Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 13)

Она видела в темноте пещеры неясный силуэт витязя и колдуна возле него. Отсвечивала белая полотняная рубаха Финна, силуэт которого метаяся вокруг неподвижного витязя, как парус трепещет в бурю. Девушка заметила голый торс Руслана в языках пламени очага, смутилась и зажмурилась. Но потом поборола себя, и обратилась в слух и внимание.

— Заговариваю я раба Божьего Руслана от семи скорбных недугов: от трясавицы, от слабости, от немоты от слепоты, от глухоты, от черной немочи. Уймитесь, недуги, проклинаю я вас. Рухнуть вам в тартарары, в преисподние земли, в огненную воду, в смолу кипучую, в болото тягучее, в морозы лютые. Отойди хвороба, толки воду в ступе, а к витязю не приближайся. Растай, слабость, как жёлтый лёд. Раскрошись боль, как поражённый молыньей дуб. Все вы, недуги, откачнитесь, отвяжитесь, удалитесь от раба Божьего Руслана по сей час, по сей день, по его жизнь, моим крепким словом. А вы, добрые силы земли, окутайте раба Божьего Руслана непробиваемой броней. От сглаза и недоброго слова, от стрелы и меча. Аминь, — глухо звучал голос колдуна.

Горислава шевелила губами, стараясь затвердить на память каждое словечко. Она открыла глаза и стала загибать пальцы, запоминая последовательность действий колдуна. Вот Финн набрал воды ледяной и окатил ею голову витязя, вот хлестнул Руслана пучком крапивы, вот осыпал его зерном полбы. Всё это имело свой затаённый смысл, который боярышня не могла постичь вот теперь, но верила, что ей помогло бы и простое повторение волшебных действий.

После обряда колдун окутал витязя в белое полотно и кликнул девушку.

— Войди, бесстыдница, раз уж всё равно видала обряд.

Горислава покраснела и вошла. Ннизко склонившись перед Финном, она попросила у него прощения.

Руслан смущённо дёргал себя за ус.

— Ежели твоя помощница интерес имеет не только щи варить, но и науки постигать, то почему не учишь её? — спросил он колдуна.

— Девкам и бабам ведовство лишь во вред, — буркнул Финн.

— По одной Наине судить не стоит, — примирительно заявил Руслан, не зная, что своими словами он предугадал тайное намерение колдуна.

12.1

Руслан склонился над волшебной книгой Финна, а Горислава робко заглядывала через его плечо, приподнявшись на цыпочки. Им явился замок Черномора, а в нём светлая комната, пол которой был устлан богатыми коврами, а стены украшены вышитыми картинами. Возле большого панорамного окна, из которого были видны укутанные инеем яблони и вишни, большая ель, украшенная хрустальными шарами и серебряными сосульками, стояла Людмила. Горислава забыла, насколько хороша была её семнадцатилетняя подруга, и, увидев девушку, испытала досаду. Длинные золотые волосы волнами спускались по спине. Стройная, хрупкая фигурка в парчовом синем сарафане, отороченном белым мехом, горделивая осанка… Белые руки, скрещённые на груди, матовый тон кожи. Нет, Горислава и раньше считала, что ей не сравниться с красотой княжны, а теперь, испытав столько лишений и горестей, живя в пещере колдуна и нося изо дня в день одно и то же полотняное платье, она почувствовала, как подурнела. К горлу подкатил горький ком, который без слёз проглотить было невозможно. А между тем юная красавица в замке за тридевять земель, не выглядела обиженной пленницей. Она подошла к большому зеркалу со столиком, на котором небрежно лежали нитки бус, тонкая шаль, кольца и всякие безделушки. Людмила поглаживала щёки и лоб пальцами, придирчиво рассматривая себя. И, оставшись довольной, улыбнулась своему отражению в зеркале. Горислава бросила взгляд на Руслана и увидела, как тот закусил губу. Его раздирала когтями злодейка ревность. Людмила подняла с пола упавшую шапку. Меховая, высокая, украшенная большими жемчужинами и самоцветными камнями, она явно была бы впору князю или воеводе, судя по фасону и размеру. Девушка засмеялась, повертела её в руках и примерила. Шапка съехала набок, и Людмила её поправила, а потом надела задом наперёд, надвинув почти на брови. И тут произошло чудо: в зеркале и комнате Людмила исчезла! Руслан не сдержался и ахнул. Но девушка вновь появилась, как и её отражение. Она сняла шапку и держала её в руках. И тогда Людмила покраснела от удовольствия и снова стала надевать и снимать шапку, то появляясь, то пропадая. — Это волшебная вещь! — шепнула удивлённая Горислава, никогда не видевшая ничего подобного. Страницы книги погасли, и Руслан обернулся на боярышню. Не трудно было понять, как он огорчён. Даже Гориславе стало жаль его, и она робко погладила молодого мужчину по большой ладони. — Неужели старый злодей добился своего, да ещё и шапку бросил… — сквозь зубы пробормотал витязь, и Горислава не знала, как его утешить. С этой минуты Руслан стал неспокоен, он ходил взад и вперёд по пещере, нервно поглаживая бороду, одёргивая рубашку. Горислава из угла пещеры смотрела на витязя, понимая, какие страсти раздирают его душу. Финн, кормивший Гнедко, за всё это время не произнёс ни слова. — Мне пора, отец, — вымолвил наконец Руслан, — и пусть я ещё не чувствую в своём теле той же силы, что была у меня в начале пути, медлить мне нельзя. Финн вздохнул и ответил — Держать тебя здесь я не могу. Нет моей власти над тобой, витязь. А обещанную помощь окажу. — И я покину тебя, дедушка, — добавила вдруг осмелевшая Горислава, — меня тоже ждёт дорога.

