Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 11)

10.2

Рогдай, терзаемый глухим предчувствием, углубился в глушь лесного края. Ехал он, погруженный в мрачные думы, и ревность раздирала его. Воевода, привыкший в одиночку выходить против десятерых, теперь был безоружен перед выбором Людмилы. Он шептал проклятия: «Убью!.. преграды все разрушу… Руслан!.. узнаешь ты меня… Теперь-то и девица поплачет…»Тем временем Фарлаф, сладко проспав утро в тени, обедал у ручейка, наслаждаясь мирной тишиной. Он уже и думать забыл о данном им обещании князю. Людмила, конечно, была красавицей, но никогда Фарлаф всерьёз не мечтал быть её женихом. Сын купца, снаряжавшего с севера обозы с рыбой с солью, с востока с пушниной и шелком… На что он мог надеяться? Фарлаф понимал, что ни родовитостью, ни богатством, ни военной доблестью ему не превзойти Рогдая, Руслана и Ротмира. И пытаться не стоит. В конце концов, кто узнает о том, что Фарлаф уклонился от поисков пропавшей красавицы?«Скажу, что заблудился, да колдуны северные на меня морок наслали, — придумал он и теперь был рад внезапно пришедшей на ум идее. Для виду можно было покружить по лесам, а уж только потом отправляться домой, к отцу, который со старшими братьями уже наверняка готовился к очредному походу за хребет восточных горы с караваном. Но планам Фарлафа не суждено было сбыться, прямо на него неслась, точно буря, фигура разъярённого всадника, бешено размахивавшего над головой мечом. Не дожидаясь нежданной битвы, хитрец тоже вскочил в седло и пустился наутек, преследуемый неизвестным всадником. Если бы Боян был свидетелем эпического бегства Фарлафа, то непременно бы сочинил насмешливую песенку, но, увы. Как всё происходило, мы знаем только благодаря хитрой Наине. Вездесущая колдунья, оборотившаяся вороной, вилась высоко над речкой, блестевшей внизу, терявшейся в лесу. Солнце, пробиваясь сквозь густую листву, рисовало на лесной подстилке причудливые узоры света и тени. Ручей, словно серебряная нить по зелёному шелку, вилял между могучими стволами, шепча свою вечную песню. Но наслаждаться красотой природы было некогда. По его берегу, взбивая пыль, нёсся на рыжем коне трусливый Фарлаф. Это на пирах он бахвалился беспримерной храбростью. В жизни был куда рсчетливее. Куда же подевалась его отвага теперь? Коню передался безумный страх всадника, и клубы дыхания рвались из ноздрей, грива развевалась на ветру, рыжей стрелой он летел от преследователя, с трудом преодолевая крутые повороты лесной тропы. Глухой и настойчивый звук копыт разносился по лесу, отражаясь от стволов деревьев. Над ними металась Наина, бешено каркая от накатившей на неё злобной радости, как воплощённая тень мрачной погони. «Остановись, беглец бесчестный! — кричал Рогдай. — Презренный, дай себя догнать! Дай голову срубить! Она не нужна трусу!» Узнав голос Рогдая, Фарлаф, охваченный ужасом, потерял последнюю гордость, и голосил, как зарезаный кабанчик. Его бегство закончилось у глубокого рва, куда конь, перепрыгнув препятствие, сбросил перепуганного всадника. Фарлаф упал в грязь и заверещал, готовясь к смерти. Рогдай приблизился и занес меч для карающего удара но увидев искаженное лицо собутыльника, остановился. Досада, изумление и гнев отразились на челе воеводы. Скрипя зубами, он опустил оружие. — Я не привык убивать скоморохов. Думал я, что передо мной витязь. Показался мне Руслан, — нехотя буркнул Рогдай и отъехал ото рва, почти смеясь над собственной яростью. Наина, не ожидавшая такого поворота, от злости перекувыркнулась в воздухе, но решила задуманного не бросать. В чаще леса, обернувшись смирной странницей с клюкой, она шустро нашла Фарлафа, всё ещё валявшегося на дне рва в грязи. — Встань, молодец, всё тихо в поле. Тут нет больше никого. — Кто ты, странница? Уж не Наина ли? — спросил испуганный Фарлаф, глядя на старушку и видя в ней знакомые черты колдуньи. Ведьма свистнула, и спустя несколько счастливых мгновений, показался усталый конь Фарлафа. Повинуясь чарам Наины, он снова был возле своего трусливого седока. — Не ищи Людмилы, для чего ей мёртвый герой? — насмешливо сказала старушка и продолжила, — когда Руслан найдёт свою княжну, когда убьёт непобедимого Рогдая, он будет утомлён. А ты — свеж и полон сил. Вот тогда никто не помешает тебе завладеть Людмилой и привезти её в Киев к опечаленному отцу. Подумай над моим советом. Сказала так и отступила в лесную чащу, а Фарлаф хмыкнул. Нашлась хитрюга похитрее его самого. Действительно, стоит ли искать смерти нынче, коли впереди судьба обещает одни подарки! А что если послушать старушку? Ведь дело говорит! А Рогдай тем временем уже пожалел о сделанном промахе. Новое подозрение язвило сердце воеводы. Что, если Фарлаф, сопровождавший его в пирах, доберётся до княжны и Руслана быстрее? Не проще ли было покончить с этим скоморохом сначала, а потом уже пуститься по следу похищенной девушки? Рогдай развернул коня и вернулся ко рву, где оставил соперника. Но поздно. Того уже и след простыл.

