Ирина Субач – Очень странный факультет (страница 47)

– Потому что Седвига интересовали только микробы, болезни, лекарства, развитие иммунитета – он очень быстро определился с тем, кем ему быть в новом мире. Дар лекаря проявился почти сразу. При этом Седвиг ничего не знал ни о сказках, на которых выросла Эмма, ни о шутках, ни о моде, ни об искусстве. Им попросту не о чем было общаться. Хотя у Эммы обнаружился пытливый ум. Она интересовалась переселенцами, но ее родители не одобряли этих увлечений, поэтому Эмме была уготована такая же судьба, как и любой другой дочери видных дворян. Хороший брак, дети… я знал, что когда-нибудь это наваждение подойдет к концу. Поэтому, когда она написала, что скоро выходит замуж, то принял решение – прекратить.

Я нервно усмехнулась.

– Вы идиот? – искренне поинтересовалась я. – Если Эмма была хоть чуточку похожа на меня, то после такого ответа, который получила от вас, она точно не пожелала бы мириться с происходящим. Она решила бороться так, как умела. Или не умела! Вскочила на лошадь и пыталась бежать! И к чему это привело? Не отводите взгляда, Виктор!

– Я не мог ничего сделать. Думаешь, не пытался? – ответил он, и по зеркалу рядом пошла трещина. – Я не мог покинуть остров, оттуда невозможно сбежать, пока нет разрешения от магистра. Я не мог открыть портал для Эммы: все живое, что оказывается в моих порталах, обращается в пепел. Если ты подскажешь мне, что я мог сделать, то жду.

Но я молчала.

Виктор мог не читать то письмо много лет назад. Мог не отвечать на него. В конце концов, возможно, он мог бы сказать Эмме всю правду об обмане – и тогда, разочаровавшись в собеседнике, она сама бы отказалась от дурацкой идеи побега, приведшей к смерти.

Теперь же мы имели то, что имели.

– Ее смерть на моей совести, – как итог, тихо произнес он.

– Получается, моя жизнь тоже, – ответила я. – И вы никогда не видели Эмму? Ни фотокарточки? Ни портрета?

– Только текст. – Виктор наконец отлип от стены. – Даже увидев тебя на той поляне, я не сразу понял, чье тело передо мной стоит. Только когда услышал фамилию в кабинете Стефаниуса.

Глава 18

– Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте, – пробормотала себе под нос я.

– Кто такие Ромео и Джульетта? – спросил Харлинг.

– Не берите в голову, – отмахнулась я. – Но спасибо за откровения, теперь многое стало понятным.

– Ты расскажешь обо всем Седвигу? – зачем-то спросил он.

И я покачала головой.

– Думаю, вы сами это сделаете, когда будете готовы. А сейчас я бы предпочла выйти уже из воды. Не могли бы вы покинуть комнату, профессор?

Харлинг кивнул, возвращаясь к окну.

Признаться, мне было так любопытно, как он собирается пройти сквозь стекло, что даже чуть приподнялась из воды.

Но меня ждало разочарование: за шторкой возле окна оказалась дверца, которую я сразу-то и не приметила.

Харлингу пришлось согнуться вдвое, чтобы туда пролезть.

– Что это за гномьи двери? – спросила я, недоумевая от столь неожиданной архитектуры.

– Еще пятьдесят лет назад открыто расхаживающие по дому слуги были дурным тоном. Поэтому представители нижнего сословия передвигались в домах господ по таким крошечным ходам, пользуясь вот такими дверями. Чтобы быть как можно менее заметными.

Я вытаращилась на него, на полном серьезе решая, что это шутка.

Ход был совершенно неудобен, там разве что ребенок мог с комфортом пройти.

Но Харлинг явно не шутил.

– Сейчас про эти ходы мало кто помнит, но я знаю, в моем доме были похожие. Пришлось только немного постараться и найти необходимый, чтобы тебя отыскать. Подслушал у служанок на кухне, что ты собралась принимать ванну, дальше дело за малым.

– Мрак! – отозвалась я, представляя, что каждый миг в этом доме может стать достоянием чужих ушей, если кто-то знает про эти ходы!

