Ирина Субач – История одной убийцы (СИ) (страница 38)

Через несколько минут к нашему столику подошёл седовласый сомелье. В его руках лежала бутылка красного вина, которое он тут же продемонстрировал Эдриану.

— Шато Лафит-Ротшильд, двадцатилетней выдержки, приятный терпкий вкус прекрасно подойдет под заказанное вами мясо.

Граф кивнул и позволил ему продолжить церемонию.

Сомелье зажёг на столике свечу, откупорил бутыль и наполнил первый бокал. Темно-бордовый напиток омыл прозрачный хрусталь, заманчиво переливаясь в свете отблесков огня. Мужчина аккуратно передал бокал Малкольму и принялся ожидать одобрения графа.

Придирчиво присмотревшись к цвету напитка, Эдриан немного пригубил вино и только после этого кивнул.

— Вино полностью раскроет свой вкус если его декантировать — порекомендовал седовласый и, после очередного одобрительного кивка, со всей церемонностью над свечой принялся переливать напиток из бутылки в декантер, специальный графин для отделения осадка.

Мой бокал наполнялся уже из декантера. Я медленно подняла хрусталь, поднесла напиток к лицу, втянула терпкий аромат и с наслаждением прикрыла глаза. Вином всегда пахли грехи сластолюбцев, так же пьяняще и будоражаще. Но сейчас я ощущала удовольствие иного характера, вкус и аромат напитка был не менее приятен, чем вкус чужих жизней.

— Вам нравиться? — поинтересовался Малкольм, наблюдая за тем, как я пробую вино.

— Да, — честно призналась я. — К сожалению, я не знаток элитных напитков, но оно действительно прекрасно.

— Вкуснее чем те, что вы пробовали ранее?

— Пожалуй, да, — ответила после недолгих раздумий. — Вкуснее даже чем грехи некоторых маргинальных личностей.

— Это не может не обнадеживать, — с горькой усмешкой произнес граф.

Мне показалось, что за его словами стоит нечто большее, чем просто ответ

— Чем именно вас обнадеживает? — с настороженностью переспросила.

— То, что вы еще можете отличать настоящие вкусы и запахи от ароматов греха, — без лукавства ответил мужчина. — Пока вы видите грань, еще не все потеряно.

Я насторожилась.

— Почему? Что, вы имеете в виду?

— То, что вам всегда стоит контролировать себя и свой дар, Розалинда. Моя жена Ванесса — не всегда была безумна и кровожадна. К этому состоянию она шла много веков и тысяч лет, но началось все с того, что она стала путать запахи: настоящего и эфемерного. И ей становилось уже неважно кого убивать, настоящего мерзавца или того, кто работает в пекарне и просто пахнет свежей выпечкой.

Его слова заставили меня вспомнить недавнюю историю в аптеке. Ведь спутала же настоящего шоколатье с отъявленным подонком.

“Случайность, — убедила сама себя и заставила выбросить едкую мысль из головы. — Малкольм сам сказал, что я вижу грань, а значит все в порядке.”

— Спасибо, что предупредили, — отставила бокал в сторону. — Теперь буду внимательнее с запахами и постараюсь случайно не убить какого-нибудь повара или внезапно подвернувшегося на моем пути кондитера.

— Рад, что вы сохраняете оптимизм и можете шутить.

Нам принесли первые блюда. Перед графом поставили ароматный стейк из телятины, передо мной возникло мясо с вишней, выложенное на листьях салата.

— Очень вкусно, — сообщила я, прожевав первый кусочек. — Необычное сочетание.

— Рад, что вам нравится, — на лице графа возникла еще одна улыбка, которую он тут же с усилием задавил. — Простите, вероятно, моя радость сейчас все же не уместна.

Я отложила в сторону нож и вилку и серьезно произнесла:

— Признаться, я не понимаю вас, граф Малкольм. Вначале вы заявили, что мое нахождение рядом приносит вам дискомфорт, и вы надеетесь, что я исчезну из вашей жизни, как только отпадет необходимость в помощи, и тут же… спустя несколько минут, просите меня остаться с вами на ужин. А ее спустя минуту, начинаете мило улыбаться. Что с вами не так, граф?!

Я глядела прямо ему в глаза и ждала ответа. Он тоже отложил приборы в сторону и откинулся на спинку дивана. В его взгляде отражалось пламя свечи, придавая ему некую острую пронзительность.

— Наверное, я мазохист, — задумчиво протянул он. — Иначе, мне сложно объяснить, почему испытывая весь спектр Голода и Жажды, находясь рядом с вами, продолжаю находить крохи наслаждения в вашем присутствии. Мне действительно нравится ваша компания, баронесса, в ней мне удивительно спокойно.

Я нахмурилась.

— Если дело в том, что я похожа на вашу жену…, — начала я, но он тут же перебил.

— Напротив, вы не похожи, — качнулся он головой. — И дай бог, а может дьявол… чтобы никогда не стали на нее похожи. Я рад, что вы другая…

Он опять улыбнулся, отчего мне пришлось вновь отвести взгляд.

