Ирина Субач – Очень странный факультет (страница 49)

– Мне бы выдали чашку! Чудно, – догадалась и буркнула я. – А как же ценное тело? И все такое? Может, в качестве привилегий и ему положена вода?

– Запрет снимается, едва император закончит трапезничать, – выдала Грэмми.

– Абсурд какой-то.

– Ничего подобного. Так девушки показывают свою выносливость. Эмма могла обходиться без воды до самого вечера, ела немного и при этом имела кроткий нрав, – Грэмми вновь принялась перечислять чудесные качества собственной дочери.

– Потому решила сбежать из столь чудесных условий, – оскалилась я. – Идеальная же жизнь. Не дышать, не пыхтеть, ждать, когда разрешат попить воды! Предел мечтаний!

Про то, что Эмма грезила вырваться из этого ада и писала письма «брату», я умолчала, но с каждой минутой понимала все больше, почему девчонка рискнула всем.

– Так, ладно, я поняла, – выдохнула я. – Воду дадут, когда господин Станислав изволит выйти из-за стола. И когда это обычно происходит?

Я уставилась на горе-папашу, который смотрел на меня с ехидной улыбкой.

– Знаешь, сегодня я, пожалуй, припозднюсь, – отозвался он.

Я перевела взгляд на Стефаниуса, который все еще хранил молчание.

Но и он развел руками, мол, давай как-нибудь сама. Императора ты раньше из-за стола встать не попросишь.

Я медленно, но верно начинала ненавидеть и императора, и будущий прием у него, а уж как меня бесила вся чета Плесецких – словами не передать.

Дальше были танцы.

Грэмми, будто метроном, отсчитывала такт, а я должна была вальсировать с невидимым партнером, повторяя за ней движения.

На удивление получалось неплохо.

– Это все навыки тела. – Казалось, Грэмми испытывала досаду от того, что у меня легко получается эта наука. – Эмма превосходно танцевала, вероятно, мышцы просто помнят движения.

И все же даже тут она оторвалась.

Я вальсировала до тех пор, пока ноги не стали заплетаться, пить хотелось все сильнее, да и голова начинала кружиться.

На полном серьезе я раздумывала, а не грохнуться ли мне в обморок, может, тогда этот ад прекратится. Но, как назло, тело решило, что мы так просто не сдадимся.

Танцевать станем до посинения.

Дальше был обед.

На первое принесли суп!

С благодарностью судьбе я выхлебала его полностью и даже правильной ложкой.

– Не зачерпывай так, будто ты из семьи крестьян. Сиди ровно, не елозь! Не спеши! Неси ложку ко рту с достоинством, – сыпались замечания.

Но с достоинством я могла сейчас только вылить остатки супа на голову Грэмми.

К вечеру я едва волочила ноги.

И когда в крошечной гостиной Грэмми налила мне долгожданный чай, я вцепилась в кружку с благодарностью. Мы впервые за день остались наедине, но то, что силы внутри меня молчали, означало лишь то, что где-то за стеной до сил пор караулил Стефаниус с таинственным артефактом. Удивительно молчаливый на протяжении всего дня. Он ни слова не проронил, пока надо мной издевалась Грэмми.

– Так, а когда по плану изучение всяких книг, которые положено знать идеальной по местным меркам барышне? – Я решила, что вечернее чаепитие – лишь прелюдия к этой части дворянской жизни. – Что-нибудь о вышивке крестиком? Или чтение светской хроники и сплетен? Что обычно обсуждают в таких крошечных гостиных? Кто чей любовник? Какая фаворитка в фаворе, а кого сошлют в монастырь?

Грэмми с удивлением воззрилась на меня.

– Читать? Дурной тон, – одернула она меня. – Не вздумай нигде сказать, что знаешь грамоту. Задача хорошей девушки – быть красивой, глупой и рожать детей. Чтение – только для мальчиков!

Я закашлялась.

– Серьезно? Все настолько плохо? Но насколько я знаю, Эмма умела и читать, и писать!

– И мы это порицали! – назидательно отозвалась Грэмми. – Насмотрелась на старшего брата и мечтала о невозможном. Глупые мечты до добра не доводят. Высшее призвание женщины – не в большом уме.

– А в чем? – Я склонила голову набок.

– Рожать. Это единственное, что мы можем делать в совершенстве, что дано природой и никак не будет отнято мужчинами. Читать, считать и вести семейные дела должен глава семьи.

– А если он умрет? – невольно вырвалось у меня. – Что тогда делать женщине? Она же ничего не умеет.

