Ирина Субач – История одной убийцы (СИ) (страница 37)

— Молчите, прошу вас, — почти с мольбой попросил Малкольм. — Хотя бы несколько минут, пока мы не приедем. Мне нужно успокоится, а после, вы расскажите, что заставило вас передумать и забыть о своем обещании “никогда не обращаться ко мне”.

Мы ехали еще минут пять по морозному, заснеженному городу, пока карета не остановилась. Я выглянула в окно, чтобы убедиться — мы доехали до одной из самых дорогих гостиниц города “Эллегия-хотел”.

— Я остановился здесь всего на сутки, — пояснил граф. — Завтра мой путь лежит обратно в столицу.

— Почему-то я так и думала, что из всех мест, где можно остановиться, вы выберете самое дорогое. Вот только я не вижу здесь ни одного тихого кафе.

Я даже выглянула во второе окно, чтобы убедиться, что с противоположной стороны улицы есть только несколько не менее пафосных, чем гостиница, ресторанов.

— У нас просто разные понятия о кафе и тишине, — Малкольм вышел из экипажа и подал мне руку, помогая выбраться.

Едва мои пальцы коснулись его ладони, мужчина вздрогнул, но тут же вернул контроль над собой. По его лицу промелькнула гримаса если не боли, то чего-то очень близкого к ней. Мое присутствие рядом причиняло ему фактически физические муки.

Швейцар у дверей гостиницы приветливо распахнул двери, но Малкольм покачал головой, показывая, что не собирается заходить внутрь. Вместо этого он подозвал ошивающегося неподалеку носильщика, вручил ему картину и приказал доставить в свой номер, лишь после этого обернулся ко мне и жестом указал на ресторан “Молли Гвинз”.

Когда-то здесь очень любили ужинать мои родители, но когда после смерти отца дела стали плохи, и эта ресторация осталась лишь хорошим воспоминанием из матушкиной молодости. Я здесь никогда не бывала, лишь изредка проходила мимо, заглядывая в большие окна, за которой проходила абсолютно отличная от моей жизнь.

Слишком богато и дорого было по ту сторону стекла.

— Мы точно сюда? — неожиданно робким голосом, решила уточнить я.

— Да, — не понимая моего смущения, кивнул граф. — В прошлый мой приезд здесь не плохо кормили.

Он говорил об этом обыденно, я же понимала, какая между нами социальная пропасть, и насколько по-разному мы относимся к одним и тем же вещам. Для Малкольма роскошь была чем-то самим собой разумеющимся, я же, несмотря на благородное происхождение и воспитание, смотрела на все эти изыски настороженно и считала ненужным излишеством.

У дверей нас встретил распорядитель зала, свободный столик тоже нашелся быстро. Служащий наметанным глазом определил финансовую состоятельность графа и сразу предложил ему одно из лучших мест: подальше от основных посетителей, уединенный уголок с мягкими диванами за плотными бордовыми шторами. Приглушенный свет навевал обстановке некую романтичность, коей даже и не пахло в реальности, и казалось, что на улице не разгар дня, а глубокий вечер.

Я присела на край дивана, неловко поерзала на мягкой обивке, напротив расположился Малкольм. Из ниоткуда соткался вежливый официант, он наполнил наши бокалы водой, предложил аперитив, подал мне меню в плотной золотистой папке, я же даже побоялась ее раскрыть. Чувствовала себя в этой обстановке неуютно, словно лишняя деталь, пытавшаяся вписаться в новый механизм.

— Я ничего не буду, — твердо сообщила о своем выборе официанту, отдавая обратно меню.

Малкольм удивленно взглянул на меня, и, кажется, только сейчас понял, почему я веду себя столь скованно и растерянно. До него наконец-то дошло, что не стоило тащить меня в подобное заведение.

— Мы оставим заказ через десять минут, — отдал он и свою папку официанту, тем самым намекая, чтобы тот удалился.

Служка кивнул и исчез с наших глаз.

— Итак, Роуз, расскажите, что же случилось, раз вы обратились ко мне? — со всей серьезностью спросил он, внимательно глядя в глаза.

Я отпила воды, смачивая пересохшее горло и, давя в себе остатки гордости, рассказала ему о болезни Эмили, о ее дорогостоящем лечении, о том, что у моей семьи нет денег, и мать собирается заложить дом, но я готова на все, лишь бы этого не допустить.

Каждое произнесенное мною слово, я приравнивала к своему падению в его глазах. Я словно растаптывала себя, понимая, что унижаюсь ради денег, и готова была я действительно на все. Пусть считает меня падшей, но выбор передо мной стоял не богатый: дать матери заложить дом, перебить в столице множество людей и обокрасть их, либо… Я произнесла последнюю фразу своей речи, будто подписала себе приговор:

— Я согласна лечь с вами и удовлетворить вашу Жажду, только помогите моей сестре, — говорила и боялась поднять на графа глаза, сверлила взглядом столешницу, мяла рукой салфетку, но уже смирилась с участью постельной грелки для Малкольма, отработать каждый серебряный, лишь бы помочь сестре.

