Ирина Субач – Аромат грехов твоих (страница 65)

– Мое нижнее белье вы тоже привезли или решили оставить себе на память? В нем я никого, по вашему мнению, не убила?

– Очень рад, что вам весело, – упрекнул он. – Но думаю, что это ненадолго. Как я и говорил, все вещи, которые вы видите, являются уликами, их опознали свидетели. Есть один маленький, но существенный нюанс: преступления, которые были совершены в одежде, похожей на эту, произошли уже после их приобретения в комиссионке. Еще одно совпадение, скажете вы? Не думаю. И знаете, меня смущал тот факт, что у них разные размеры. Если помните, то вчера я спрашивал у вас об этом?! Так вот, сегодня мне пришла мысль, что у вас были сообщники.

– Какие еще сообщники? – мои глаза округлились.

Догадки Лорна пугали меня с каждой минутой все больше и больше.

– Ваши сестра и мать. А самое интересное, что не подходящие вам размеры вполне могли бы подойти им. Могу вас обрадовать, скоро они прибудут сюда в полицейском экипаже. Предполагаю, что удобнее будет поместить всех в одну камеру. Так вам не будет грустно в ожидании решения суда. Вспомните былое, поностальгируете, посчитаете монеты, которые вам удалось взять у убитых.

Эта сволочь еще и острила, я пыталась встать со стула, но рука была прикована наручниками к поручню.

– Что вы несете? – взвилась я.

– Вы же должны были каким-то образом оставаться на плаву, не так ли? – спокойно предположил он. – Спрашивается, откуда у вас деньги? Вот только прошу вас, не говорите, что и здесь помог граф. Насколько мне известно, с ним вы знакомы не так давно, а вот ваше бедственное положение уже имеет некую историю длиною в семь лет. Более того, при обыске мы нашли документы об анонимном переводе крупной суммы на имя вашей сестры Бриттани. Соответствующий ордер от судьи помог поднять банковские архивы и выяснить, что дарителем являлись вы, Розалинда. Итак, будете дальше играть в дурочку, или мне попробовать развязать языки вашей матери и сестре?

Я поджала губы. При необходимости можно будет доказать, что эти сто тысяч были от Малкольма, так что лучше вообще не отвечать на нападки детектива, а просто молчать и наблюдать. Но моя стратегия с треском провалилась, едва он произнес всего одно имя, которое заставило меня сделать непоправимое.

– Эмили, – протянул он. – Вы же понимаете, что девочка вынуждена будет жить в приюте? Конечно, я постараюсь найти для нее самый достойный, но жизнь слишком сложная штука… Девочка может и не выдержать подобного. Жить без вас… сестры… матери…

– Это я их убила! – выпалила я, еще не до конца осознавая, что делаю. – Моя семья здесь ни при чем. Я использовала парики и накладки, грим. Они ничего не знают об этом.

– И почему я должен в это поверить? – спросил Лорн.

– Вы дадите мне время побыть с Бриттани и мамой, а после, когда они выйдут отсюда, вы все поймете. Если, конечно, являетесь достаточно хорошим специалистом в своем деле…

– Прежде, чем они зайдут сюда, вы должны мне все рассказать.

И я рассказала Лорну про убийства, с которыми были связаны изъятые вещи. Старалась сделать это так, чтобы звучало правдоподобнее. Он бы все равно никогда не поверил в Роуз-фурию, ему легче было принять Роуз-убийцу, использующую экзотические яды из Азии и Африки.

– Где вы их достали? – спросил он. – И где они сейчас?

– В наш порт приходят корабли, перевозящие разные грузы. Все можно купить у контрабандистов.

– А мотивы?

Я зло глянула на него в очередной раз.

– Я делала этот мир лучше, все они были подонками, и звонкая монета тут совершенно ни при чем.

– Очень благородно, – фыркнул он, явно не поверив. – Хотел бы я сказать вам, что суд учтет ваше чистосердечное признание, но глубоко сомневаюсь в этом. Роуз, вы не маленькая девочка и должны понимать – вам грозит казнь.

– Я готова на все, лишь бы больше никогда не видеться с вами.

– У вас скоро будет такая возможность.

Он вышел из комнаты для допроса, а я осталась одна.

Слез больше не было, как не было паники и желания искать выход. Умом я понимала, что все кончено. Мне оставалось только дождаться Бри с матушкой, рассказать им настоящую правду и надеяться на то, что они меня поймут. Хотя кого я обманывала, такое невозможно понять…

Когда разум потихоньку начал ко мне возвращаться, я задумалась над тем, как меня будут пытаться казнить. Представляю их лица, когда палач попытается меня повесить, а я буду медленно болтаться на виселице живая и невредимая. Затем они, возможно, попытаются меня утопить или сжечь, отрубят мне голову или придумают иной способ умертвить. Если бы кто-то из них мог только представить, что внутри меня и есть та самая смерть, к коей они попытаются меня отправить! А газеты… Они будут пестрить заголовками о невероятной девушке, которую невозможно убить.

Или все же возможно, если хорошенько постараться?

