Ирина Соляная – Снежная Нега хана Ротмира - Ирина Соляная (страница 6)

Окружённый ласковыми речами, хан не мог оторвать от прекрасных отшельниц своих глаз. Он забыл о коне, Наине, Гориславе, поручении отца, об увиденном в костре погребении. Вслед за юными чаровницами он вошел в их роскошные чертоги.

6.1

Горислава пришла в себя. "Где я?" — спросила девушка тихим голосом, но даже не услышала своего вопроса. В полутьме едва различались контуры предметов. Со страхом и волнением она обхватила плечи, а потом ощупала ноги. Ни руки, ни ноги связаны не были. А сама она лежала на толстой медвежьей шкуре, мягкой и немного колкой. Похоже, что вокруг была пещера. А в ее центре В трещали угли в очаге, от них и шло тепло и немного света.

Почуяв, что девушка очнулась, к ней на колени прыгнула маленькая белая козочка, изрядно напугавшая Гориславу. Девушка взвизгнула, но потом поняла, что никакой опасности для неё нет. Она провела рукой по шелковистой шерсти, потрепала резвушку по загривку, но та нетерпеливо спрыгнула на утоптанный пол.

«Вряд ли я в плену у хазар, они не селятся в пещерах", — подумала Горислава и встала со шкуры, решив обследовать место, в котором она оказалась. Она и раньше слышала от отца и брата о том, что существуют отшельники, которые селятся вдали от людей. В лесной глуши они изучают тайные знания, колдуют, укрываются от княжеского гнева и повинностей. Некоторые были не согласны с введением новой религии, запрещавшей поклоняться идолам, служить Белобогу или Чернобогу. До сегодняшнего часа рассказы казалось Гориславе страшными сказками. Её отец, боярин Доброжир, описывал такие пещеры как пасти уродливых чудовищ, воздух в которых должен был пахнуть землёй и прелой листвой.

Но место, в котором оказалась девушка, модно было даже назвать уютным. Каменные глыбы, изъеденные временем и водой, образовывали свод, под которым мерцал призрачный свет, но его источника, кроме очага, Горислава не увидела. Она встала, недоумённо обошла выложенную из камня открытую печь и поняла, что та не может давать такого света. Стены пещеры были украшены причудливыми узорами, которое образовала вода и время. С потолка свисали сосульки, а кое-где снизу вверх росли каменные грибы причудливой формы. Тёмная часть пещеры вполне могла быть непроходимым лабиринтом, но там было настолько жутко, что Горислава даже не решилась сунуться дальше освещённого места.

Воздух пещеры не был смрадным. Его пропитали смолы и травы, и девушка догадалась, что обитатели этого места могут быть врачевателями и травниками.

Где-то слышался тихий плеск воды, но Горислава не понимала — снаружи или из глубины пещеры. Звук напоминал шёпот забытых богов, хранивших знания, недоступные обычным смертным. Девушка была всё ещё напугана, поэтому каждый шорох и звук порождали в её воображении сказочные и страшные картины.

Но мнение о том, что она пленница, переменилось после находки в углу пещеры. Там стоял искусно вырезанный из камня стол, на котором Горислава увидела бронзовый канделябр с потухшей свечой, несколько плотно связанных между собой свитков пергамента, чернильницу с пером и толстую книгу. Разве ученый человек станет держать её в рабстве? Скорее, он спаситель, а не мучитель.

Прикоснувшись к переплёту из воловьей кожи, девушка ойкнула и отдёрнула руку, а потом подула на пальцы. Эта книга не хотела, чтобы её читали посторонние любопытные глаза. И если внутри хранилась какая-то древняя мудрость и тайны, они не отвечали на вопрос девушки о том, как Горислава попала в пещеру.

Послышались тяжёлые шаги, и девушка шмыгнула обратно на медвежью шкуру и притворилась спящей, пытаясь унять колотившееся сердечко и успокоить дыхание. Через прикрытые ресницы Горислава увидела широкую согнутую спину старика. Вошедший был одет в тулуп, припорошённый снежком. Вошедший бережно положил вязанку сухих веток возле очага и сел рядом, протянув руки с узловатыми пальцами к теплу.

— Проснулась, девица? — ласково спросил старец, поглядывая из-под кустистых бровей, и Горислава поняла, что не стоит притворяться. Она села на шкуре.

— Кто вы?

— Я отшельник. Колдун Финн. Слыхала ли ты обо мне? — спросил старец.

— Слышала от батюшки, что живёшь ты в северных землях и насылаешь на людей икотную болезнь, а на поля стаи саранчи.

Засмеялся старик, и показалось девушке, что ответ её не обидел Финна.

— Наина не дремлет, — сказал он, наконец, — все свои делишки на меня сваливает.

Кто такая Наина, Горислава не знала и потому промолчала, боясь прогневать старца. А он и не стал объяснять, лишь помешивал у очага варево, да гладил веселую козочку.