— Граф, я понимаю, что вы поступили благородно, предоставив помощь моей сестре и отказываясь от меня… но сейчас начинает казаться, что все это лишь далеко идущий план… по моему приручению. Все эти комплименты… ужин… правильные слова.

Я ожидала, что он начнет меня разубеждать, но он вновь кивнул.

— Наверное, вы правы, Роуз. Несмотря на все наши прежние перипетия, я продолжаю надеяться, что когда-нибудь вы станете ко мне благосклонны. Ведь учитывая, что впереди у нас целая вечность…

— Не факт, что впереди. Ванесса нашла выход из вынужденного бессмертия, — напомнила я ему.

— Ужасный выход, хочу напомнить вам, — Малкольм оторвался от спинки и перегнулся ко мне через стол. — Я бы хотел обезопасить вас от подобной участи, тем более, что вы ещё не до конца потеряны, пока дар полностью не поглотил вас.

Его лицо было ровно напротив моего, чересчур близко. Там, что я видела каждую черточку: острый нос, идеальные скулы, чуть припухшие губы…

В этот момент явился официант со сменой блюд, и Малкольм был вынужден отстраниться.

Я облегченно вздохнула, хотя только сейчас поняла, как сильно зашлось в груди сердце от его столь неожиданной близости ко мне.

— И как же вы видите мое “спасение”? — спросила и усилием воли вернула контроль над собой.

Заставила себя вновь взять в руки нож и вилку, и как ни в чем ни бывало наколола помидорку из салата и поднесла ко рту.

— В жизни рядом со мной. Вам больше не нужно будет убивать, если я смогу дать вам все то, что необходимо. Женщины обычно хотят любви, и готовы ради нее на многое. Если вы полюбите меня, Роуз, по-настоящему искренне, согласитесь быть рядом, то порочный круг разорвется. Каждый из нас сможет просто жить без боли и голода.

Моя вилка все же замерла в воздухе от его слов. Ничего не скажешь, идеальный план. Во всем, кроме нескольких мелочей.

Я было набрала в лёгкие воздуха, чтобы разразиться тирадой, но повременила. Малкольм продолжал.

— Ванесса никогда меня не любила, мы просто существовали рядом, трахались, когда это было нужно… но она не любила… после и вовсе мы ненавидели друг друга. Это была моя и ее роковая ошибка, но я не намерен ее больше совершать.

— Решили влюбить меня в себя? — немного успокоившись с усмешкой поинтересовалась я него.

— Влюбить в себя невозможно, но я готов показать, что меня можно и есть за что любить. Я ведь не мировое зло, и тоже достоин этого чувства? А дальше на все ваша воля, баронесса. У нас может быть совместное будущее, — наконец закончил он.

Вот только у меня по-прежнему оставались вопросы.

— Ваши слова звучат так замечательно и идеально, что другая бы наверняка растаяла на моем месте… Вот только, граф, одно “но”. Вы ни слова не сказали о том, что сами готовы полюбить меня? Вы хотите добиться от меня “чувств”, давая взамен лишь иллюзию… Так вот, подобного не бывает. В отношениях не может любить кто-то один, а второй позволять себя любить. Ваши поступки благородны, граф, вот только движет ими в конечном итоге, желание утолить собственную Жажду, а не любить и быть любимым.

– Ошибаетесь с выводами, Роуз, — не смутившись, отозвался мужчина. — Над любыми чувствами нужно работать, тем более над взаимными. Я просто делаю первый шаг навстречу, и буду ждать ответного от вас. Пускай не сразу, пускай через сто лет. И кто знает, быть может через тысячу — мы оба вспомним об этом разговоре и посмеемся над ним.

Я все же отложила в сторону приборы, понимая, что аппетит если и был, то окончательно пропал. Малкольм оперировал слишком глобальными понятиями, слишком обширными промежутками времени, непостижимыми для меня. Возможно, он был прав, и я просто не понимала его замысла в силу недостаточности жизненного опыта. А может права была я, и ошибался именно Эдриан, попросту забывший, каково это быть обычным смертным и какие ценности важны в человеческой жизни.

— Пожалуй, мне пора, — решила я закончить наш ужин. — Спасибо, все было очень вкусно, но мне нужно домой.

— А как же десерт?

— Не в этот раз, — вставая из-за стола, откликнулась и тут же прикусила язык.

— Ловлю на слове, — граф покинул стол следом за мной. — Надеюсь, в наш следующий ужин, когда бы он не состоялся, вы все же дождетесь десерта.

Мысленно я поняла, что сама виновата и дала ему эту лазейку, но клясть себя было поздно. Да и в конце-то концов ничего страшного я графу не пообещала. Все же он мне по-прежнему помогал, и еще один ужин — это малая благодарность за его поступок.

— Я провожу вас, поймаю экипаж, — добавил он. — Не стоит гулять по городу и мерзнуть лишний раз.

— Благодарю, — отказываться было глупо. — В сколько завтра планируется отъезд?

Граф призадумался, что-то прикидывая, а после произнес: