Ирина Тарасова – Север (страница 10)

– Вы правы Элизабет, – первым отреагировал мистер Риман, – и мы приносим вам свои извинения за такой срыв. Сказалось давление и усталость. Но вы правы, вы как всегда правы. Нам стоит быть более сдержанными и более преданными своему делу, а главное своим принципам. Защищать ваши интересы и вашу работу моя задача, я обязательно поговорю с Мартином Ковальски и постараюсь выяснить подробности сложившейся ситуации в Международном Совете.

– Я организую для вас конфиденциальность и тайное место для встречи, мой друг, – неожиданно открыто произнёс Андерсом Хейн.

Элизабет в очередной раз поняла и уже осознала, что всё образование и все те сверхзнания, которыми она на сегодня обладает, не научили её понимать людей, в этом её интуиция пропустила все уроки жизни. Кто кому друг, а кому враг он и не знала и теперь не может доверять никому. Даже самой себе.

– Спасибо вам за ответы, вы можете идти, – проговорил Никлос Риман и направился к бару, чтобы присоединиться к своему другу в этом взрослом способе расслабиться, который Элизабет так и не покорился до конца.

Может и зря.

Элизабет не стала дожидаться Бланко, просто молча покинула кабинет и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась к себе в комнату, где четыре стены будут давить своим молчанием.

Глава 6

Вода сильными потоками била по телу Элизабет. Она уже несколько раз сменила горячую воду на холодную, каждый раз вздрагивая от резкой перемены. Девушка никогда не боялась дискомфорта, ей приходилось работать в различных условиях, когда режим работы и условия выходили за рамки нормального, привычного другим. Ей нравилось забываться за работой, теряться во времени и пространстве, испытывая свой организм. Но она была счастлива, когда был результат, это всегда того стоило. И всё же не гналась за простым результатом, который дают исследования и практика, ей было важным видеть за всем этим жизни, которым она дарила продолжение, даже если при этом отдавала частичку себя.

В очередной раз намыливая пену и распределяя по телу, она снова и снова прокручивала в голове сегодняшний день. В «Астреи» каждый день является испытанием, но сегодня она впервые задумалась о том, как ей тяжело. Этот замкнутый социум со своей политикой и масштабными, порой непостижимыми целями вымотал её до основания, ей хотелось бежать. Но куда? Даже если ей чудом удастся оказаться снаружи, а тем более сбежать далеко за пределы комплекса, оказаться в другой стране, она знала, что эта свобода ненадолго. Она знала ужасающую правду. Мир меняется.

Тщательно просушив полотенцем свои длинные светлые волосы, Элизабет посмотрела в зеркало, где она с удивлением увидела незнакомку, которая ощущала себя невероятно уставшей и одинокой. Но она и не хотела сейчас ни с кем видеться и разговаривать. Тёмные круги под глазами, полные, но бледные губы, впалые щёки, заострённые скулы – это была не та девушка, которая всегда выглядела здоровой и по мнению её коллег слишком милой. Это «слишком милая» приходилось слышать довольно часто, когда она училась и работала в больнице, этот аргумент звучал в контексте «вы слишком молода, а вы точно доктор?» или же «милочка, вы уверены в своих силах?». Сделать с внешностью Элизабет ничего не могла, а вот ещё плотнее заняться наукой было в её силах, поэтому она добивалась признания и доказывала своё положение в научном сообществе с помощью ума и знаний, а главное результатов, которые были выше ожиданий её коллег.

Обернувшись в полотенце, Элизабет вышла из ванной и села на кровать. Рядом лежали сменное спортивное бельё, домашние штаны и топик, которые она собиралась одеть, но силы её окончательно покинули. Поджав под себя ноги и безвольно глядя на одежду, Элизабет так просидела больше часа, вновь прокручивая в своей голове события сегодняшнего дня. Ей не давала покоя мысль, что все те исследования и открытия, к которым она имеет самое непосредственное отношение, имеют такие противоположные мнения и даже споры, вызывая тем самым интриги. Если честно, она и сама до сих пор не до конца определилась со своим мнением и чувствами. Но точно знала, что обязательно бы ввела вакцину, сейчас она точно была в этом уверена, поскольку процесс разрушения и эволюции уже был запущен. Кто в этом виноват, в чём причина? Может это чей-то коварный замысел или же это ошибка самой природы, Элизабет не знала, но как сказал Мэтью, остановить этот процесс сейчас не в наших силах.

