Ирина Субач – Очень странный факультет (страница 45)

За длинным столом расположились: во главе стола – хозяин дома Станислав, по его правую руку – супруга Грэмми, по левую – Стефаниус.

Дальше возле магистра сидели Седвиг и Харлинг, для меня оставили свободное местечко рядышком с Грэмми.

То-то она обрадуется.

Заприметив меня, Седвиг обрадованно улыбнулся и даже сделал знак рукой присаживаться, но когда увидел в моих руках Лысяша, лицо его приняло озадаченное выражение.

Нахмурился и Стефаниус.

– Вероника, что за выходки? – спросил он.

– Вы сами сказали, чтобы я за ним следила. Не могу же я бросить нимурна одного в комнате, – со всей наивностью в голосе, на которую только была способна, ответила я. – Вы же сказали, что предупредите всех…

Судя по всему, Стефаниус еще попросту не успел.

Грэмми в ужасе вскочила с места, когда я приблизилась к свободному стулу.

– Что-то аппетит пропал, – пискнула она, вылетая из-за стола прочь.

Станислав же сидел, как вмурованный, на месте, но лицо его было багровым от гнева.

– Что-то не так? – склонив голову набок, поинтересовалась я.

– Хотел бы я сказать – все, – ответил он. – Но что-то у меня тоже пропал аппетит.

Он отложил в сторону приборы и салфетку, встал из-за стола и удалился вслед за женой.

– Да уж, – озадаченно вздохнул Седвиг. – Я не специалист в правилах этикета этого мира, но что-то мне подсказывает: ничего хорошего нет в том, что хозяева дома убегают от гостей. Ника, зря ты притащила нимурна. Даже мне стало жаль Станислава и Грэмми, а я их терпеть не могу.

Я с прищуром взглянула на «брата».

– Еще бы, кто же их любить-то будет после всего того, что они сделали с Эммой? А котик ни в чем не виноват. Зачем ему сидеть взаперти? И мерзнуть в комнате, в которой даже камин не растоплен. Вот, взгляни, что я придумала!

Я подхватила кота под мышки и, словно «львенка» из диснеевского мультика, продемонстрировала всей «саванне», то бишь столовой.

Лысяш длинной сосиской повис в моих руках, недовольно покачивая хвостом.

Зато футболку он продемонстрировал во всей красе – дурацкий принт идеально красовался на кошачьей груди.

Я ждала реакции Седвига.

Тот хмуро взирал на нимурна.

Немного озадаченно… и все же реагируя явно не так, как ожидалось.

Первым заговорил Стефаниус.

– Оригинально, конечно, что ты придумала нарядить это чудище в тряпки, но я бы предпочел поесть без рвотных позывов. Убери, пожалуйста!

Настало мое время оскорбляться.

– Ну не настолько же он мерзкий!

– Еще как настолько, – поддакнул Седвиг. – Не знаю, за какие части тела или выступы ты его поддерживаешь, но по моим визуальным ощущениям твои руки буквально тонут в слизистых складках этой недоулитки. Редкая мерзость. Не будь я лекарем и не повидай всякого, меня бы точно вывернуло.

– А футболочка? – хлопнула я ресницами, начиная скрежетать зубами от досады. Что ж это за чурбан такой, ничем его не пробить. – Разве она не милая? Нашла у Эммы, представляете?

– О! – неподдельно удивился Седвиг. – И в самом деле. С яблоком! Из нашего мира, что ли? Откуда она у нее?

Вопросы были заданы совершенно искренне, так что я даже растерялась.

Если Седвиг притворялся, то очень искусно.

Ни мускул не моргнул, чтобы выдать какие-то другие эмоции, кроме тех, что я видела на поверхности.

«Оскар» этому актеру! Кота пришлось убрать от стола и посадить на свободный стул Грэмми. Лысяша это полностью устроило, он тут же уселся там, поджав лапки, в ожидании еды.

– Вот и я подумала, откуда у Эммы одежда из нашего мира, – принялась рассуждать вслух я. – Но потом вспомнила, что Мишель постоянно торчит по ту сторону, наверняка это он притащил сестрице сувениры.