Ответом мне послужило молчание. Мужчина задумчиво смотрел на меня, и его лицо не отражало той радости или чувства победы, которые я ожидала и боялась там увидеть. В памяти был еще свеж момент, когда там, в гостинице, он пытался взять меня, та хищная мощь и звериная сила, с которой он разрывал на мне платье. Но сейчас в выражении графа не было ликования, но и разочарования тоже не было.

— Я вынужден отказаться от вашего заманчивого предложения, — наконец произнес он.

У меня же упало сердце в пятки. Как же так? Почему?

— Вы же обещали мне помочь, — всхлипнула я и сама не поняла, как из глаз брызнули слезы отчаяния. — Неужели не видите, что я растоптана и готова на все? Вот я перед вами, прошу помощи, и вы просто мне откажете? А как же Жажда, требующая удовлетворения? Или я перестала быть для вас интересной? А может, предложила слишком маленькую плату?

Каждый мой вопрос отдавался болью в душе. Я словно умоляла его взять меня за деньги. Это была даже хуже, чем ощущать себя последней потаскухой.

— Вы не поняли меня, Розалинда, — все так же спокойно ответил он, гася мою истерику. — Вы не шлюха, чтобы спать со мной ради золота, да и не нужно это. Станет только хуже. Вы раззадорите мой аппетит, а после того, как ваша сестра исцелиться, вновь исчезните из моей жизни. Уж лучше не начинать.

Я вновь всхлипнула, а он продолжал:

— Завтра я отправляюсь в столицу, и согласен помочь вам и вашей сестре просто так. Вы отправитесь со мной. Найм подходящего экипажа для ее перевозки я беру на себя. Но уже несколько дней я уеду по делам на месяц, перед этим оставив распоряжение своему секретарю: помогать вам во всем и выделять любые суммы для лечения вашей сестры.

— Вы оставите нас в своем доме, а сами уйдете? — не поверила я.

— Именно так. Не будем изводить друг друга, — подтвердил мужчина. — В свою очередь буду надеяться, что, когда Эмили станет легче, вы уедете обратно раньше, чем я вернусь в столицу.

У меня пропал дар речи, я просто замерла пораженная услышанным. Малкольм отказался от меня, но согласился помочь, не требуя ничего взамен. Что это? Проявление благородства или за этим поступком скрывается что-то иное?

— После той ночи в гостинице, слышать от вас подобное странно, — наконец отмерла я. — Да и я не привыкла, что в этом мире что-то бывает просто так. Люди редко помогают кому-то бескорыстно.

— Кто сказал, что моя помощь бескорыстна? — тихо произнес он.

На лице графа все же возникла улыбка, не та хищная, которая пугала меня до чертиков, а неожиданно добрая и приятная.

— Тогда что вы потребуете взамен? — спросила у него настороженно.

— Этот ужин. Составьте мне компанию, Роуз.

Я смутилась. Это было последнее, что я ожидала услышать.

— Но мне нужно домой, собирать вещи в дорогу…

— Успеете, — все так же тихо ответил Малкольм. — Мне ли не знать, что вы предпочитаете ночной образ жизни… А это долгие восемь часов для любых дел. Поэтому повторю просьбу: вы согласитесь отужинать со мной, баронесса?

— Хорошо, — сдалась я.

Граф удовлетворенно кивнул и взмахом руки подозвал официанта. Молодой человек вновь возник перед столиком, предлагая ознакомиться с меню. В некой настороженностью я раскрыла золотую папку и пробежала взглядом по списку блюд.

Баснословно дорого, даже за некоторые, казалось бы, обыденные блюда. Наверное, будь отец жив, и иди наши дела благополучнее, меня бы ни капли не смутили нули в ценниках, но не сейчас. Я беспомощно подняла глаза на Эдриана, чтобы понять, какую еду будет себе заказывать он.

Но он, словно назло, молча указывал официанту в нужные пункты меню, а тот переписывал заказ в блокнот.

— И самое лучшее вино, которое есть. Красное сухое, — уже вслух закончил граф, наконец поднимая взгляд от папки и сталкиваясь с моим.

Я тут же опустила глаза обратно в меню.

— Розалинда, вы не против, если я помогу вам с выбором? — спросил он.

Для меня его слова прозвучали спасение.

— Да, конечно, — облегченно выдохнула я и чересчур ретиво захлопнула папку, чтобы отдать ее официанту. — Положусь на ваш вкус и мнение.

Эдриан ткнул ещё в несколько позиций меню, после чего вернул служке и свою папку.

— Что вы заказали? — спросила я.

— Пусть будет сюрприз.

На это я ничего не ответила, не объяснять же графу, что с определенного возраста перестала любить сюрпризы. Приятные закончились со смертью отца, а вот неприятных после этого было хоть отбавляй. Оставалось надеяться, что на этот раз с сюрпризом мне все же повезет, и кухня этого дорогущего заведения не устроит мне несварение желудка.