Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 10)

Даже во сне она никогда не обнимала мужчину и не подставляла своих губ для страстного поцелуя. Неопытная Горислава впервые почувствовала необъяснимый жар и истому во всём теле. Она гнала от себя порочные видения и не могла прогнать.

9.2

Финн вернулся довольным. Толстый глупый заяц попался в капкан. Одревеневшая от мороща тушка болталась за спиной колдуна на длинной верёвке.

Горислава лежала на медвежьей шкуре и не поднялась навстречу старику. Она до сих пор избегала рассматривать охотничью добычу, которую приносил Финн. Живя в семье отца, девушка не задумывалась о том, как печётся хлеб, варится кисель, жарятся петухи. Она не знала, кто добывает им пропитание, и не брала себе за труд подумать, на ком лежат заботы о Доброжире и его детях. В семье боярина всё было наилучшим: и хоромы, и постели, и одежда всех членов семьи. Доченьку Доброжир баловал и лелеял. И если он приезжал с охоты со своими слугами и друзьями, то боярышня не рассматривала их трофеев. Она могла видеть кабаний бок с кашей уже только на праздничной тризне.

Когда Финн впервые дал ей тушку зайца, то Гориславе бросился в глаза лишь слипшийся от крови мех, тусклые открытые глаза, неестественно изогнутый хребет животного, попавшего в капкан. Она даже не подумала о том, что "вот это" будет их обедом.

Хрупкость жизни и безжалостность человека впервые стали столь осязаемы, потому что теперь именно Горислава была к этому причастна. И Финн смеялся над ней, когда девушка с криком выскочила из пещеры, потому что ее стошнило.

Но теперь боярышня не поприветствовала хозяина пещеры потому, что обессилила от рыданий.

— Два дня будем сыты, Нега, — довольно хмыкнул старик, отряхивая снег с тулупа и шапки.

Горислава молчала, уткнувшись носом в медвежью шкуру.

— Что-то случилось? — ласково спросил Финн, но ответа не получил.

Тогда он подошёл к девушке и сел рядом, гладя её по плечу. Горислава всхлипнула.

— Я знаю, что подсматривать нехорошо. Год назад я подсмотрела за отцом. К нему приехал странный гость, и отец не хотел, чтобы мы с братом крутились в тереме. Услал нас пересчитать корзины с грибами и ягодами, которые принесли из лесу. Брат мне шепнул, что этот гость — страшный колдун, от которого надо держаться подальше. Конечно, я не поверила. Мой отец, который всегда меня учил быть доброй и послушной, не мог ничего общего иметь с чародеем.

— И что было потом? — спросил Финн.

Горислава снова всхлипнула.

— Я подслушала разговор отца с колдуном. Спряталась за дверью, и они меня не заметили. Мне открылось такое… Такое…

— Доброжир просил у колдуна яду для князя Владимира?

Горислава не ответила, а только зарыдала.

Финн стал утешать девушку, приговаривая, что все давно прошло и быльем поросло. Конечно, не вернуть прежних дней, и воспоминаня долго еще будут тяжелым гнетом лежать на душе. Но какая вина у боярышни? Разве она могла уговорить отца не идти на преступление? Тот возомнил, что князя легко спихнуть с трона, и поплатился. Доброжира предали его же соратники-заговорщики.

— Владимир всех казнил, — скривила губы девушка, — а доносчика Ерошку первым. Я видела, как голова дружинника покатилась по деревянному помосту.

— Если тебе так невыносимы воспоминания об этом, я могу заварить тебе сон-траву, она успокоит, — ласково сказал Финн, но девушка воспротивилась. Она вскочила и горячо сказала, что не станет дурманить свой ум и стирать память. То, что нужно прожить, она пройдет, даже если нужно будет сносить железные сапоги.

Колдун кивнул и пересел к очагу, подкинув туда сухих сучьев. Он понимал, что девушка рассказала ему не всё, но не тянул из нее по словечку, а ждал. Играл огонь, искорки поднимались к потолку пещеры, козочка ластилась к коленям старика. Из угла слышался храп старой вороны.

Вместо откровений Горислава хмуро спросила колдуна:

— А почему ты сказал, что хан Ротмир… — она запнулась, произнося имя, которое её волновало, — попал в колдовские силки, и дни его сочтены?

— Ворона принесла на хвосте, что бедняга в плену у лесовиц-упыриц, шальных девиц. И давненько уже у них гостит, почти всю его жизненную саилу выпили проклятые служанки тьмы.

— Не может того быть, — пробормотала Горислава, — наверняка он в своих краях, в гареме среди прекрасных дев. Я…

— Если ты что-то и видела в пламени очага или волшебной книге, милая, — сурово сказал Финн, — то не всему верить стоит. Если попал хан к лесным духам, то уж точно не сам. И находится он под чарами такими сильными, что мнится ему и счастье, и удовольствие. И тому, кто смотрит на него видится то, что хотят темные силы. До самой смерти хану от морока не очнутся.

— А как помочь ему? Как спасти? Должно же быть средство! — встрепенулась Горислава, а к её щекам прилила кровь да так, что заполыхали они ярче наливных яблок.

