Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 9)

Горислава качала головой, страдая вместе со стариком, который вспоминал давно прошедшие годы. Она видела, что эти страсти ещё не улеглись в душе Финна, и удивлялась этому.

Колдун казался ей похожим на старое высохшее дерево, не способное дать ни одного зелёного побега, но душа его, открывшаяся в рассказе о давно испытанной любви, была по-прежнему юна.

— Что же было потом? — ласково спросила Горислава.

— Я не знал тогда, что Наина уже прошла обучение у могущественных чародеев, и она решила не связывать себя земной любовью. Но она не сочла нужным говорить об этом со мной. Я так и оставался для неё пастухом, нескладным и робким. Мои шрамы и моя кольчуга, мои дары и моя слава не были для неё чем-то ценным.

— Но ты продолжал её любить?

— Хуже того, я хотел превзойти ее в науках чародейства, — вздохнул Финн и подбросил в огонь несколько сучьев, — я нашёл в своей глухой, забытой богом стороне, среди рыбачьих поселений тех, кто помнил и хранил древнюю магию. Два старца жили, два седых колдуна жили вдали от людских глаз, в дремучей чаще. Они хранили тайны и постигли мудрость веков. Их могущество было безгранично: они слышали голоса прошлого и будущего, владели жизнью и смертью, и мне было разрешено поселиться поодаль от них в этой пещере.

Горислава обвела глазами удивительное место, о котором ей хотел поведать Финн.

— Увы, я всё ещё был пылким искателем любви, одержимым красотой Наины. Я не был готов принять всю мудрость древности. Долгие годы я постигал знания, погруженный в мир невидимых сил, но не мог овладеть ими в полной мере. Мне мешали бушующие в сердце страсти. Единственное, на что я стал способен — начать запретный ритуал и призвать духов, чтобы склонить Наину к любви. Я уже не замечал того, что старею и дряхлею. В своих мечтах я продолжал оставаться полным сил мужчиной, а Наина — горой красоткой. Мои учителя смеялись надо мной и махнули рукой на попытки научить подлинным тайнам мира. Я и не заметил, как они покинули этот край, словно завершили свой земной путь. Мне даже не известно, где они теперь, и кому передают свои знания.

А когда я закончил свой ритуал, то вместо прекрасной девы, из клубов дыма и сверкающих молний предстала передо мной дряхлая старуха, сгорбленная, с впалыми глазами и трясущейся головой. Это была Наина! И эта старая карга с горечью в голосе, подтвердила, что прошло сорок лет с нашей последней встречи, и что ей уже стукнуло семьдесят.

Горислава всплеснула руками. Ей было и жаль старика, и разбирал смех от его неудачи. Она не решалась что-то спросить, но Финн, казалось, и сам не желал продолжать рассказ. Скупая слеза потекла по его щеке. Наконец он справился с волнением и продолжил.

— Злобная старуха внезапно воспылала ко мне страстью, пробужденной моими заклинаниями. Её слова, прорывающиеся сквозь кашель, были полны неистовой любви и наполнили меня отчаянием. Что получил в награду я, одержимый юношеской страстью. Мне суждено было стать пленником собственного колдовства. Моя победа обернулась поражением, а моя премудрость — горьким разочарованием.

— Ты отверг её? — спросила девушка.

— Я не успел сказать ни слова, но Наина всё поняла и так, — уныло закончил Финн, — она в неистовой злобе покинула мою пещеру и сказала на прощанье, что большего врага ей на свете не доводилось встречать.

— Почему же она не убила тебя в тот самый момент? Ведь колдуньи способны и не на такое?

Старик развёл руками.

— Я и сам не знаю. Видно, страстная любовь помешала ей, взяла верх над тёмными помыслами. Может, Наина и пожалела о том, что не отомстила сразу, но теперь-то ей меня не сыскать. Она рыщет по свету, забыв дорогу в мою пещеру. Я надёжно запечатал сюда все пути. Никому и никогда не попасть сюда помимо моей воли.

— Вот и пригодились твои тайные знания, — вздохнула Горислава.

9.1

Однажды в пещеру влетела испуганная ворона, она глухо каркала и металась, испугав беленькую козочку. Финн показал птице на своё плечо, и та уселась, продолжая каркать и щёлкать клювом.

— Долго же ты летела, милая, — вздохнул старец и насыпал на полу сухого зерна. Ворона взмахнула крыльями и слетела вниз.

— Ты точно разговаривал с ней, — улыбнулась Горислава, но Финн только кивнул. Он оглаживал бороду, и его жест выдавал беспокойство.

Ворона склевала угощение и спряталась в углу. Было видно, что ей нужен отдых. Козочка испуганно жалась к коленям девушки. Финн вернулся к столу, на котором лежала книга, и несколько раз перевернул страницы вперёд и назад. На его лице отражалось недоумение.

— Видно Наина и Черномор искусно овладели мороком, такого туману напустили… Невозможно увидеть, что творят они в своих владеньях. Но слухи, что на хвосте принесла ворона, меня пугают. И касаются они твоего Ротмира.

