Ирина Тарасова – Север (страница 11)

Элизабет вздрогнула от стука в дверь. Она и не поняла, когда уснула, зато осознала, насколько замерзла, ведь она так и осталась во влажном полотенце, которое от движений во сне наполовину обнажило тело. В дверь снова постучали, но уже более уверенно, и спустя мгновение она услышала знакомый голос Мэтью.

– Эли, это я. Ты спишь? Можно войти?

Девушка закрыла глаза от слепящего света, который так и не выключила перед тем, как уснула, а ещё она надеялась, что Мэт сам поймёт, перестанет ломиться и уйдёт. Но он не уходил и ещё несколько раз дёрнул ручкой. Дверь девушка догадалась закрыть, но это не мешало Мэтью пробовать войти снова и снова. Тяжело втянув воздух через нос, Элизабет встала, попутно поправила полотенце и подошла к двери.

– Я спала, зачем ты пришёл? И сколько времени? – возмутилась Элизабет, приоткрыв дверь.

Но тут она увидела то, чего не видела никогда – растрёпанного с красными глазами Мэтью. Он никогда не позволял себе такого, всегда старался быть собранным и как минимум причёсанным. А тут на нём была наполовину расстёгнутая его любимая рубашка и мятые джинсы. Ещё он был в сланцах на босую ногу, когда по комплексу он всегда передвигался в кедах или кроссовках.

– Прости, что так поздно, – внезапно растерявшись, ответил Бланко.

Он явно не ожидал увидеть полуобнажённую Элизабет, которая сама только сейчас заметила, что видимо спросонья не совсем удачно поправила полотенце и оно практически не прикрывало грудь и правое бедро. Щёки девушки неожиданно залил румянец, который вспыхнул ещё больше от злости на саму себя за такую реакцию.

– Что ты здесь делаешь так поздно? – возмутилась Элизабет, и чтобы отвлечься от неловкой ситуации и получше накрыться полотенцем, посмотрела на часы и удивилась, что время было половина второго ночи.

– Я…, – начал неуверенно Бланко, будто и правда забыл зачем пришёл, – я не мог уснуть. Понимаешь, я видимо наговорил лишнего в кабинете мистера Римана. Можно с тобой поговорить? Впустишь меня?

Элизабет некоторое время стояла не двигаясь, и когда уже Бланко снова решительно открыл рот, чтобы добавить аргументов, девушка открыла дверь и впустила мужчину. Схватив одежду с кровати, Элизабет скрылась в ванной, чтобы переодеться. Приведя себя в порядок, особенно сильно растрепавшиеся волосы, и почувствовав наконец сухость и тепло, девушка сделала шаг к двери, чтобы выйти, но неожиданно осознала, что совершенно не хочет этого разговора, по крайней мере, сейчас. Но выбора у неё не было, не прятаться же здесь вечно.

Мэтью сидел на краю кровати и кажется выглядел ещё более измотанным, чем когда Элизабет уходила в ванную. Ей показалось, что Мэт сильно натёр глаза и ещё больше растрепал волосы. Он действительно сильно нервничал.

– Буквально пару дней назад ты переодевалась в моём присутствии, – неожиданно начал Бланко.

– Если ты за этим пришёл…, – не скрывая злости, начала Элизабет.

– Хорошо-хорошо, прости! – быстро перебил её Мэтью, при этом снова взъерошил волосы, словно не мог никак собраться и начинал нервничать ещё больше.

– Мэт, я действительно устала, да и ты выглядишь нехорошо, может нам стоит отложить разговор до завтра? – с надеждой спросила девушка, устроившись в маленьком кресле напротив мужчины, чем неосознанно создала между ними дистанцию, что также не ускользнуло от Бланко.

Они смотрели друг на друга, казалось, такие знакомые и уже даже родные, но неожиданно ощутившие, что что-то изменилось. Или всегда было что-то?

– Эли, я должен понять, понимаешь? – снова начал Мэтью. – Ты невероятно красивая и сводишь меня с ума. А ещё ты невероятно умная, независимая, действительно сильная женщина. В этом твоя сила и привлекательность, но в то же время в этом твоя сложность. И это не упрёк. Нет, конечно. Просто я хотел бы знать, знать как факт. Какое место я занимаю в твоей жизни? Вот здесь.

Мэт положил ладонь на свою грудь. Он с отчаянием смотрел в глаза Элизабет и ждал ответа, но девушка не торопилась отвечать. Неожиданно ей захотелось коснуться его руки, ведь она и правда никогда не видела его таким разбитым. И всё же она не двинулась, что-то остановило её. Желание быстро улетучилось.

– Я приношу свои извинения, что так разговаривал с тобой в кабинете мистера Римана, да ещё в присутствии генерал-майора, – уже опустив руку с груди, снова заговорил Мэтью. Он наклонил корпус тела и облокотился локтями на колени, при этом став на несколько сантиметров ближе к Элизабет, что не ускользнуло теперь от неё.

– И всё же мнение твоё не изменилось, – спокойно сказала Элизабет, она не спрашивала, а утверждала.

Бланко резко выдохнул, на некоторое время опустил глаза и потом снова поднял их на девушку.

– Я слишком резко воспринял информацию в моменте. Ещё раз прости. Но я хочу понять. Понять эту ситуацию. Понять тебя.

