Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 8)

8.1

Финн подошёл к девушке, взял старческой сморщенной рукой её за руку и подвёл к книге. Сначала Горислава ничего не увидела, но когда колдун перевернул страницу, то девушка ахнула. В небесах под облаками летел карлик с длинной развевающейся на ветру бородой. Парчовый халат и расписные шаровары выглядели так, словно они были с плеча хазарина. Но не был хазарином этот карлик. Его желтое плоское лицо с узкими черными глазами и кустистыми бровями лицом он был бел, а борода седой. Кустистые брови и жгучие черные глаза выдавали в нем кията. Горислава немало повидала таких, приезжавших по делам в столицу, все они были богачами, и боялись их русичи, помнили зло, которое несло их племя на нашу землю. Карлик бросил быстрый взгляд в сторону девушки, точно мог ее видеть. Она вздрогнула. Весь вид этого чародея, который летел по воздуху так быстро, как нельзя было бежать по земле, внушал Гориславе ужас. Горислава отшатнулась, но Финн приказал ей смотреть дальше, и она увидела терем князя Владимира, который так хорошо знала.

Резные наличники, стены, украшенные затейливой резьбой… Лучшие строители работали в Киеве, и потому большое здание казалось не громоздким, а лёгким, точно сплетёнными из солнечных лучей и тёплого древесного дыхания. Терем должен был явить собой характер Владимира и его добродушную мудрость. Ту сторону человека, которую он хотел показывать миру. А не ту, которая была его истинным лицом. Взору Гориславы предстало место бесконечных пиров и совещаний, что-то должно было произойти именно там.

Что хотела показать книга? Неужели Владимир вступил с чародеем в сговор, и тот спешит к нему на тайную встречу? А как же обещание князя выжечь огнём леса и тайные капища в них? Свалить каменных идолов и снести головы всем волхвам?

Но нет, Горислава ошибалась. Так, как прибыл в Киев чародей, друзья в гости не приходят. Так появляются захватчики и враги! Засверкали молнии, вихревой ветер закружил карлика, и его фигура пропала во тьме. Ночное небо озарялось редкими слепящими всполохами, которые грозили опрокинуть небесный огонь на терем киевского князя. Но вместо пожара на голову Владимира обрушилась другая беда.

Горислава отпрянула от книги, осмысливая случившееся. Какой-то карлик по воздуху спустился в терем князя, не испугавшись гридников, стрельцов, богатырей. Он выхватил из палат дочь повелителя и также по воздуху унёс её прочь. Горислава ясно это увидела: искаженное ужасом лицо Людмилы, раскрытый в немом крике рот, беспомощно повисшее в воздухе тело девушки в обьятиях карлика.

— Кто этот страшный колдун? — спросила Горислава.

— Чародей Черномор. Один из тех злодеев, что использует волшбу во вред другим. Теперь Людмила в его плену, и участи её не позавидуешь.

— Неужели князь смирится с этим?

— Смотри дальше, — печально кивнул Финн, и Горислава увидела скачущих по осенним просторам всадников.

Вот остановился один богатырь, а следом и второй. Меховая накидка на плечах и шлем с длинным куньим хвостом выдавали в богатыре хазарина. Сердце Гориславы забилось, как перепёлка в силках. Девушка жадно уставилась на страницы, ведь они могли открыть ей всю правду о том, что было и что будет. И вот уже взору Гориславы открылись курчавые волосы, выбившиеся из-под шлема молодого хана, густой румянец его смуглых щёк, чёрные блестящие глаза Ротмира… Мужчина обернулся назад и встретился взглядом с Гориславой. Так ей показалось. Но мог ли он её видеть? Наверное, нет. Он уже и думать о сбежавшей пленнице забыл.

— Богатыри отправились выручать Людмилу из плена? — грустно спросила девушка, — но зачем?

— Дочь князя похищена со свадебного пира, это не только позор её жениха Руслана, но и всего рода, — ответил Финн, — А для всех владык сопредельных земель появился шанс отвоевать красавицу себе.

— И укрепить военный союз с Киевским княжеством, — упавшим голосом закончила девушка.

— Быть княжной — означает быть предметом торга, — жёстко сказал Финн, — красота, молодость, власть… Все это может быть предметом сделки.

— Когда меня продали, я не получила ничего, — ответила Горислава, подняв на Финна глаза, полные слёз.

— Твоя история ещё не закончена, Нега, и ты отыграешь своё у судьбы!

8.2

С того вечера Горислава не заглядывала в волшебную книгу. Да и размышлять о словах колдуна ей было некогда. Финн шил ей шубку из заячьих шкурок, во множестве хранившихся в его запасах. Девушка изучала свойства трав по старым книгам, училась готовить отвары и настойки. Толчёные минералы, собранные в глиняных горшочках и причудливых склянках колдуна, тоже привлекали её внимание к себе, но Горислава пока не задавала вопросов старику.