6.2

Похлёбка, которую сварил Финн, оказалась самым вкусным блюдом, что когда-либо ела Горислава. Может, у неё давно маковой росинки во рту не было, а, может, дело в душистых приправах, которые он использовал, но котелок девушка вычерпала до дна. Теперь она, вымыв ложки и плошки, могла искоса понаблюдать за отшельником, чтобы сложить о старике какое-то мнение.

Он был моложе, чем показался на первый взгляд, когда только вошёл в пещеру. Его глаза были небесного цвета, какой бывает только у детей и природных слепцов. Но Финн не был ни тем, ни другим, и бог знает, почему сохранил такой незамутнённый взгляд. Он горбился и склонялся над книгами, точно складывался пополам. Его высокая его фигура хоть и утратила стать, но всё ещё выдавала наличие силы. Немощным его назвать было нельзя, а когда Финн снял овчинный тулуп, то Горислава увидела, что руки длинны только из-за горба, но весьма мускулисты и явно знавали не только гусиное перо, а и топорик, а, может, и булаву.

Волос он не стриг уже много лет, и они были заплетены в длинную седую косу. Подпоясанная вервием рубаха доставала до колен, а борода Финна свисала до пояса. Вместо лаптей или опорок он носил удобные сапоги, явно полученные им в дар от богатого покровителя. Горислава удивилась, как может сочетаться уединённое житьё и любовь к комфорту в одном человеке. Но это были не самые важные вопросы, которые не давали ей покоя.

Она хотела разузнать немедленно у этого старика обо всём, что с ней случилось. Пусть держит ответ, да без утайки: кто он и зачем привёл ее в это странное место! Но Финн после сытной трапезы уселся за толстую книгу, зажёг свечу и углубился в чтение.

Горислава набросила на плечи его тулуп и вышла из пещеры. В лицо пахнуло холодом. Темень густой чащи леса обступила девушку, а звёздное небо накрыло своим величественным куполом. Эти сосны, что росли густой семьёй, казались старыми, ведавшими ещё сотворение мира, когда Чернобог с Белобогом разделили его на две части: тут быть добру, а здесь худу. А люди взяли да перемешали, потом земля быльем поросла, а следом и лесом.

Горислава видела сугробы, нетронутые белые поляны. Не иначе старик шёл по воздуху, если не оставлял следов. И не понимала девушка, как такое возможно: ещё недавно была песчаная буря, караван хазар, надменный молодой хан и жаркая степная ночь, а теперь зима раскрыла девушке свои холодные объятия. А что если она, Горислава, проспала несколько месяцев беспробудным сном, и зима пришла в срок? А что если в ее краях все еще ранняя осень, а сама боярышня находится теперь так далеко от Киевских земель, что немудрено и зиме наступить? Похоже на то, что до родимого дома ей не один день ехать, и правда в том, что пещера старика и весь этот лес слишком далеко от родных мест.

А если попала она не к отшельнику в гости, а на тот свет, где души умерших считает привратник, прежде чем они предстанут перед лицом нового бога, о котором теперь русичи говорят. И этот старинк и есть тот самый привратник?

От ужасной мысли Горислава зажмурилась. Не было ей ответа. На лицо и волосы девушки падали холодные снежинки, лес молчал, готовясь ко сну.

Горислава замёрзла и вернулась в пещеру. Финн ласково посмотрел на неё и сказал:

— Всё тебе здесь ново, необычно. Но не стоит бояться ни меня, ни жилья моего, ни сурового края. Я живу здесь один уже много лет, храня тайные знания наших предков и два ручья с живой и мёртвой водой.

— Не верю я тебе, старец, не бывает ни живой воды, ни мёртвой. Всякая вода даёт жизнь: талая питает луга, из родников мы пьём, а мертвая вода — это бражка, которая ум дурманит и превращает мужчину в грязное животное, — дерзко ответила Горислава.

Финн усмехнулся и ответил:

— Вижу, что мои ручьи сделали своё дело. Ты снова среди людей, снова мыслишь и чувствуешь. Но тебе уже не быть такой, как раньше.

— Какой же я была?

— Боярышней, дочерью Доброжипа. Такой ты и была, когда я впервые увидел тебя в княжеском тереме подле княжны Людмилы.

Горислава с сомнением посмотрела на Финна и нахмурилась. Теперь она поняла, почему лицо старца было ей знакомо: он был при князе Владимире в один из дней, когда отец её навещал князя в столице. Как раз старший брат Гориславы поступил в дружину князя. Боярышня видела, какие почести воздавал правитель старцу, а тот их с достоинством и затаённым тщеславием принимал. В сердце кольнуло от этого воспоминания, но девушка решила не пускать кручину в глубину души.

— Ты хочешь сказать, что умеешь поднимать мёртвых на ноги?

— Нет, на то есть только воля Чернобога. Я лишь слежу за тем, чтобы живая душа не оправилась в его владения раньше времени. Твой земной путь мог прерваться раньше, но я этому воспрепятствовал.