Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 14)

13.2

Горислава продолжила путь, но теперь отваги поубавилось. Точно спали какие-то чары. «Куда я еду? Как найду Ротмира?» — думала она. Действительно, на что можно было надеяться вот так, безрассудно убегая из безопасной пещеры волшебника. Зима, стужа, незнакомый край, неизвестный путь… Лесовицы, пьющие чужую силу, покажутся не такими страшными рядом с обычным холодом, голодом и волками. «Тут же водятся волки?» — ужалила быстрая острая мысль, и Гнедко, точно почуяв настроение своей хозяйки, перешёл на нервную рысь. И пусть Наина отправилась по своим ведьминским делам, не тронув Гориславу и пальцем, не причинив ей вреда, на душе стало очень неспокойно. Почему колдунья не расправилась с девушкой? Неужели не считала её достойной соперницей? Куда она улетела, о каком «начатом», требующем свершения, говорила? Горислава вытащила из котомки краюху хлеба, и несколько раз без аппетита откусила. «А чем я буду кормить Гнедко?» — ужалила новая неприятная мысль. Девушка сунула хлеб в котомку и вздохнула. Они проехали ещё недолго по проторённой санной дороге, конь шёл так, точно знал путь. «Вот бы он и довёз меня до лесовиц!»— подумала девушка и тут же оборвала себя. Ну откуда Гнедку знать о замке, где живут развратные девки, заманивающие в плен уставших путников? Руслан ничего не говорил о том, что побывал там, и его конь никак не может знать пути в заколдованное место. Гнедко мог бы отвезти её в ближайшую деревню, но Гориславе там делать было нечего. Девушка почувствовала, как взволновался конь. Дрожь прошла по его спине от холки до крупа. Боярышня нервно оглянулась, но ничего не заметила. Только тишина, густая и липкая, как смола, повисла над заснеженным лесом. «Что не так?» — спросила Горислава сама себя. И ответом ей был скрип веток. То ли тяжёлый иней был тому виной, то ли неосторожная птица устраивалась удобнее, но за этим скрипом последовал и другой. Кто-то ступал мягкими лапами по снегу. И хрупкое спокойствие девушки разбилось. На Гориславу напал животный ужас, когда она увидела, как из глубины чащи, словно призраки, выплыли серые тени. Сначала — едва заметное шевеление снега, небольшая рябь на застывшей белизне. Потом — блеск глаз, два, три, затем целая россыпь изумрудов, вспыхивающих и гаснущих в полумраке опущенных еловых лап. Стая. Они появились неторопливо, как прилив полноводной реки, медленно заполняя пространство. Сначала показались неясные силуэты, затем — мощные плечи, мускулистые ноги. Ещё немного, и пасти приоткроются, обнажая острые клыки. Гнедко не надо было упрашивать, он понёсся во весь опор в тщетной попытке оторваться от волков. Их шерсть, серебристо-белая с вкраплениями бурого и серого, сливалась со снегом, делая волков почти невидимыми издали, но их присутствие даже на таком расстоянии остро ощущалось. Воздух наполнился запахами дикой свободы, голода и превосходства. Наверное, так могла пахнуть и смерть. Горислава не знала, Наина ли наслала на неё эту беду, или сама стая выслеживала неосторожных путников, но размышлять было некогда. Прижавшись к холке Гнедко, зажмурившись, девушка неслась вперёд, едва сдерживая визг.