13.1

Ветер шумел в ушах боярышни, трепал заячью шубейку, старался сорвать с головы толстый пуховый платок, но как только конь вынес Гориславу на широкую лесную дорогу, поутих. Может, это не ветер не выпускал девицу из чащи, а сам Финн не хотел лишаться своей пленницы? А чем дальше была Горислава от пещеры, тем слабее были чары колдуна. Злилась она на старика, видела, что одинокий колдун не хочет отпускать. Он и чуял беду от Ротмира. И лесовиц боялся, потому что они могли погубить боярышню. А важнее для Финна была его задумка сделать Гориславу своей воспитанницей, научить всему, передать знания. Тогда и подлунный мир покидать не жаль и к праотцам отправляться можно без досады, когда наступит время. Но почему не сказал ей об этом ни разу, а лишь исподтишка, через кустистые седые брови посматривал на девушку, точно прикидывал, что она понимает и о чём догадывается. Плохо уехала Горислава от Финна. Тайком, не попрощавшись. Коня украла, поясной нож утащила у Руслана. Если бы смогла меч поднять да один раз им замахнуться, то и меч бы унесла. Но тяжёлое оружие, точно заговорённое, руке Гориславы не подчинилось. Сон-травой напоила девушка старика и его гостя, крепкий отвар, до утра не шелохнутся оба. Подкралась она к Гнедко, ласково погладила его и шепнула на ушко: «Ты уж прости меня, добрая душа, но нести тебе в седле не своего хозяина, а меня. Не знаю, на верную ли смерть мы едем или ждёт нас удача впереди, а только доверяю я тебе свою жизнь, а тебе придётся доверить мне свою». Седлать коней девушка умела с детства, хоть и была она нежной боярышней, а кое-чему брат её научил. Взяла с собой она только краюху хлеба, немного вяленого мяса, да сунула за пазуху две склянки: одну с живой водой, а другую с мёртвой. Посмотрела на спящих мужчин — старого и молодого, погладила козочку по шелковистой шерсти и вскочила в седло. И теперь она выбралась из густой чащи, где конь не мог нестись на скаку, а приходилось брести по колено в снегу и проваливаться в сугробы. Её точно тянуло обратно в пещеру, ветер толкал в грудь, заставлял вернуться. А ещё Гориславе было очень стыдно. Финн столько сделал для неё: спас из песчаной бури, выходил и вылечил, дал кров и научил жить в осознании того, что хотя она и не боярышня, но уже и не рабыня. Чем отплатила ему Горислава? Она даже новое имя свое не могла слышать без содрогания. Нега. О ком было это имя? О доброй, послушной и незаметной скромнице. Но Горислава такой не была никогда. Если она что-то задумала, то не могла спокойно жить, пока не сбудется её мечта и её план. Вот и теперь, решив во что бы то ни стало вызволить Ротмира из беды, она рискнула всем. И знала, что пути назад не будет. Финн её не простит и не примет обратно. Она одна против лесовиц, Наины и, возможно, Черномора. Выехав на дорогу, Горислава подивилась тому, как успокоился Гнедко, как расправил он грудь и словно набрался неведомых сил. Он с удовольствием ступал по проторённой крестьянами дороге, чуть присыпанной нетронутым девственным снегом. Солнце поднималось от горизонта, окрашивая его в нежные розовые и золотистые тона, превращая обычный зимний пейзаж в волшебную картину. Ели, стоявшие по обеим сторонам дороги, словно застыли в безмолвном восхищении отвагой девушки, решившейся одной пробраться через незнакомый ей край. Уже таяли тени от деревьев, сокращались и тянулись под корни. Воздух был хрустально чист и пронизан тишиной, нарушаемой лишь скрипом снега под копытами и далёким, едва слышным стуком дятла. Извилистая и узкая дорога уводила Гориславу из доброй сказки в страшную. А напомнила об опасности ей ворона, которая со злобным карканьем вырвалась откуда-то из-за плеча девушки, захлопала крыльями и, перелетев через её голову, обернулась высокой темноволосой женщиной в длинной лохматой шубе. Злые глаза под соболиными бровями хищно вперились в лицо боярышни, а губы изогнулись в усмешке. — Вот и встретились мы вновь, глупая девчонка, — резко выкрикнула женщина, — пришла твоя пора узнать Наину не как старую и беспомощную гадалку, а как властительницу. Пока Руслан плутал по лесам и долам, гоняясь за своими соперниками, Финн варил свои бесполезные зелья, а Черномор очаровывал Людмилу, многое случилось. — Я не боюсь тебя, Наина, — сказала Горислава, стараясь, чтобы её голос не дрожал, — и мои заботы только о Ротмире. — Забирай этот полудохлый кусок мяса, — засмеялась колдунья, — если сможешь его отвоевать у лесовиц. А у меня полно других дел. Я целую неделю клевала полбу в вашей вонючей пещере. А всё для того, чтобы своими глазами увидеть, каков теперь этот могучий Финн, сохранил ли свою силу и смог ли научить тебя хоть чему-то. Но я убедилась, что мне вы оба не страшны. Теперь я довершу начатое, а вам оставлю расхлёбывать ваши мелкие горести и беды. С этими словами Наина обернулась вороной, взмахнула крыльями и с карканьем, напоминавшим злой хохот, рванула прочь и скрылась с глаз испуганной девушки.