Последняя фраза прозвучала как-то особенно жалобно, будто Бланко уже и не рассчитывает на это. И Элизабет это чувствовала, как и не знала, что ответить. Сейчас ей просто хотелось исчезнуть, забыть Астрею и всё что с ней связано.

– Ты и так всё знаешь, Мэт, – начала Элизабет тихо, – что я указала в отчётах все сомнения и выводы по поводу вакцины, что я узнала про Международный Совет и Секретную службы за три дня до назначенного срока введения вакцины, что я действительно сама сомневалась в необходимости её использования и только за сутки до этого момента я приняла решение о необходимости сделать это. Но только ты не знаешь, что это решение основано исключительно на моей интуиции. Правильно ли? Я верю, что да! Но эта вера даётся с трудом! Всё это было невероятно тяжело, так тяжело, что я практически не спала, не ела, не жила всё это время, пока в моей голове шла борьба.

Голос Элизабет становился всё громче и яростнее, все накопившиеся эмоции грозили вылиться жгучим потоком и обжечь их обоих.

– Но ещё ты знаешь, как мне было трудно весь этот год, как я работала без отдыха и поддержки, я делала свою работу и не видела другого выхода, а ответственность, навалившаяся на меня, просто разъедала мою душу. Понимаешь? Ответственность! Ты всегда учил меня быть взрослой и значит ответственной за свои поступки. Так что бы ты мне сказал, если бы тебе пришлось принимать решение о введении вакцины. До того как это случилось, а не после, когда ты смог сделать свои субъективные выводы зачем-то учтя тот факт, что я тебе не рассказала какую-то там правду? А правда в том, Мэт, что я тебе не рассказала очередные факты, которые всего лишь усилили тяжесть принятого мной решения, которого ждали от меня, а не от тебя! В какой, скажи, момент я должна была вспомнить о тебе?

Элизабет уже кричала, а когда замолчала, смахнула первые слёзы, вырвавшиеся из глаз. За время на Астреи, она плакала впервые. Бланко был ошарашен. Миллион мыслей и эмоций пролетели у него в голове. И как это остановить, он не понимал, как не понимал, что и думать.

– Ты всегда была слишком замкнута, все решения принимала сама, переживала всё внутри себя. Всегда так было. И думаю будет. Мне остаётся лишь принять это. Но я очень хотел бы быть рядом с тобой. – Ответил Мэтью и, осторожно протянув ладони, положил их на ладони девушки.

– Дело в том, что ты не согласен со мной, Мэт! – выдернув ладони, и из последних сил выпалила Элизабет. – С моим решением.

Бланко сполз с кровати и встал на колени перед креслом, на котором сидела его Эли, и снова мягко положил ладони на её руки, которые она больше не убрала.

– Эти мысли ни черта не стоят без тебя, понимаешь? – мягко и уверено ответил Мэтью.

Мужчина положил голову на колени Элизабет, его руки проскользнули на её бёдра и крепко, но нежно сжали их. Некоторое время они так просидели. Тихие слёзы катились по щекам Элизабет, а дрожь и волнение постепенно уходили. Медленно и аккуратно она запустила свои пальцы в почти черные и густые волосы Мэта, почувствовав тепло от кожи головы. Наступило успокоение. Они дышали вместе, но каждый со своими мыслями. Каждый в своём бремени. Её – спасти мир, его – Элизабет.

Глава 7

Эрик Дюранд

Эрик Дюранд после введения вакцины пробыл в искусственном сне три дня. Но в этом состоянии находилось исключительно его тело, но не сознание. Он всё слышал и понимал, а главное всё вспомнил. Ему было бесконечно больно, он буквально варился в собственных эмоциях и не знал спасения. В клетке безумия, которая окутала его, он переживал боль раз за разом и столько же сходил с ума. Эрик мечтал умереть, но этим мечтам не было суждено сбыться.

Первым воспоминанием было то, которое больше всего Эрик хотел забыть. Почему самые плохие события первыми выуживает из глубины сознания наш мозг? Почему именно они так торопятся наружу? Дюранд был психологом, он мог найти этому научное объяснение, при этом он знал, что негативные события вызывают более сильную эмоциональную реакцию и глубже закрепляются в памяти, чем нейтральные или положительные. Но всё же знать это – не значит принимать и уметь с этим бороться. Ещё до своего изменения, Эрик не прожил эту ситуацию, чтобы начать принимать её, а тем более встать на путь исцеления, наоборот, он ещё глубже погрузился в эти страдания и принял окончательное решение – быть со своей семьёй любой ценой.

Утро того дня было счастливым. Если бы тогда Эрику сказали, что ему предстоит пережить уже через час, то он бы ни за что не поверил. Он буквально знал, что всё зависит от него и его позитивного настроя, а в то утро он был в самом наилучшем расположении духа. А главное счастлив! Рабочие проекты развиваются, имеют успех в научном сообществе, пациентов у него хоть отбавляй и их многообразие обязательно обеспечит ему темы для будущих проектов, диссертаций, выступлений и книг. Эрик действительно любил свою работу, он занимался любимым делом, делом своей мечты. А кто как ни он сможет сказать, что любимая работа – залог успеха. Но истинное счастье приносила ему семья. Женился он на своей студентке. Эта история любви оставила след в сердцах его поклонников, ведь это была не просто история про тайный и запретный роман, а история красивых ухаживаний, благородных поступков и выбора, продиктованного уважением и чувством долга. И даже разница в четырнадцать лет не стала препятствием.