И не все могут оказаться профессорами с чувством вины за чью-то смерть!

– Спасибо, что сказали. Теперь пойду в свою комнату и замурую такую же дверцу! Намертво!

Харлинг ушел, а я дождалась, когда звуки в стене стихнут, и только после этого выбралась из воды.

Наскоро вытерлась, облачилась в халат и вышла из помывочной комнаты.

Марии под дверями не нашлось, и слава богу. Похоже, девчонка была послушной и выполняла наказы строго – раз я сказала, что она мне не нужна, вот и ушла.

Я самостоятельно вернулась в комнату, где переоделась в одну из ночных рубашек Эммы. Заплела сырые волосы в хвост, решив, что те высохнут за ночь, а после принялась искать «дверь в тайную комнату».

Как и ожидалось, лазейка нашлась возле окна, тоже прикрытая шторой.

Дверца была заколочена гвоздями, и, судя по слоям краски, ею давным-давно никто не пользовался.

– Лысяш! – скомандовала я. – Мне нужны твои когти и зубы. Помоги!

Кот лениво спрыгнул с кровати.

– Нужно избавиться от этих штук, – показала я. – Я бы, наверное, могла магией, но боюсь напортачу.

Кот прищурил глаза, а после ковырнул лапой шляпку и откусил ее напрочь. Так проделал еще несколько раз с остальными гвоздями.

– Универсальная отмычка, – похвалила его я, потянув дверцу на себя.

Та с неохотой и скрипом в древних петлях поддалась.

Изнутри темного коридорчика вырвалось облачко пыли, дурно пахнущее плесенью и сыростью.

Я заглянула внутрь хода, посмотрела направо-налево.

– Странное инженерное решение, – прокомментировала я. – Сделать полые наружные стены в здании. С одной стороны – наверное, хорошо помогает сохранять тепло, с другой – жуткий рассадник бацилл.

Ход был узким, сантиметров тридцать пять – сорок, Харлингу наверняка пришлось двигаться по такому боком. Но зато в высоту ограничений не оказалось. Сложно только залезть через крошечную дверь, а потом выбраться.

Я вот точно просочусь.

Такая чахлая девчонка, как Мария, тем более. Возможно, именно на таких худосочных барышень и были рассчитаны эти ходы.

– Что ж, Лысяш. Заколачивать не станем, – ответила я, чем совершенно противоречила тому, что сказала Виктору Харлингу. – Лишние пути отступления никогда не помешают. Мало ли что!

Я плотно прикрыла дверь, отряхнула руки от пыли.

Прошлась взглядом по комнате в поисках, чем бы на всякий случай прикрыть лаз, чтобы «без палева».

Ничего подходящего не нашлось.

– Ладно, Лысяш, будешь сторожить сам. Если что, жри непрошеных гостей, разрешаю!

В этот момент в двери постучали, и я вздрогнула от неожиданности.

Время позднее, спальня одинокой девушки в богатом доме – что за ночные походы? Или это опять Харлинг? Недорассказал что-то важное? Или решил, что лучше на мне все же жениться?

Тут я глупо хихикнула в кулак, но тотчас смахнув улыбку, строго и громко спросила:

– Кто там?

– Седвиг, – ответили с той стороны. – Есть разговор.

Я подлетела к двери, приоткрывая ее и выглядывая наружу.

В коридоре стоял лекарь, и едва появилась возможность, как он нетерпеливо оттеснил меня плечом от прохода, просачиваясь внутрь комнаты.

– Эй! – воскликнула я. – Я все понимаю, но как-то уж совсем беспардонно. А как же правила приличия? Наверняка теперь по местным меркам моя честь поругана и все такое! Разве можно так врываться?

Седвиг заломил бровь вверх, поправил очки, на мгновение приобретая сходство с кроликом из Винни-Пуха.

– Я твой брат, – напомнил он.

– Ты мне друг, – поправила я, расставляя более точные акценты. – Эти тела были братом и сестрой. И ключевое слово – были. А мы с тобой все же друзья.

– Генетически… – начал Седвиг, но тут же сам прервался. – Я не за этим сюда пришел.