Ирина Субач – Очень странный факультет (страница 44)
Я распахнула первый конверт, вытащила письмо и вчиталась в строки.
«Дорогая Эмма! –
Я скользила глазами по строкам, в которых шло описание академических будней, учебы, и ни капли не удивилась, когда прочла подпись, ведь ответ был столь очевидным.
Я схватила следующее письмо и буквально вгрызлась в новую часть переписки, потом в следующую и в следующую.
Письма были редки, иногда одно в полгода или того реже.
Но судя по затертым строками и каплям, от которых расплылись некоторые буквы, Эмма перечитывала каждое буквально до дыр, иногда даже со слезами.
Каждое новое письмо – новый виток странных отношений.
Сестра, которая писала брату, а брат, который отвечал сестре – вот только был нюанс. Их тела были родственными, а души нет.
С каждой строкой что-то неуловимо новое проявлялось между строк.
Эмоции, чувства, которым не положено было возникать между Эммой и Седвигом – как противоестественные.
Я не знала, что именно отвечала Эмма, но чувствовала, что с каждым новым ответом она влюблялась в Седвига.
Он много рассказывал ей об академии, иногда писал, что вместе с письмом высылает ту или иную книгу, чтобы Эмма могла читать. Иногда подарочки из другого мира, которым Эмма так интересовалась. Так разрешилась загадка одежды и неработающего мобильника.
«Лучше б ты ничего не присылал», – прорычала я в пустоту и продолжала читать дальше.
Он рассказывал о переселенцах, и по контексту становилось понятно, что это Эмма его спрашивает, задает с каждым разом все больше и больше новых вопросов.
Навеки твой друг…
Твой друг…
Друг…
Я проследила эволюцию подписей Седвига от письма к письму.
Вначале друг, но в последних двух письмах он позволил себе лишнее.
Навеки твой – прочла я. И никакого «друга».
В письмах ни разу не мелькало ничего о каком-то будущем, общих мечтах или планах. Никаких надежд даже на встречу, и все же весь этот круговорот несказанных мыслей буквально потоком сносил меня, сочась между строк.
Седвиг рассказывал о весне на острове Таль, о море, бьющемся волнами о скалы, о том, как иногда живописно сияют огнем всполохи лавы на вершине вулкана. О монстрах, иногда гуляющих по склонам. О новых переселенцах, которые приходят в академию, о детях, которые остались без родителей, о том, что, скорее всего, они никогда не увидятся, потому что путь с острова Таль для него закрыт.
Я читала, меня начинало трясти, магия вновь бушевала, буквально пронзая пространство вокруг, и стены принимались ходить ходуном…
Я сжала кулаки резко, комкая лист с последним письмом.
Потому что по контексту поняла, о чем была переписка.
Эмма написала ему о помолвке. Ждала чего-то, непонятно чего. Может, подвига, может – спасения от Седвига на белом коне, а он… Он ответил как был должен.
«Я знал, что рано или поздно этот миг настанет. Придет тот час, когда тебе придется покинуть отчий дом и перейти в семью к мужу. Если бы был вариант как-то избежать этого, я бы подсказал, но, к сожалению, это невозможно. Как и наша дальнейшая переписка.
Будь счастлива Эмма. Навеки твой…»
И даже имя не подписал, зараза!
Чего он ждал вообще? И чему я удивляюсь после этого?
Конечно же, получив такое письмо, девчонка вскочила на коня и ринулась бежать куда глаза глядят! И этот гад врал мне про убийство!
Запудрил голову, что Эмму кто-то убил! И вообще не с коня она падала!
Как я могла поверить?
Я выдохнула. Злобно и рассерженно, в голове появилась кристальная чистота. Магия затихла – будто озеро в безветренный день. Кристально чистая гладь.
Самоконтроль – мое все!
Ну, Седвиг, ну, погоди!
Нет, я не буду вываливать эти конверты перед ним! Не стану закатывать сцены. Ни к чему это.
Но покажу, что все знаю!
– Лысяш! Мы нашли тебе одежду! – Я придвинула к себе кота и принялась натягивать ему на лапки крошечную футболку(самое-то мерзнущему коту), уже прикидывая, где подшить, где подвернуть и что убрать лишнее. А после взялась за ножницы.
Модельер Ника наведет красоту для монстра.
С этим же красавчиком я решила спуститься на ужин.
Расставлять все точки над «i» необходимо сразу.
А что? В нашем мире можно носить с собой крошечных собачек и наряжать их в розовые одежки.
В этом мире я заведу новую моду – гулять с ручным монстром-слизняком в футболке с дурацким принтом!
Уж последнюю Седвиг точно узнает. Наверняка у него где-то припрятана такая же стопка тайных писем, и он не страдает провалами памяти, чтобы не вспомнить, что именно дарил Эмме.
Сволочь!
Футболка коту не нравилась, он тянул лапы, фырчал, но в какой-то момент, похоже, свыкся с тем, что этот предмет одежды будет на нем.
– Так же теплее? – спросила я. – Да, ткань тоненькая, но лучше, чем совсем ничего.
На мгновение показалось, что кот язвительно высунул язык, но наваждение тут же схлынуло.
– И вообще ты красавчик! – улыбнулась я. – Даже жаль, что никто, кроме меня, не видит тебя настоящего! А щупать никто не хочет. Хотя ты такой лапушка…
Я потрепала кота между ушей, тот зашипел – явно возражая против подобных нежностей.
Впрочем, когда в двери постучали и объявили, что можно спускаться к ужину, кот, как самый послушный в мире мальчик, позволил взять себя на ручки и повис смиренной тряпочкой у меня под мышкой.
Выйдя в коридор, я обнаружила ожидающую там Марию.
Завидев моего питомца, девчонка побледнела, позеленела и зачем-то зажала себе рот рукой.
– Да ладно, он не настолько жуткий, чтобы вызывать приступы тошноты.
Но Мария смотрела на меня с ужасом и непониманием.
– О-о-он-но оп-п-пасное? – прозаикалась она.
– Только если совать руки в пасть, – ответила ей. – В остальном вполне мирное существо, если не дразнить и кормить вовремя.
– А что оно ест? – Мария явно собралась с мыслями и начала говорить нормально.
– Что найдет, – пожала плечами я. – Ну или кого найдет. Но ты не бойся, тебя он не тронет, у нас с ним договор – людей он не ест.
Не знаю, успокоило ли это Марию, но смертельная бледность никуда не исчезла.
Даже когда она вела меня по коридорам в столовую, то и дело оглядывалась назад, а вдруг жуткий монстр меня уже доедает, и она следующая.
«Монстр» же крутил головой по сторонам и в целом вел себя как плюшевый мишка. Лысый, иногда чихающий огнем мишка.
К моменту моего появления в столовой уже все собрались.
Похоже, опаздывала только я.