– Поэтому и нужно рожать, – уверенно заявила Грэмми. – Чем раньше родишь сына, тем больше шансов, что он заменит своего отца и подхватит его дела.

И все же в ее голосе мелькнуло беспокойство, страх за собственное будущее.

– Должно быть, вам очень страшно, – догадалась я. – Седвиг исключен из семьи, Эмма никогда бы не стала наследницей. А Мишель… Поэтому вы так схватились за Мишеля, призрачная надежда вашей семьи на будущее.

Похоже, я ударила по больному.

Лицо Грэмми побледнело и вытянулось.

– Заткнись, – прошипела она едва слышно. – Если бы Эмма вышла замуж за Карьери, проблемы бы не было. Граф принял бы дела моего мужа. Но появилась ты и все испортила!

– Уж, простите, что умерла так удачно, – фыркнула я.

– Удачно, – хохотнула Грэмми. – Ты еще ни черта не поняла, девчонка. Думаешь, получила магию, всесильная и тебя все боятся? Дура! Знаешь, зачем ты императору? А я скажу – всех заинтересовала семья, в которой три ребенка так или иначе получили силу и прошли через Грань! А ты еще и научилась ее контролировать почти сразу! Интересная наследственность, недурная внешность, тело из дворянской семьи с благородной кровью – хорошие перспективы. Смекаешь, о чем я говорю?

– Нет… Вы все выдумываете, – не поверила я. – Меня никто не заставит. Я им там все разнесу!

– Не разнесешь, – прошипела Грэмми. – В нашем доме ведь еще стены целые. Императору Сириусу интересно на тебя посмотреть и сделать выводы.

– Тогда я все испорчу, – упрямо заявила я. – Буду пить из неположенных чашек, путать реверансы и книксены, падать и спотыкаться в любом танце…

– А это как-то испортит твои внешние и наследственные качества? – усмехнулась Грэмми. – Разучит твое тело беременеть и рожать?

В горле пересохло. Потому что мать Эммы была права. Полностью и бесповоротно.

– Тогда зачем весь этот фарс? Зачем это обучение? Зачем вы все это мне говорите?! Чтобы помучить? И поиздеваться?

– Нет! – рявкнула Грэмми. – А ты полная идиотка, если еще ничего не поняла. Знаешь, почему я согласилась на это обучение? Потому что любила Эмму. Что бы ты там себе ни навыдумывала, а дочь я любила. И не хочу, чтобы ее тело, пусть и доставшееся тебе в качестве везения, испытало то, что может испытать! Я готовлю тебя, чтобы появился хоть крошечный шанс на то, что все пройдет по хорошему сценарию. Чтобы в тебе увидели не придаток к телу и силы, а ту, кто может стать законной супругой. Это неплохой статус в твоем положении!

– Императрицей? – я криво усмехнулась. – Смешно! Прямо вот пришла с улицы, и взяли в императрицы.

Грэмми рассмеялась, впервые я услышала ее смех, но не злобный, не ехидный, а почти искренний.

– А ты амбициозная, – отсмеявшись, ответила она. – Нет, у нас уже есть императрица. Так что тебе не грозит занять ее место. Но у императора много сыновей. Старший тоже уже занят, так что на трон даже не меть. Но выгодное местечко рядом с одним из будущих герцогов ты можешь себе обеспечить. Если не станешь вести себя как полная идиотка! А если будешь совсем умненькой, то обеспечишь себе местечко одним из самых младших сыновей. Они дети, до совершеннолетия им еще долго, но место их будущей супруги вакантно. Можно переждать пяток лет! Освоиться! А там, если повезет, им найдут более интересную партию, а тебе достанется крупная сумма отступных и свобода.

– Мне достанется? – зачем-то переспросила я.

– Ну ладно, не тебе. Семье, – поправилась Грэмми, даже тут находя выгоду в ситуации. – Но для тебя это тоже хороший вариант. Согласись?

Но я молчала. Дар речи пропал.

Я наконец осознала – вот где полная искренность. Грубая, паскудная и мерзкая.

Карты раскрыты – плюс сто баллов к уровню мотивации!

Вот только все внутри меня кипело.

Я отставила чашку, встала с кресла и ринулась в коридор, Грэмми не стала останавливать.

– Магистр Стефаниус! – выпалила я, едва за поворотом встретила того, кто меня во все это втянул. – А вы ничего не хотите мне сказать?

Но он молчал.

Жестом приказал идти за ним.

Я шла, и пятки мои гневно отбивали чечетку каблуками.