13.3

Финн склонился над волшебной книгой и, нахмурив брови, смотрел на её цветные страницы, мелькающие узоры, сменяющие друг друга тени. Его лицо было суровым, но одновременно и спокойным. Он выглядел как человек, только что закончивший трудную работу и теперь проверявший её итоги. Руслан сидел у очага, запустив пальцы в шевелюру. После того как старик закрыл книгу, явно довольный результатом, витязь поднял голову и вопросительно взглянул на Финна. — С такой подмогой Наина нашей Неге не страшна. Волчий пастырь знает своё дело. Он отведёт Гориславу туда, куда стремится её бесстрашная душа. А серые слуги помогут с лесовицами. Жаль только, Руслан, что придётся пожертвовать Гнедком. Витязь горестно покачал головой, а потом и руками всплеснул. Что же теперь делать ему, как бороться с Черномором? Но Финн, точно услышав стон его души, ответил на безмолвный вопрос. — Коня можно и в деревне купить, а к Черномору отправиться тут же не медля. Только чует моё сердце, что проклятый чародей явится в заветное место сам. Наина точно к нему отправилась. Боится она витязей. Знает, что с Ротмиром, даже порядком потрёпанным лесовицами, ей не справиться. Уж очень она род витязей извести хочет. Неймётся ей. Руслан встал и выпрямился, молча поднял меч, вложенный в ножны, взвесил его в руках. — Похоже, и сам Черномор был пленником козней Наины. А похищение Людмилы было лишь частью большого плана. Извести нас поодиночке — очень мудро. Я и сам хотел убить Ротмира, когда ревность и страсть захватили моё сердце. Но хан дал мне понять, что поиски Людмилы — это только предлог уехать с постылого свадебного пира. А я чуть было не послал другу стрелу в спину. — Что говорить теперь о прошлом, — сурово кивнул старец, доставая из сундука тонкую, но прочную кольчугу и проверяя её на просвет, — извлек ли ты правильный урок? — Фарлаф жив, и где он — я не знаю, а мой друг Рогдай… — голос витязя дрогнул, и Руслан закрыл лицо руками. Финн, склонив голову, наблюдал за лицом Руслана, и горе, терзавшее витязя, было понятно старику. Ведь колдун знал о жестокой схватке княжеского зятя и воеводы. Волшебная книга показала ему однажды берег Днепра, озарённый лунным светом. Видел колдун яростные лица двух противников, сорвавших с голов шлемы. Их копья были отброшены, а мечи затуплены. Щиты разбиты вдребезги, кольчуги залиты кровью. Казалось, и сама луна получила багровый венец, отражавшийся в чистых речных водах. Бешено каркали вороны, разбуженные ночной схваткой. Звон мечей переходил в скрежет, кони безумно ржали, а воины казались пригвождёнными к сёдлам насмерть. Тела онемели от напряжения, по жилам мужчин бежал жар, но силы были равны. Казалось невозможным предугадать исход битвы, но вдруг с воплем: «Умри, проклятый мой завистник!» Руслан оттеснил противника к самой круче высокого берега и столкнул в волны Днепра. Безнадежный вопль озарил округу и стих, когда воевода захлебнулся ледяной водой. Финн помнил, как Руслан ещё долго метался по берегу, высматривая, не выплывет ли из волн Рогдай, любимец всех киевлян и тайный поклонник Людмилы. Но ни голова воеводы, ни морда коня не показались на поверхности воды. Потом Финну было видение юной русалки с мертвым телом Рогдая. Она ласкала его на пустынном берегу. Русалка погладила ладонями лицо бывшего воеводы и прижала к холодной груди, затем страстно поцеловала. Рогдай открыл сонные мутные глаза и встряхнул мокрыми кудрями, улыбнулся зачарованный прекрасной нежитью и уж не противился ей, когда русалка со смехом увлекла его на дно реки. — Твой соперник теперь пугает рыбаков на Днепре. Говорят, что его призрак бродит по берегу тёмными ночами, ищет свой меч и зовет коня Серко. Так-то ты отблагодарил воеводу за многолетнюю дружбу, — с жестокой ноткой в голосе произнёс Финн, и ответом ему были глухие рыдания Руслана.

