно про её внешность. Это уже был нехороший знак, только чего он означал, пока было не понятно.

– У вас хорошая память, это безусловно поможет вам и мне воссоздать всю картину ваших изменений. Тогда прошу описать, что вы чувствовали в эти семь дней.

– Мы тогда вернулись с работ на аномалии, где я получил облучение. Нас экстренно доставили в лабораторию, где я и получил сыворотку. В первые часы и даже сутки я не чувствовал ничего, если брать физическую составляющую. Но я ждал и мысленно начал отмечать изменения на вторые и третьи сутки, но они были минимальны. Пропала усталость и даже перестало болеть колено, оно стало беспокоить меня после сорока лет, я любил заниматься бегом. Как и вы, доктор Беккер.

Дюранд и правда был профессионалом, он смог совместить в предложении неформальный личный факт про Элизабет и при этом показать покорность вежливым, уважительным обращением, будто он держит дистанцию, но которую определяет только он сам. В конце Эрик установил акцент на последней фразе секундным молчанием, зафиксировав очередную манипуляцию.

– На четвёртый день был настоящий прилив сил, а на пятый день показалось улучшение настроения, что мне совершенно не понравилось, ведь я находился в глубочайшей депрессии и испытывал душевные страдания и горе. Понимаете, эти состояния нельзя изменить за один день, а сыворотка будто некое психотропное вещество воздействовало на меня и обмануло восприятие ситуации. Я противник таких манипуляций и не приму никогда такой способ убежать от боли.

– Вы сторонник прямых решений, но также крайних, – не спросила, а уточнила Элизабет.

– Возможно, вы подловили меня, но да, этот выход лучше. Так я считал.

– Считали? Вы говорите в прошлом времени.

– Никогда не знаешь, что может подбросить нам судьба, и что мы выберем в качестве выхода из ситуации. Я хотел к семье. Хочу ли сейчас? Всё также хочу, очень сильно! Но… Пока просто «но».