Из раздумий меня выдернул крик матушки:

– Роуз, с тобой все в порядке?

Она подбежала ко мне и начала обнимать. Сказать по правде, за все свои годы мне еще ни разу не посчастливилось получить от нее столько теплоты, сколько она умудрилась дать за эти несколько минут.

– Почему ты здесь? Ничего не понимаю.

Я с усилием отстранилась и как можно холоднее и спокойнее произнесла:

– Мама, Бри, присядьте.

– Роуз…

– Мама, прошу тебя! – надавила я, и она незамедлительно осела на один из стульев у стены. – Я должна вам кое-что рассказать, но я не знаю, с чего начать.

Я сделала глубокий вдох и на выдохе начала свое признание. Настоящее, пусть и очень сумбурное:

– В брачную ночь с бароном Клайвшотом что-то произошло. И я изменилась. Долгие годы я пыталась понять, почему именно это случилось, и решила, что если бы тогда он не взял меня силой, ничего бы этого не сталось, но когда он вошел в меня… я выпила его жизнь, как вампир, все силы до последней капли. Барон умер прямо в тот миг. Но это было только началом. С каждым годом мне становилось все сложнее. Чтобы выживать, я была вынуждена спать с мерзавцами и питаться их жизненными силами. Ты не представляешь, как тяжело чувствовать запахи их грехов. Эти ароматы повсюду, они сводят с ума, морочат голову. Как могла, я сдерживала себя, оттягивала охоту, пыталась обходиться без нее, но все тщетно. Я была вынуждена убивать. Находила себе новых жертв – самых отъявленных негодяев: конченых воров, убийц, насильников… И знаешь, мне не было их жалко, все они не заслуживали жизни.

– Дочка…

– Пока вас с Бри не было в городе, Лорн произвел обыск в моей комнате и нашел одежду, в которой я совершала убийства. Мне пришлось сознаться, и теперь будет суд. Он нашел слишком многое, чтобы у меня осталась хоть призрачная возможность на оправдание. Смертный приговор почти подписан!

Я замолчала, ожидая хоть какой-то реакции от них. Бриттани не смогла произнести ни слова.

– Я все поняла, – произнесла матушка, всхлипывая, а по лицу ее пробежала дорожка слез.

На миг я даже удивилась такому ответу, но дальше последовало:

– Ты больна, доченька, и виновата в этом я.

– Мама…

– Послушай меня. Граф Малкольм поможет нам, мы найдем самого лучшего адвоката, найдем самых лучших врачей, тебе помогут, они обязательно вылечат тебя.

– Я не сумасшедшая!

– Роззи, девочка моя, это я во всем виновата. Если бы тогда не настояла на твоей свадьбе с бароном, ничего бы этого не произошло, – горькие слезы душили ее. – Это я виновата, я довела тебя до этого… безумия. Послушай меня, все будет хорошо, я…

– Я хочу, чтобы вы ушли, – почти приказала я.

– Но, Роуз…

– Уходите!

– Не гони нас, мы хотим тебе помочь.

– Убирайтесь отсюда!

Я понимала, что выгляжу в их глазах сумасшедшей, обезумевшей от эмоционального потрясения, но лучше было прогнать сейчас, чем наблюдать, как они сходят с ума рядом со мной.

– Лорн, – закричала я что было сил.

От ужаса мать вздрогнула и зажала уши, не переставая рыдать.

Он почти вбежал в комнату.

– Уведи их. Прошу тебя…

Суд состоялся через несколько дней после моего общения с семьей. Как и предрекал Лорн, меня приговорили к смертной казни. Судья, толстый потливый тип, лениво перебирал бумаги, особо не вчитываясь в них. Он пару раз поднимал на меня взгляд, противно и липко улыбался, а после вновь становился серьезным. Какие мысли плясали в его голове – мне неведомо, но, вероятнее всего, когда-нибудь судья мог стать моей жертвой. Не нужно обладать даром фурии, чтобы понимать, какие дела проворачивал этот властолюбец.

Его безразличие к происходящему было видно невооруженным глазом. Хорошим подспорьем ему оказался Лорн, он так доходчиво все объяснял, что вердикт судьи и присяжных был очевидным. Виновна!

Даже самый дорогой столичный адвокат, нанятый Малкольмом, не сумел мне помочь. А вот сам граф так и не явился. Ни разу: ни навестить, ни на суд.

– Мне жаль, Роуз, – произнес Лорн, когда вызвался сам конвоировать меня в камеру.

– Что-то не верится, – саркастично заметила я. – Если жаль, то почему вы не пытались помочь?

– Я не могу защищать убийцу, это выше моих правил, – в его голосе была все та же жесткость. – Вы должны это понимать! Когда-то я поклялся, что буду выполнять свою работу на совесть, несмотря ни на что. Простите, Роуз, но даже ради вас я не готов поступиться своей честью!

Он говорил это с какой-то неуловимой горечью и хорошо скрываемым сожалением.

– И все же… – спросил Лорн. – Что вас вело? Почему именно эти люди?