– Исключено, – неожиданно ответил магистр. – Нельзя просто так таскать вещи из того мира в этот. Точнее, регламент разрешает, но это очень дорогие диковинки. Для академии это необходимо для выживания, вдобавок мы обладаем собственным переходом в другой мир. Но на континенте портал, которым пользуется Мишель, принадлежит лично императору. Все, что проносят через эти врата, не уходит дальше дворца. За очень редким исключением. Сомнительно, что император Сириус разрешил бы утащить за пределы резиденции какую-то футболку ради сестры Мишеля. Это непозволительно даже для более знатных особ. Поэтому мне теперь тоже интересно, откуда такая милая вещица оказалась в доме.

– Возможно, это подделка, – совершенно неожиданно подкинул идею молчавший до этого Харлинг.

Я заломила бровь и порадовалась, что не сказала, что вещиц в комнате гораздо больше, чем одна.

– В смысле? Где-то в этом мире появился станок, печатающий изображение на ткани? Зелень говорила, что ваша промышленность безнадежно отстала.

– Расписать мог и человек, – возразил Виктор. – Даже я знаю, что по лекалам из вашего мира иногда наши умельцы шьют одежду. Может, оригиналы никогда и не покидают дворец. Но вот копии, выкройки – очень даже. Так что расписать ткань мог и художник.

Он говорил, а я смотрела… и понимала одно. Пусть Харлинг и старался говорить спокойно, будто бы невзначай, и даже словно в шутку, но вилка в его руке была согнута на пополам.

Он сжимал металл так сильно, что никакие драконьи перчатки не спасали – сплав был раскален, а от этого и мягок, потому и сгибался, как от молотка на наковальне. Не человек, а дуговая сварка!

И видеть это могла только я – сидящая напротив. Седвиг и Стефаниус были заняты содержимым своих тарелок.

А я сверлила Харлинга взглядом, как и он меня.

Глаза в глаза! Долгий поединок – без ответа!

– Мрмяу! – издал Лысяш, неожиданно выныривая из-под стола, но уже возле Виктора.

Его морда оказалась прямо на коленях профессора.

Пока мы сверлили друг друга взглядами, кот свалил со стула и под столом прошмыгнул к Харлингу, чтобы потереться об «электрические» горяченные руки.

От неожиданности раскаленная вилка выпала на стол и упала на салфетку, которая тут же вспыхнула.

– Вот черт! – едва успела опомниться я, хватая ближайший графин и заливая мини-пожар.

Благо в графине оказался сок, а не вино. Салфетка зашипела, оставляя после себя едкий дым и прожженное пятно на столе и скатерти.

– Вероника! – рявкнул Стефаниус, стукая ладонью по столу так, что тарелки подпрыгнули. – Я тебе говорил следить за монстром! Даже поужинать спокойно невозможно!

– Но это не… – но не договорила, осеклась, потому что лицо Харлинга сделалось таким…

Нет, не просящим.

Обреченным.

Болезненно обреченным!

И я замолчала.

Иногда лучше промолчать! Чтобы узнать правду позже. Теперь я не сомневалась, что Харлинг расскажет мне все, что скрывал!

Пока все отвлеклись, Лысяш времени даром не терял – лихо сметал всю еду с тарелки Харлинга.

– С ужином не задалось, – выдала я, понимая, что продолжать трапезничать в текущих обстоятельствах невозможно. – Пожалуй, я вернусь в комнату.

Одной рукой я подхватила кота под грудь, второй утащила тарелку с красивой нарезкой из сыра и копченостей. Поужинаю этим.

– Нельзя забирать еду со стола, – донеслось мне в спину от Стефаниуса, и я уже собиралась развернуться, но он махнул рукой. – Хотя иди уже, что с тебя взять. С завтрашнего дня госпожа Грэмми будет обучать тебя этикету, будь добра следовать всем правилам и не бери с собой монстра.

Я кивнула и удалилась.

В любой другой момент меня бы разозлила перспектива уроков с Грэмми, но не сейчас.

Куда больше меня волновал Харлинг.