— Скоро придёт большой снег, начало длинной лютой зимы, — сказал как-то он, — и мы надолго останемся в пещере. Не увидим ни единого человеческого следа. И я не стану ходить в деревню, что находится поблизости, не смогу лечить людей и скот. Я люблю это время покоя и размышлений.

Горислава промолчала. В этой короткой фразе, что сказал ей Финн, она узнала о нём больше, чем за все предыдущие беседы. Оказывается, долгие отлучки старика были связаны с походами в деревню, откуда он и приносил продукты и кое-какие вещи. Оказывается, Финн был лекарем, которого уважали и любили люди, раз уж люди платили ему посильную дань.

— Но тебе это время может показаться слишком суровым. Если ты захочешь, я отведу тебя в деревню к старосте Парфёну. Поступишь к нему в услужение. Тебе придётся забыть о том, что ты боярышня, нынче не времена для гордости.

— Я бы хотела остаться с тобой, дедушка, — смирно ответила Горислава, — если я не в тягость тебе. К тому же я не всю науку нынче постигла.

— О, — засмеялся Финн, — быть травницей — значит учиться всю жизнь. Не думай, что только книги дают знания. Сама жизнь учит. Нет двух одинаковых цветков, как нет двух одинаковых детей. Лепестки медуницы, собранные ранней весной, исцеляют, а её бесполезный корень горчит. Если же на исходе весны делать сбор, то лепестки не дадут пользы, вся сила ушла на укрепление стебля и корня. Ты ещё так мало знаешь о мире. И за три седмицы травницей не стать. И каково твоё истинное желание в этом мире. Чего ты ждёшь от жизни?

— Я ещё не разобралась в себе, — задумчиво ответила Горислава, — одно могу сказать точно. Нет больше в моём сердце ненависти к князю Владимиру. На его месте мой отец поступил бы так же. Боярин Доброжир хотел занять трон, извести семью князя. И если бы сбылись его горделивые планы, то Людмилу бы продали в рабство хазарскому хану, а не меня. А я бы на её месте…

— Была бы пленницей карлика с хвостом! — поучительно заявил Финн, — потому не стоит противиться судьбе, а надо её принять.

— А если бы не сбежала из шатра хазарского хана, — язвительно ответила Горислава, — то уже была бы старшей женой в гареме! Так?

Надув губы и сложив руки крест-на крест на груди, девушка отвернулась от старика. Не хотелось ей смотреть на его хитрую улыбку.

— От предначертанного судьбой не уйти, — сказал Финн, — я расскажу тебе историю о красавице, которая отвергла пылкого влюбленного юношу. И, возможно, ты иначе посмотришь на своего хана.

И колдун поведал Гориславе историю своей любви к гордой и неприступной девушке. Он рассказывал об угрюмом холодном крае, его лесах и редких, малонаселённых деревнях, где селились охотники и рыболовы. Беззаботная юность Финна протекала там, пока он не встретил Наину, девушку из соседней деревни. Как диковинный цветок в диком суровом краю, Наина выделялась среди всех подруг необыкновенной красотой.

Однажды Финн гнал стадо коз к ручью и услышал нежную песню девушки. Через густые ветки ив он увидел юную красавицу, которая плела венок на берегу ручья. Финн был молод и горяч, и он не сомневался, что сама судьба свела их. Дерзкий взгляд и неосторожные слова отпугнули Наину. Она убежала прочь и с тех пор старалась на глаза пастуху не попадаться. А когда он пришёл в её деревню и застал красавицу среди старух, которые учили девушек простому искусству травниц, то Наина встретила его неласково. Не замечая сурового взгляда девушки, Финн открылся ей, но его робкая исповедь встретила лишь гордое равнодушие. «Пастух, я не люблю тебя!» — сказала девушка и отвернулась от него. Всё для юноши потеряло смысл. Его съедала тоска, сердце вяло и сохло от уныния. Он решил покинуть поля, искать славы и приключений. Если Наина вновь встретит его, то восхитится его отвагой и мужеством, так думал Финн.

8.3

Десять лет Финн был наёмником у варягов, они сражались, проливая кровь врагов на белый снег и серые волны северных морей. Финн забыл о пастушеском рожке, играх за околицей, хороводах и песнях у костра. Битвы, делёж добычи и пиры на телах побеждённых стали для Финна обычными буднями.

Много женщин он познал, но ни одна не могла затмить красотой Наину. Когда Финн, слава о подвигах и грабежах которого, удивляла и ужасала жителей его скромной деревни, предстал перед Наиной, он бросил к её ногам окровавленный меч, кораллы, золото и жемчуг. Красавица равнодушно смотрела на молодого мужчину, а её завистливые подруги ахали и восхищались им. Финн, пленник своей страсти, не смог удивить Наину. Она бросила ему: «Герой, я не люблю тебя!»