14.1

Ротмир лежал на мягкой перине и видел сладкий сон. На зелёной траве под голубым куполом небес, в окружении густых ивовых ветвей, точно в шатре, спала юная девушка. Её красота была необыкновенной. Русые волнистые волосы ниспадали волнами на плечи, маленькую изящную голову украшал васильковый венок. Тонкая понёва из белёного льня трепетала от дыхания её полной груди. Тонкий стан и длинные ноги со ступнями, обутыми в сатиновые туфельки кружили мужчине голову. Он перевел жадный взгляд на лицо девушки и опечалился. Брови красавицы были нахмурены, а губы плотно сжались, точно была она огорчена чем-то. Кто мог расстроить её во сне, лишить покоя? Хан видел множество красавиц на просторах Руси, но эта была особенной. Он встречал девушку и раньше, хотя не мог вспомнить, где и когда. Одно лишь знал Ротмир, что этого его суженая. Кровь вскипала от страсти, охватившей Ромтира. Он не мог оторвать взгляда от румянца на лице и невинной белизны шеи и груди девушки. Ротмир боялся разбудить красавицу и одновременно желал этого. В памяти всплыло имя девушки, и он прошептал его. Оно оставляло привкус полынной травы и свежих листьев земляники, утренней росы и прохладного ветра. «Горислава», — произнес хан погромче, но девушка не проснулась, и он опустился перед ней на колени. Но что это мешало мужчине прильнуть к губам Гориславы? Рядом с ней лежали ханские доспехи: латы с золотыми насечками, остроконечный шлем с пером экзотической птицы, меч с рукоятью, украшенной топазами, копье с булатным остриём и стальной наборный щит на дубовой основе. Почему хан безоружен рядом с боярышней, и почему его доспехи и оружие лежат между ними, не давая дотянуться до руки или лица любимой?

Гнедко выбивался из сил, несясь по снежному зимнему лесу, стволы редели, яркое солнце било в глаза. И вот он вырвался в поле, покрытое толстой пеленой снега. Серая стая окружила коня с до смерти напуганной всадницей, и неслась, не сбавляя темпа. Казалось, у волков сил немерено, и черпают они его из страха своей будущей жертвы. Гнедко стал выбиваться из сил, и Горислава почувствовала, что он может упасть и не подняться. Не зная, как помочь ему, девушка попыталась остановить коня. Если смерть близко, то стоит встретиться с ней лицом к лицу, а не ждать, когда волки набросятся сбоку и сзади, впиваясь острыми клыками в беззащитное тело Гнедко. Горислава подняла голову и увидела прямо перед собой высокую фигуру волка, обогнавшего их сбоку и появившегося наперерез. Волк встал на задние лапы, его тело подёрнулось сильной судорогой, и вот уже перед всадницей появился не волк, а оборотень в седой волчьей шубе до пят. Его голова была увенчана короной из позолоченых оленьих рогов, а на шее висело ожерелье из мелких черепов. От одного вида оборотня Гориславе стало дурно, и она задрожала. Оборотень поднял руку с огромной дланью, приказывая девушке остановиться, и она натянула поводья. Гнедко, тяжело дыша, покорился и замедлил бег. Бросив испуганный взгляд по сторонам, боярышня заметила, что волки обступили их и улеглись на снег. Горислава никогда не видела оборотней, хоть и слышала о них в страшных сказках нянюшки. Только казалось ей, что водятся они далеко, в мадьярских землях, за двумя великими реками. И уж точно она была уверена в том, что волчье время — полуночный час. Теперь же при свете дня появление оборотня напугало девушку ещё сильнее. Раз он не боялся солнечного света, значит, силу имел неимоверную. «Это посланник Наины, — мелькнула быстрая мысль и погасла, точно прощальная искорка затухающего огня». — Чего … ты … хочешь… — сдавленно просипела девушка, чьё горло и лёгкие были обожжены гонкой, заставившей вдыхать морозный воздух. — Важнее то, чего хочет юная ведьма Нега и её покровитель Финн, — громоподобно заявил оборотень. Удивлённая Горислава не могла собраться с мыслями, но постаралась взять себя в руки. — Как мне обращаться к тебе? — произнесла она, немного осмелев.