— Моего? — вспыхнула Горислава, — знать не хочу, что там с ним.

— Ну, и ладно, — неожиданно успокоился старик, — коли он тебе не нужен, так пусть и сгинет в колдовских силках. Да и кто вспомнит о среднем сыне умершего хазарского хана Тюктиша? Теперь Ротмир никто, без отца, без власти, без будущего. Да и дни его сочтены.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, дедушка, — сказала Горислава и сделала вид, что её не интересуют слова Финна.

Она отвернулась и стала проворно вязать длинный шерстяной чулок. Но нитки путались, петли спускались, и всегда дававшееся легко рукоделие было в тягость. Горислава не могла дождаться, когда старик выйдет из пещеры по своим делам, но он, как на грех, не собирался и нос высовывать на мороз. Прождав около часа, который казался томительно долгим, девушка решила напомнить Финну, что он два дня не проверял силков. Колдун заохал, запричитал, что нужно идти на мороз, и сказал, что с утреца как раз и проверит.

— Как бы волк или лиса раньше нас не проверили силков, — съязвила девушка и напомнила, что на прошлой неделе так именно и было. Финн взял да и поленился, а в итоге вместо добычи обнаружил только горстку перепелиных перьев.

— Делать нечего, придётся идти, — вздохнул колдун и ещё с четверть часа собирался, копался и возился. Гориславе захотелось даже вытолкнуть его из пещеры, так её одолевало нетерпение, так хотелось заглянуть в волшебную книгу.

Едва дождавшись, когда Финн выйдет наружу, она отшвырнула вязание и бросилась к столу колдуна, поднесла свечу ближе к заветным листам, на которых уже проступали яркие картины. Но то, что увидела Горислава, бросило её в жар. Ротмир, судя по всему, уже не думал ни о своей сбежавшей пленнице, не о красоте Людмилы, на поиски которой он отправился. Перед Гориславой предстала роскошная купальня, в которой волны пара поднимались и рассеивались под мозаичным потолком. В центре стоял большой серебристый чан, а по углам брызгали фонтаны, изображавшие лебедей, гарцующих лошадей и пирамиды раковин. На роскошном ковре среди подушек лежал хан Ротмир. Его шёлковый халат был распахнут, бёдра были небрежно прикрыты. По смуглой груди стекали капельки пота. Черноволосая полуобнажённая девушка с губами, яркими как спелая вишня, склонилась над ним, медленно помахивая опахалом из перьев. Вторая, с волосами рыжими, как хвост лисы, лежала у ног хана и ласково протягивала ему горсть винограда. Третья девушка с кудрями медового цвета, расчёсывала тёмные кудри Ротмира и умасливала их, окуная узкую кисть в стеклянную пиалу.

Горислава не могла отвести глаз от картины, которая казалась ей ужасной. Её безудержно влекло к видению и одновременно отталкивало. Её взгляд был полон страстного ожидания и одновременно горькой обиды. Но картинка померкла. Девушка в нетерпении перевернула страницу и ахнула.

Теперь Горислава видела хана за богатым пиром. Облачённый в бархатные одежды, он сидел за столом в окружении смазливых служанок в коротких прозрачных туниках. А одна девушка бесстыдно забралась к нему на колени. Рука Ротмира рассеянно гладила красотку по голой спине и плечам, скользила по тёмным кудрям, которые заменяли развратнице одежду. Девушка обвила шею хана двумя руками и прильнула к его губам. Горислава чуть не задохнулась от ревности. Ротмир сдёрнул скатерть со стола, освобождая место от блюд и бокалов. Служанки с лукавыми улыбками разбежались кто куда, оставляя хана наедине с его избранницей, а та изогнулась и запрокинула голову. Горящее румянцем лицо девушки показалось Гориславе странно знакомым. А когда та легла на стол перед мужчиной, призывно маня его к себе, боярышня не удержалась и ахнула. В любовнице хана она узнала себя!

Ротмир осыпал плечи и грудь девушки страстными нетерпеливыми поцелуями, спускаясь ниже и ниже, и Горислава не выдержала и захлопнула книгу. Она залилась краской стыда, и слёзы брызнули из её глаз. Что это было? Настоящее или будущее? Правда или морок? Горислава не знала и не могла догадаться. Боярышня метнулась к выходу из пещеры, но опомнилась. Финн ушёл и вряд ли скоро вернётся. Да и сможет ли он разъяснить ей то, что она видела.

— Я не смогу ему признаться, какой стыд…

Из угла пещеры глухо каркнула ворона, подтверждая слова девушки.

Но даже себе боярышня не могла разъяснить, отчего её бросало теперь то в жар, то в холод. От того ли, что Горислава мечтала увидеть Ротмира хоть одним глазком и тайком от Финна листала волшебную книгу, или от того, что она в итоге обнаружила на её страницах увидела … Или от того, что на месте любовницы хана она узрела себя?