Ворона, всё это время дремавшая в углу скромного жилища колдуна, стала бить крыльями и оглушительно каркать, точно она была согласна с девушкой.

10.1

Черноволосая красавица со взглядом, который способен воспламенить железо, в алых парчовых нарядах ехала верхом на Ветре. «Этому простаку Ротмиру конь теперь не нужен, — самодовольно улыбалась женщина, — хорошая пища для моих подруг. Теперь поищем Рогдая. Куда мог отправиться этот самодовольный глупец?» Наина приняла тот облик, который ей был по душе именно в этот миг её жизни. Она торжествовала и ощущала властительницей целого мира. Но, как и любая мудрая женщина, понимала, что такое ощущение вре́менное. «А всё-таки неплохой идеей было надоумить старого развратника Черномора похитить красавицу Людмилу. Толку от карлика немного, а теперь он будет занят по уши любовными игрищами. Да и князя Владимира моя затея отвлекла от государственных дел», — продолжала размышлять Наина. Она живо представляла себе кручину ненавистного князя, своего главного врага. И пусть у Красного Солнышка, как он сам себя самодовольно нарёк, есть сыновья! Радость жизни приносят дочери. Умница, красавица Людмила была покладистой, доверчивой, послушной. Отрада и гордость отца. Наина нанесла удар князю исподтишка, и Владимиру не догадаться, кто вонзил чёрный коготь в его сердце. Будет винить Черномора, смехотворного карлика, который мнит себя самым могущественным чародеем от южных до восточных гор. Ветер нёс ведьму, покорившись её воле. Помнил ли резвый конь своего хозяина, тосковал ли по нему? Это можно было понять, взглянув на слёзы, которые капали из глаз Ветра. Никогда он не носил чужака или чужачку в седле, но чарам Наины он не мог противиться и брёл туда, куда правила женщина. Ища на просторах след Рогдая, весёлого и неугомонного богатыря, Наина была уверена, что справиться с этим воином будет куда проще. Если слабостью Ротмира стала дерзкая боярыня Горислава, то Рогдай действительно был влюблен в Людмилу и жаждал сразиться с Русланом. Наине оставалось лишь свести в ратном поединке двух безрассудных смельчаков. Рогдай был прославлен подвигами на поле брани, и если верить лживым княжеским летописцам, в одиночку победил триста воинов. Ведьме было не важно, правдивы ли были слухи о победах среброволосого мужа, но слухи о его диковинной силе и храбрости дошли и до её ушей. Откуда он пришел на киевские земли, говорили разное. Кто-то утверждал, что сидел Рогдай на печи тридцать лет и три года, а по повелению старцев-волхвов, с печи слез и подаренным волхвами заговорённым мечом пробил себе дорогу к княжескому престолу, чтобы возглавить дружину Владимира. Другие болтали, что куплены меч и честь Рогдая князем в землях варягов. И от того волосы Рогдая длиной до пояса, что не знал он поражений ни в одном бою, потому имел право заплести косу, в которой была вся его сила. Впадая в боевой транс, не чуя боли и не испытывая страха, без кольчуги и меча Рогдай мог биться сутки напролёт, как было принято в северных землях. Наина была склонна верить не легендам о безрассудной храбрости Рогдая, а о простом расчете. Для неё было очевидно, что князь Владимир заполучил себе этого наемника, назначил воеводой и осыпал всяческими почестями. И не важно, был ли Рогдай местным или пришел из северных краев. Но если он пользовался доверием князя, то почему же Людмилу он отдавал замуж за Руслана, а не за северного красавца? Наина понимала, что любому тестю нужен живой зять, счастливая дочь и внуки. И потому более спокойный и рассудительный Руслан нравился Владимиру больше Рогдая. Дорога ведьмы лежала через непроходимые леса и болота, во владения Черномора. Рано или поздно Руслан и Рогдай нападут на след колдуна, и потому встретятся именно здесь. Поговаривали, что среброволосый воевода почти уже добился Людмилы, и она охотно принимала ухаживания, он мнил себя осчастливленным судьбой, а весть о свадьбе его избранницы с Русланом повергла Рогдая в злобу. Конечно, он не мог похвастаться знатным происхождением, как Руслан, боярский сын. Но именно Рогдай был овеян боевой славой и не раз выступал посланником в переговорах с непокорными южными народами, поэтому его знали и уважали всюду. Теперь насмешки летели в воеводу, как вражеские стрелы. Наина ещене знала, что Рогдай поклялся себе убить Руслана, потому что именно в нем видел преграду своему счастью. Но она сложила в своем хитром уме все звенья одной цепи. Учитывая наблюдательность и способность запоминать сплетни, ведьма не сомневалась в успехе своего предприятия. Она легко погубит воеводу! Храбрый воин был наивен в делах любовных, ему казалось, что Людмила подчинена воле отца, и стоит только убрать с дороги Руслана, как сердечко красавицы будет отдано ему, воеводе. Но нет… Не жениха княжны было суждено встретить Рогдаю, и спешащая по их следу Наина прибыла как раз вовремя.