Элизабет вспомнила Мэтью, точнее его реакцию на то, что она была в курсе несогласия Мартина Ковальски с введением вакцины и что этим заинтересованы некие специальные службы для своих сомнительных целей, она и сама сомневалась сперва. Но за день до введения вакцины поняла, что должна это сделать. Это понимание было вызвано не какими-то научными причинами, а просто сработала интуиция. Вот так она впервые доверилась этому ненаучному чувству, хотя на тот момент уже поняла, что, если не она, так кто-то другой всё равно это сделает. Цепочка событий по изменению мира уже запущена, и они должны пройти все этапы, даже те последствия, которые будут вызваны вакциной. В конце концов, это неизбежно, либо они поспособствую запуску эволюции, либо мир исчезнет вовсе.

Что Элизабет чувствовала по этому поводу? Страх! Сильный и выжигающий страх! Это огромная ответственность. При этом она не понимала, как кто-то хочет использовать эти данные в своих целях, когда на кону стоит выживание целого мира. За год у неё не раз возникала мысль остановить свои исследования и разработки, бросить всё, и пусть её запрут до конца дней, которые возможно наступят уже совсем скоро. Но потом она снова видела заражённых, их страдания и как они неизбежно погибали, и уже не могла позволить себе такие мысли. Эти метания по-настоящему вымотали её, она больше не могла ни о чём думать, кроме как о том, кого она создала своими руками, правильно ли поступает, стоит ли продолжать, каковы будут последствия, что их ждём в будущем. А наступит ли оно?

Мэтью. Элизабет эти отношения не считала сложными, по крайней мере, до сегодняшнего дня. В них она не погружалась настолько, чтобы потерять голову от любви. Да и не знала она любовь это или нет. Никто из них двоих не признавался в этом чувстве, поскольку им было не до этого. И не потому, что наедине они практически не говорили о возвышенном, о чувствах, а тем более об их будущем, да и вообще о будущем, просто большую часть времени их занимали исследования, а мысли о чём-то помимо этого они просто не допускали. Так думала Элизабет. Кажется, Мэтью воспринимал их взаимоотношения несколько серьёзнее. Видимо права была Карин, необходимо было давно расставить все точки над и. Но не так как она этого хотела. Сейчас Элизабет хотела бы не иметь этих отношений, тогда не было бы так совестно и грустно, а ещё она бы не испытывала за эти же самые чувства злость. Если бы не генерал-майор Хейн, она бы так и не смогла уложить по полочкам причины этой самой злости, но теперь знала, что злиться не просто так. Сказать Мэтью правду про секретную службу и про мысли о вакцине она и не думала, вот просто было некогда. Ей и так было тяжело сделать правильный выбор, а ещё подумать, как бы не ущемить в праве на правду своего парня, который возможно был фактически, но не в её душе, Элизабет как-то упустила этот момент. Сейчас ей было и стыдно, и противно за этот стыд. Слишком многого хочет от неё этот мир.

И всё же Мэтью был в жизни Элизабет не просто так, он единственный кто смог найти путь к ней. Она как-то размышляла над этим, даже думала, что это влияние закрытого и замкнутого пространства или то, что они слишком давно знакомы и хорошо знают друг друга, но потом быстро отмела эти мысли, ведь ей действительно было с ним хорошо. Мужчина стал частью её жизни здесь, стал одной из причин, почему она так быстро влилась в работу, впервые почувствовала себя желанной, научилась быть нежнее и чуть более открытой этому миру. Он давал защиту и опору, научил быть именно взрослой со взрослыми людьми, а это стало важным шагом к личной эволюции девушки. Научил Элизабет улыбаться, даже тогда, когда это было невозможным.

Но всё же это всё не избавило Элизабет от чувства одиночества. Она скучала по семье, по прошлому миру, по своим обязанностям на последнем месте работы, по всему, чего она потеряла. Сейчас не было главного – всепоглощающей поддержки. В Бланко периодически проскакивали нотки того старшего наставника, которым он считал себя всю её жизнь. Элизабет не чувствовала, что они наравне. Мэтью всегда был сторонником правил, придуманных другими или же им самим, не смотря на всю его показную лёгкость и весёлость, он решительно соблюдал режим, местные законы, соглашение, которое они подписали, прибыв на Астрею. Элизабет же упорно видела в них брешь, те самые барьеры, которые ей приходилось преодолевать здесь изо дня в день. Мэтью неизменно видел в действиях Элизабет самовольство, бунтарство и непокорность. Они будто поменялись с ним ролями, ведь если в детстве она была упрямой, настырной и неудержимой поклонницей учёбы и порядка, за что Мэтью посмеивался над ней, а сам умел совмещать учёбу с развлечениями, то сейчас всё изменилось. Они изменились. И всё же именно это по какой-то неведомой причине не помешало быть им на Астрее вместе.