11.1

А в глухой чаще леса, укутанной метелями, Финн убеждал Гориславу не бросаться на поиски Ротмира точно в омут с головой. Взволнованная ворона каркала в углу, белая козочка беспокойно била копытцами, очаг брызгал искрами. — Кто он тебе, как не враг? Разве не от него ты бежала и чуть не погибла! — увещевал старик девушку. Горислава ходила туда-сюда, сложив руки на груди, оттопырив локти. Она насупилась, сжала губы и всем своим видом показывала, что не желает слушать уговоров. — Подумай ещё и о том, что Ротмир — хазарский хан, а хазары всегда были врагами русичей. Это люди войны. Они берут дань со всех караванщиков, они угоняют беззащитных в рабство и продают на невольничьих рынках, они живут грабежом и шантажом. Горислава молчала, не желая вступать в бессмысленный спор. — И если князь Владимир временно, — задыхался от волнения Финн и повторял, — временно вступил в союз с ханом Тюктишем, принимал его среднего сына как лучшего друга в своих палатах, то теперь после смерти старого хана… Всё изменится. Разве тебе безразлично, что ты — дочь опального боярина? Связавшись с Ротмиром, ты ещё большую беду на себя накличешь. — Я не могу бросить его на верную смерть у лесовиц! — наконец сказала Горислава. Её худое, покрытое горячечным румянцем лицо с выступающими острыми скулами, вздёрнутым носом озарялось пламенем очага и было полно страстной решимости. Выбившиеся из-под платка спутанные пряди волос падали на лицо и щекотали шею, и девушка нетерпеливо отбрасывала их в сторону. — Он чужак! Чужак! Финн больше не находил аргументов, и тут боярышня пошла в наступление. — Всё, что происходит с Ротмиром, подстроила Наина. Это ясно, как молния Перуна. Горислава прихлопнула свой алый ротик привычке ладошкой. С недавнего времени в княжестве нельзя было упоминать ни старых богов, ни старых примет. Новшества, которые вводил князь, были непривычны, непонятны, вызывали боязнь и несогласие. Но так враз было сложно отказаться от прежних порядков. Финн предпочёл не заметить, и девушка продолжила — Разве можно терпеть то, как старая ведьма распоряжается чужой судьбой, чужой жизнью? Пусть Ротмир был не лучшим мужчиной, что я встретила на своём пути, но он как мог любил меня. Его дикое сердце рождало дикие желания. Его воспитывали в жестокой семье… — девушка задыхалась от волнения, — пример отца, старшего брата, всего окружения…. Ротмир стал тем, кого из него вырастили — достойным продолжателем дела хана Тюктиша, властителя огромных территорий, силе и могуществу которого завидовали все. Даже наш князь Владмир не мог противостоять правилам хазар. Он продал меня в рабство, хотя у нас, русичей, нет невольников. А почему? Потому что на меня положил глаз Ротмир. Если подумать, то молодой хан спас меня от казни. Моему брату повезло меньше. — Видно я никогда не пойму бабье сердце! — в запальчивости выкрикнул Финн и ударил себя ладонями по коленям. Горислава вздрогнула и потупилась, но старик не удержался и продолжил. — Ты просто не хочешь признаться себе, глупая, что любишь этого хана. Вот и всё. Боярыня топнула ногой, и козочка повторила за ней это своенравное движение. Глухо закаркала ворона, и Финн засмеялся. — Давай уже вечерять, суп простыл, — примирительно сказал он. Но девушка заявила, что ей кусок в горло не лезет, и оттого она не станет есть постылый ужин, когда есть более важные дела. Без спроса и без стеснения она подошла к волшебной книге и стала её листать. Но тщетно девушка искала образ Ротмира. И хотя она жаждала увидеть его, пусть и в компании развратных девушек-лесовиц, он не показывался. И Горислава не знала, жив ли он. Но то, что увидела она, переворачивая страницы, могло пролить свет и на судьбу хана. Прямо к ним, через вьюжный лес ехал витязь. Его конь медленно брёл, увязая в снегу. Борода и брови были покрыты инеем, лицо обледенело. Человек держался из последних сил. С трудом боярыня узнала в витязе Руслана. Но что он делал в их пустынном краю и как попал сюда? Горислава вскрикнула и позвала Финна. Тот лишь бросил хмурый взгляд и плотнее запахнул вязаную жилетку из козьего пуха. — Этого ещё не хватало! — в сердцах бросил он, — но придётся встретить незваного гостя. Вряд ли он сам доберётся до нас, ветер всё сильнее, и стужа крепчает. Неужели даже Людмилу без меня, старика, найти не получается! Уж, казалось бы, задача попроще избавления от плена лесовиц.